кажется, он тонет

вдох. выдох. он больше не хотел вдыхать. он больше не хотел жить. он хотел задохнуться на этой маленькой кухне, в этом старом доме, который нужно либо продать, либо снести, другого варианта он просто не видит. вдох. выдох. он лежит на полу, вдыхая через раз и стараясь не обращать внимания на силуэт, стоящий в углу. силуэт, ждущий, когда же, наконец, сэм поймет, что пытаться бесполезно. сэм никогда не выберется из этого болота. что бы сэм ни делал. как бы сэм не старался. вдох. выдох. он закрывает глаза, в надежде на то, что когда откроет их, силуэт исчезнет. хотя бы сейчас. хотя бы ненадолго. хотя бы на секунду оставит его в одиночестве. он уже и не помнит, когда в последний раз оставался один. вдох. выдох. он знает, что когда откроет глаза, силуэт наблюдающий за ним из угла, с кривой ухмылкой на лице, никуда не исчезнет. он знает это. знает, что ему не выбраться. знает, что ещё чуть-чуть и болотная муть начнёт затекать ему в уши. он умный. он знает. но всё равно открывает глаза. вдох. выдох. ничего не меняется. всё остается на своих местах. силуэт не сдвинулся ни на миллиметр. разве что его ухмылка становится шире, как бы говоря сэму «смирись, ты не справишься». и он верит ему. он не справится. он потонет быстрее, чем кто-то успеет заметить это. вдох. выдох. он снова закрывает глаза, не в силах видеть. видеть силуэт. видеть себя. не в силах чувствовать. чувствовать, как болотная тина заполняет его уши. чувствовать, как он всё глубже и глубже уходит на дно. туда, где нет воздуха. туда, где нет света. туда, где нет ничего. он хочет плакать. он хочет кричать. он хочет больше никогда не вдыхать. но он не может. вдох. он не может оставить сару. она будет злиться, что он ушел в неподходящее время. когда всё наконец наладилось. когда всё только пришло в норму. он не может покинуть мальчиков. они будут жутко расстроены тем, что дядя сэм больше не принесёт им подарки на праздники. он не может бросить баки. он просто не может сделать этого. он, черт возьми, капитан америка. но он даже не может справиться с силуэтом в углу этого дома. он тонет и, кажется, больше никогда не сможет всплыть. ведь у болота, как правило, не ощущается дна. на улице в это время года в Луизиане стоит неимоверная жара. кажется, даже в тени 40 градусов. кажется, ещё чуть-чуть, и он расплавится. кажется, он больше не хочет жить. но его никто не спрашивает. его мнение никого не интересует. как будто он пустое место. — а разве это не так? — спрашивает силуэт и противно ухмыляется из своего угла. сэм не обращает на него внимания. это уже вошло в привычку. сара уже сказала соседу, что он поможет покрасить лодку. хотя лодка то сэму и не особо всралася. ему вообще уже ничего не всралось. саре, кажется, всё равно. когда он красит лодку, он думает, что они с ней чем-то похожи. она, лодка, такая же старая, бесполезная, того гляди издаст последний вскрик и развалится. прямо как и сэм. он думает, может быть, они с ней родственные души. ещё он думает о том, как уплывёт с ней отсюда куда подальше. думает о том, как возможно пойдет ко дну вместе с этой самой лодкой. мысли заставляют его усмехнуться. и баки с другого конца лодки странно косится на него, как будто сэм нездоров. как будто у сэма не всё в порядке с головой. — как будто это не так, — снова говорит силуэт и смеется, да так громко, что сэм подпрыгивает от неожиданности и оглядывается, проверяя не заметил ли кто-нибудь. но всем, кажется, всё равно. когда под вечер лодка наконец докрашена, сосед, кажется, благодарит их с баки. он не уверен. он ничего не слышит, потому что болотная муть полностью заполняет его уши. он делает улыбку пошире и лишь кивает, как он думает, в подходящий момент. он надеется, что никто не заметит, как дрожат его руки. он надеется, что никто не заметит, что он больше не хочет жить. когда они возвращаются в дом, он сквозь тину в ушах не сразу слышит, как баки спрашивает: — сэм, ты в порядке? он улыбается и надеется, что это больше похоже на улыбку, а не гримасу, что по его расчетам мало вероятно: — конечно я в порядке, бак. силуэт идущий сзади него лишь только весело хмыкает, мол, конечно с тобой всё в порядке, ведь каждый нормальный человек видит то, чего на самом деле нет. ведь каждый нормальный человек мечтает исчезнуть. он надеется. надеется, что баки заметит его фальшивую улыбку. надеется, что баки поймет, что с ним что-то не так. надеется, что баки поможет ему. но баки, кажется, всё равно. — хорошо. отдохни сегодня, ладно? — отвечает баки, и сэм просто кивает. хорошо. он обязательно отдохнет. но только не сегодня. сегодня он этого не заслужил. он на самом деле много чего не заслужил. быть капитаном америкой. быть другом баки. быть дядей эйджея и касса. быть братом сары. он в целом то и не заслужил жить вовсе. кажется, он даже не имел права на будущее. он пропускает ужин в тот вечер. он пропускает, на самом-то деле, не только ужин. он не ел уже несколько дней. но всем, кажется, всё равно. он не спит в ту ночь. он не спит, на самом-то деле, не только в ту ночь. он не спал уже несколько дней. но всем, кажется, всё равно. он тонеттонеттонет. и не знает, как выбраться. он пытается изо всех сил. правда пытается. но, кажется, становится только хуже. кажется, он уходит глубже, на дно. туда, где нет света. туда, где нет воздуха. туда, где нет ничего. он старается. старается вставать с кровати по утрам. старается банально поесть, хотя еда не лезет в глотку. старается дышать. старается жить. правда старается. но, кажется, всё это напрасно. он кричит. он задыхается. кажется, дно уже близко. от этого не убежать. как бы он не старался. а он старался. правда старался. но ничего не вышло. поэтому теперь он тонет, захлебываясь этой болотной мутью, которая постепенно заполняет всё его тело. вдох. выдох. он снова лежит на полу. снова не хочет дышать. снова не хочет жить. он закрывает глаза. крепко-крепко. пытаясь сбежать отсюда. хотя бы сейчас. хотя бы ненадолго. но он знает, что сбежать от самого себя невозможно. он умный. он знает. но всё равно закрывает глаза. — эй, сэм. посмотри. посмотри до чего ты докатился. он не хочет открывать глаза. он не хочет смотреть. он не хочет видеть. он знает, что всё это не по-настоящему. он знает, что в комнате один. но он всё равно открывает глаза. надеясь не видеть этого ужаса. не видеть себя. — я знаю ты нереален. кажется, теперь его трясёт. кажется, даже не от холода. кажется, теперь он правда тонет. силуэт лишь громко хохочет, как будто он сказал какую-то ерунду. а может правда, сэм, всё это ерунда. он не знает. он правда не хочет знать. он правда не хочет жить. — мне просто интересно, как долго ты ещё продержишься. — это всё нереально. — как долго ты будешь делать вид, что всё в порядке? — мне просто нужно отдохнуть. — тебе просто нужно умереть. силуэт снова хохочет. хохочет так сильно, что трясутся стены. так сильно, что хочется закрыть ещё и уши. только бы не слышать этот смех. только бы не слышать себя. — сэ-э-эм, — весело тянет силуэт, — посмотри. и он смотритсмотритсмотрит. хотя мечтает не смотреть. мечтает никогда не видеть. но он смотрит. и видит. он смотрит на нож. нож, который одиноко лежит на столе. нож, который словно так и шепчет «я тебе помогу, сэм. ты только подойди, сэм». нож, который он тысячи раз брал в руки, с мыслью закончить это всё. закончить свою жизнь. он честно не знает, как оказывается там. не знает, когда берет нож в руки. не знает, сколько стоит так. он знает лишь то, что одно движение и всё закончится. закончится его жизнь. знает, что так будет правильно. — эй, сэм. что ты делаешь? баки появляется внезапно. внезапно, словно из ниоткуда. а может он просто не слышал шагов из-за болотной тины в ушах. «а может ты просто сошёл с ума» — подсказывает мерзкий голос в голове. а может и не только в голове. — ничего. кажется, теперь болотная муть заполняет его глотку. кажется, теперь он задыхается. кажется, теперь ему осталось чуть-чуть. вдох. выдох. он устал. он больше не хочет жить. он больше не может жить. он больше не хочет дышать. он смотрит в темный угол, откуда светятся два глаза, пристально наблюдающие за ним. он смотрит и почти кричит, когда слезы катятся из глаз: — что тебе нужно от меня? почему ты не можешь просто оставить меня в покое? он почти задыхается, когда крепкие руки обнимают его со спины. он почти задыхается. он хочет задохнуться. он хочет больше никогда не дышать. это баки обнимает его. баки шепчет: — эй, сэм. всё хорошо. я с тобой. здесь никого больше нет. но он знает, что это неправда. он видит два глаза, направленные на него из темного угла. он видит, как силуэт выходит из угла и двигается прямо к нему. кажется, он кричит. кажется, болотная муть полностью заполняет его легкие. кажется, он больше не дышит. когда он открывает глаза на следующее утро, баки уже сидит на его постели. баки смотрит на него. он смотрит на баки. он правда не знает, что ему сказать. и поэтому он снова закрывает глаза, надеясь, что больше никогда не откроет их. надеясь, что завтра утром не проснётся. надеясь, что следующий вдох будет последним. но он всё так же дышит. всё так же просыпается утром. он не хочет. он больше не знает, чего он хочет. баки всё ещё с ним, когда он открывает глаза. смотрит так жалобно на него, будто кто-то умер. ха, возможно, умер он сам. не смешно, сэм. — как ты себя чувствуешь? — наконец спрашивает баки. он усмехается. старается не засмеяться. правда старается. по лицу баки видно, что получается не очень. — чувствую себя огонь, — как бы не сгореть, думает он уже про себя. — сэм. вдох. выдох. он дышит. дышит, хотя мечтает задохнуться. дышит, хотя мечтает больше никогда не дышать. вдох. выдох. — всё в порядке, бак. в порядке ничего не было уже давно. он уже и не помнит, когда в последний раз просыпался утром, без желания умереть. не помнит, когда засыпал, не мечтая закрыть глаза в последний раз. не помнит, когда не думал о смерти, как о чём-то прекрасном. вдох. он умирал внутри. выдох.        желая умереть физически. он больше не хотел вдыхать. он больше не хотел жить. он всё так же мечтал задохнуться на маленькой кухне, в старом доме, который нужно либо продать, либо снести. может быть, однажды он исполнит свою мечту. кажется, всем будет всё равно.