Подвешенное состояние разума

«Фил, убей меня!» Раздалось жутким эхом в голове которая болела так, словно я потерял одну жизнь. Меня снова убил Панз? Просыпаешься, а тебя ломит, каждая кость словно трещит по швам, и трещины подвижны, встаёшь или двигаешься, то мышцы словно двигают их по тем трещинам которых не было. Я не спрашивал других как они ощущают это. Вроде Томми просыпался с болью лишь в том месте, куда ему прилетело и Таббо тоже. Но меня ломало по несколько дней. Сейчас тоже. Я наверно сейчас потерял вторую жизнь... Но тогда почему пол холодный? - Надо вставать, Давай Уил, вставай, Погтопия вот вот победит. Надо вставать. Не валяйся тут без дела - но открыв я глаза, увидел тонкие висячие лампы с мерзким холодным тусклым светом что отдавали красным. Красным? Но ведь все лампы на дрим смп с жёлтым оттенком или с фиолетово-синим. Когда я принял сидячее положение то голова стала ещё сильнее болеть. Её словно сжимали между дверью и углом из стали. Опять это ощущение ездивших костей. Но обычно это проходит спустя три часа хорошего сна и то это максимум. Но здесь слишком холодно для сна. Я не у себя в подполье? Может конечно меня в тюрьму сбагрили, первая мысль была именно такая. - надо осмотреться. - и с этими словами я встал уже вот только теперь меня пронзила новая боль. Она была у солнечного сплетения в грудной клетке и чуть левее. Больно до слёз. В глазах начало троиться и всё было красным, даже алым. И я схватился за это место рукой и сжал. Боль сжигала буквально это место. Так ещё и пришлось опереться об стенку. Холодную и серую стену как в подвалах. Она была влажной от части. Я чувствовал мерзкую пушистую мерзость, это плесень. - как же... больно. Давно такой боли не ощущал...- и пришлось снова сесть, опереться о стенку спиной. Ноги не держали. А боль пронизывала насквозь. Если это надо описывать то это жуткая колющая боль которая в определённом месте но словно и везде. Каждый вздох ощущался царапаньем и движением колющего стекла или острых осколков железа. Нет, лезвий. Меня кажись нашпинговали кучей лезвий для бритья, как тупых так и острых. - блять, неужели старик уже так сильно ослаб? Мне всего лишь 23 года, ахах - рвотный позыв. И увы не предотвратилось это. Желудок свернуло и пришлось наклониться в сторону, опереться теперь о пол. Острый вкус металла что снова вызывал рвоту. Красная жидкость казалась очень яркой от ламп. В руках дрожь, в теле холод. Оно болело. На губах ощущалась лёгкая теплота. И то как этот густой сок жизни стекал по подбородку и оглушительно падал на лужу эту. Разрывая мёртвую тишину этим мелким шлепком на серый бетон. - это... К-кровь... - наверно это звучало слабо очень и хрипло. Я решил всё же осмотреть и себя. В глазах скорее всего был ужас от увиденного. Вся белая майка была уже алой и противно прилипала к телу. Она была уже вся пропитана кровью. И слипалась с худым но жилистым телом. Каждую неровность облегает. Но что ещё хуже, это дыра в груди. Меня взяло в дрожь более сильную. Снял пальто что тоже в крови и положил на пол подальше от лужи крови. Но куда бы не положил, весь пол в пятнах алой жидкости. Словно до этого уже волочился по этому месту. И всё заканчивалось одним. Я видно впадал в панику. Беспросветную панику и страх. Страх перед чем-то что мне неизвестно. Как мой желудок успокоился я встал уже на ноги. Их подкашивало, так ещё очень холодно было. Я дрожал от этого пришлось накинуть снова пальто. И только тогда заметил что я даже не в холодной камере тюрьмы. Нееет это было что то другое. Я оказался на станции метро. На заброшенной станции. Где лишь ветер завывал свою песню одиночества. И то очень редко. В венах пробежал адреналин и страх. Вызвав прилив вынужденной энергии. - о нет... НЕТ НЕТ НЕТ! Я НЕ МОГ, НЕТ! - я стал метаться и искать зеркало, дабы убедиться в своей догадке. Ноги подводили. Они предательски тяжелы. Пол ощущался как грязь. Я нашёл в туалете станции это проклятое зеркало. В мутном стекле которое оттёр как мог я увидел себя. Худого и бледного как труп человека с мёртво серыми глазами и вокруг них синева разливалась, впалыми щеками. А в груди где сердце, зияла дыра от меча. Боль в голову снова ударила. Но уже не от того что проснулся. О нет, далеко не от этого. Тело начало злиться как и разум. Я это чувствовал, чувствовал больную ярость, звериный гнев. Он словно стал моею кровью, заменил страх. Настолько сильная ярость что я спокойно разнёс этот туалет и весь кафель стал лишь мусором острым. Зеркало и раковину тоже. Всё было серо-алым. Этот шум битого серого материала раздавался по станции криком и болью. Руки все в крови. В своей же крови, липкой и вязкой и наверно единственным тёплым объектом и то временным. Руки все и так в шрамах от порезов от ножа с лезвием для опасной бритвы, так теперь ещё и от жёстких ударов. - НЕТ, НЕТ, Я НЕ МОГ ПОТЕРЯТЬ СВОЮ ПОСЛЕДНЮЮ ЖИЗНЬ! Я НЕ МОГ ДАТЬ СЛАБИНУ, НЕТ! Я НЕ НАСТОЛЬКО СЛАБЫЙ ПОДОНОК! НЕТ! - меня схватил теперь звериный ужас, и я понял тогда что сердце не движется, оно на сквозь было дырявым. Оно не отбивает жуткий ритм жизни. Но мне давило на уши звон. Это ещё сильнее пугало и злило одновременно. Самое жуткое комбо звериные страх и ярость . Тогда любой человек готов рушить, он не контролируемый просто. Я не думал что я сам этому подвержен. Взяв кусок кафеля или раковины, я рванул к лестнице что ведёт вверх но там закрыто. И я начал разбегаться и плечом выбивать дверь но не выходило. Хотя что ожидать от свинцовой двери ещё. Ручка не поворачивалась. И тут я решил побежать к другой. Её уже удалось выбить и я упал на холодный пол вновь. Быстро встал и побежал по коридору. Он весь в плесени и пахло влагой с гнилью и резиной. Вторая дверь после лестницы, я её снова выбиваю и я выбегаю на улицу. Запах пепла и гнили ударяет в нос. И я стою около выхода и оглядываю место. Везде лишь поле из алой травы, а рядом пляж. Вблизи вода красного цвета, а небо как перед грозой и действительно, потом пошёл дождь. И я понял что есть только один выход. Это только этот, а та вторая, её нет просто. Точнее её скорее всего место создало просто так. Я пытался подойти и как начал подходить к воде то увидел там рельсы, но меня что то схватило за ноги и руки, потянуло обратно в метро. Это нечто было острым как стебли шиповника но с шипами тёрна. Так ещё меня волокло по лестнице. Ощущение поломанных костей усилилось. Но уже от страха не чувствовал этого. И вот я снова в луже собственной крови. А в проходе куда убегал уходит сущность что и утянула обратно. Я вскочил и побежал за этим оно. - СТОЙ! ПОЖАЛУЙСТА ОСТАНЬСЯ! - срывался мой голос в крике до крови и боли в лёгких, я пытаюсь дотянуться до сущности, и лишь замечаю два глаза и улыбку и то размытые. И оно исчезает. Колени больно ударяются об пол и я смотрю на лестницу. - хорошо, щас подойду... Стоп - я резко обернулся, никого рядом. Это место заселено лишь одной живностью, и это плесень. Хотя в этом сомневаюсь и то. Я уже мёртв явно и моё реальное тело гниёт давно. Хотя и есть ощущение что тут я на половину лишь. Осознание смерти жутко на меня давило. Я себя чувствовал никем сейчас. Беспомощной крысой или птицей без крыльев в пустоши. Мне пришлось встать с окровавленных колен. Хромая я пошёл к месту где была лужа крови. Но уже к скамейке. Там на удивление моё, лежал свитер горчичного оттенка, по крайне мере так показалось, с горлом. И записка "Это тебе от... " а дальше она улетела под порывом ветра от надвигающейся поезда. Я рванул сразу не за ней, а за поездом. Громко крича о том что я здесь. Но он быстро скрылся в тоннеле. И тут я понял что тут навсегда. В этом жутком одиночестве где со мной разговаривает лишь ветер. И всё. Пойдя обратно на скамейку и сев. В руках держал свитер. Он был мягким и вязаным. По ощущению это шерсть с бамбуком. То есть он не должен будет колоть. Не долго думая я снял пальто и после пришлось отдирать эту когда то белую майку. Она просто прилипла и стала жёсткой. Некогда хлопковая ткань стала как камень. С горем пополам снял и умудрился порезаться об неё пару раз. Настолько она плотная была. И из любопытства решил осмотреть рану, прикоснуться к ней. Кровь уже запеклась по краям и к ней прикасаться было не больно, даже пальцы сувать можно было. Сидя в одних штанах, холод перестал меня пробивать. Я уже устал видеть своё тело что усеяно колотыми ранами от стрел, от звериных царапов и от собственных рук. - ну да, трупу уже нет дела до боли... Правильно техно говорил "пока чувствуешь боль, значит ты живой" - я невольно решил проверить свою догадку и сердце было, только оно пронизано и разделено пополам, я не дышу. Лёгкие не вздымаются как обычно. Только если захочу. Да даже если посмотреть на пол, там уже литра полтора, а то и два крови потеряно. Уже смертельно. Резко заболела голова и звон в ушах. Рефлекторно я берусь за голову свою и начинаю шипеть от этого. Я вижу комнату с кнопкой, вижу царапины на стенах, там гимн Л'манбурга. Я тяжело дышу и ком в горле. Глаза замылены и я ничего почти не вижу. Голос. Он меня отвлекает. И я не вижу кто это увы. Лишь очертание. Шляпа в зелёно-белую полоску, светлые волосы, зелёное кимоно, крылья... Это Филза. Он говорит мягким тоном. Резко темнеет. И я бросаю ему свой меч. Что то ему говорю. Он говорит явно отрицательно. От этого мои руки резко берут за руки Фила, тяну на себя и я ступаю навстречу. И тут я ощущаю боль в груди. Жгучую боль от пиро эффекта меча моего же. Снова темнеет. Я открываю глаза. Нервно дыша (рефлексная имитация) я снова на станции, сижу на скамейке. Перестал тревожить дыру в груди. Вытер руки об штаны и взял свитер ну и надел его на себя. Он был удивительно мягким и тёплым. И накинул потом ещё своё пальто предварительно застигнув ремни на этом уже коричневом пальто. И стал сидеть просто смотря на пол. Потом на руки. На них не было тех недавних ран от избиения кафеля. А чуть ниже зияли порезы. Грубые шрамы от глубоких порезов. Их не так много было на руках, но они явно сделаны были с некой надеждой умереть. Даже вдоль есть. Ужасный грубый шрам со швами. Все они были глубокими и те что зажили, были выпуклыми. Меня удивило то что никто их не видел, даже Томми, Табло, Техно и Кью. - может им было плевать на меня? Хотя мне на самого себя плевать было. Раз заставил Фила убить меня... Какой я слабак... - голос мучительно разрезал оглушительную тишину. Руки накрыли голову. Я понимал что по сути сам на себя наложил руки. Это ужасно. Я понимал что я слабый правитель. И то что вообще мой приход был грубочайшей ошибкой, я сам был ошибкой. Спустя время я ощутил слабое тепло на теле. Но не придал значения. Но это было более похоже на объятья какие-то. Когда закрывал глаза, я видел огонь и то как ливень не может его потушить. То как пепел оседал на холодный камень. Резкий холод контрастировал с тем что меня как то и кто то держал. Он оттаскивал меня в сторону, явно подальше от чего-то. Темнота вновь. Даже если я пытался закрыть глаза и вернуться. Ощущение ускользнуло. Эти минуты слишком долго идут, и они остановились на 22:44 . На стене просто были часы как и на любой другой станции. Наверно именно тогда моё тело точно умерло. И я оказался здесь. От скуки я решил осмотреть платформу получше. И заметил то как тут тихо. Не просто тихо, а как то по особенному. Выражение "тихо как в гробу" даже не опишет. Ветер видно тоже решил помолчать. Ходя по станции, мои шаги эхом раздавались всюду. - ауууу - мои надежды найти кого то хотя бы ещё не умерли. Может не я один тут заблудился. - хээй, тут может есть кто то? Я даже Шлатту или Панзу буду рад, да даже Эроту - мой голос хрип и после я закашлялся снова. В тоннелях ничего. Там темнота. Ни света ничего. И я решил просто походить по станции. Сначала быстрым шагом, потом обычным шагом. Наверное навернул пару сотен кругов больших. Я ходил прям по всей площади станции. Смотря по сторонам, то в пол грязный где были мои следы отпечатанные алым. То на стены серые с кафельной плиткой на метр. Потом на потолок который был в пятнах чёрной плесени. Там мигали некоторые лампы. Потом я перешёл на медленный шаг. Руки то в карманах, то я хрущу пальцами, пытаюсь их даже сломать. То сложу их на груди уже, то просто ими повожу туда сюда. - а ведь Шлатт тут был наверно. Он ведь был тут, можно сказать фактически воскрес. Может от этого он и пил столько много? Аааа, Уил, почему ты такой эгоист, можно было не соперничать с ним, а спросить про его жизнь, про его жизнь до смерти первой. Может он помнил как выбраться от сюда? - я закрыл лицо руками и остановился посередине уже этой станции. Тихо бормоча проклятия в свою сторону. Выдох был слушан от всюду. Убрал руки с лица. И отвернулся в сторону где были рельсы. - выглядит как метро в Лондоне. - после этих слов тишина. Но я немного удивился когда снова полез в карманы. Нащупал там сигареты и зажигалку-зиппо (бензиновая зажигалка). Невольно я достал это и сел на пол. И осмотрел их. Пачка мятая, красный выцвел, белый пожелтел. Зажигалка немного в ржавчине но работала. Уже радость. - хоть что то в этом месте есть из реального мира. - я достал одну сигарету, и закурил её. Мои лёгкие были заполнены едким дымом, они довольны. На удивление они делали мои лёгкие более живыми. - А я всегда думал что это хуйня полная. Ты тоже так считал, Томми? - и я повернулся в сторону словно со мной кто то сидит. Но там никого. - а, точно, я тут один совсем... Ну это ведь не на долго? Верно? - и снова оглянулся, по стенам бегал мой нервный смех и взгляд. Единственный звук что был в этом месте. И тут я встал, закатал рукава. И ходил снова по станции. Зашёл в туалет который разгромил как сюда только прибыл. И понял что тут всё тоже в крови и увы не в чужой. Выйдя обратно я наклонился к луже своей же крови и на стене начертил одну полоску. - с этого момента я буду считать дни моего прибывания. - сигарета всё дымилась а в ней и дым что отдаёт болью. Проходит час наверно Потом два Затем третий пошёл а может уже и пятый. Если не десятый или двенадцатый. Теперь я просто валяюсь на полу. Холодном и грязном полу. - здесь даже нет насекомых. Ничего здесь нет - и руки легли на лицо. - ты ошибаешься - и тут же я вскочил. И начал оглядываться в страхе и некой радости? - ты тоже здесь? Пожалуйста, покажись, прошу тебя - у меня резко сорвались эти слова в пустоту. И ответа нет. Снова метаюсь по углам станции. Даже на рельсы спустился и начал там всё разглядывать и искать источник голоса. Но не найдя ничего уже отчаялся. - я выше - и голова резко поднялась, но никого. Потом опустил голову. - я здесь один, это видно уже моя голова бредит. Надеюсь за мной скоро придут. Я не хочу тут быть. Тут слишком...одиноко - тихо я проговорил это. И обнял сам себя, словно холодно. Сигарета слабо тлела. - Я НЕ ХОЧУ ЗДЕСЬ БЫТЬ! - и тут я упал на колени. Мой крик грубым эхом отбивался об стены. Я чувствовал как злоба меня захватывает. Мои пальцы начали драть стену. Умудрился даже оторвать пару плиток кафеля. Мои руки стали снова алыми, а стены стали теперь трёх оттенков. К ним добавился красный в виде отпечатков и царапин. Я снова начал биться в жуткой агрессии до тех пор пока не ударился головой об стену. Думаю это мне поможет. ... Проходит энное количество времени. Я просыпаюсь на полу вновь, в том же месте, в той же, но уже высохшей луже крови. Голова болит. И вот снова встаю, в глазах темнеет. Очередная отметка только для неё я порезал себе руку немного. Во время войны Погтопии и Менбурга я часто резал руки и скрывал этот ужас под бинтами. Учитывая что мы жили под землёй, не удивительно что могут быть раны. Сам себе ответил почему эти порезы никто не видел. Молодец идиот. Честно, я уже потерял счёт времени. Но сейчас куда светлее. По крайне мере так казалось. Ветер холодный подул. И он не ласкает мою больную белую кожу, он режет. Может если буду на улице, сверху, там он будет мягче? Но ради мягкости ветра снова падать с лестницы? Я осмотрелся и всё же решил подняться. И обернулся вновь, смотря вниз. Там кто то выглядывал. - ты не хочешь чтоб я поднимался? Я ведь не уйду куда то в пустоту. Про меня явно забыли и рады что я умер. Даже Томми рад, особенно Томми. И Филза тоже явно рад. То что умер его самый худший сын. - я всё же спустился к существу. Но оно пропало. Я выдохнул и уже не хотел подниматься наверх. И просто решил сесть на скамейку в очередной раз закурив сигарету чтоб почувствовать себя живым. Пару часов тишины уже не так убивали. И холод не казался ужасным. Но спустя множества времени ветер создал свист. Но он что то шептал. Или напевал. Время шло, часы не меняли положения. Шёпот усиливался. - отвали, во имя всего дрима смп, отъебись - я уже давно лежал на скамейке, ели вмещаясь в неё из за роста. Теперь я закрыл лицо руками. Шёпот усилился ещё сильнее. Я вскочил. - да заткнитесь вы к чёртовой матери бляди! Мне надоело это слышать! - и снова лёг уже лицом к стене. Где между плиткой прорастал толи мох толи плесень. И я стал прислушиваться к шёпоту, может это отголоски мира живых. Я невольно уснул под их лепетание. Они напоминали более шелест листьев. Я видел море, я видел здание из брёвен, я видел птиц, я видел рыб, я вижу синюю овцу. И какая глупость, подумал я. Пока не понял что её за поводок держу я. Но я не в пальто. Я вижу человека. Знакомый силуэт с светлыми как солнце волосами в футболке с красными рукавами - Томми? - тихо произнёс я. - что такое, Гстбур? Ты принёс дерево которое нам нужно для строительства? - произнёс мой младший брат. - дерево, да... Да да я его принёс, прости что так мало - я протянул ему тележку брёвен. Но это не моё явно тело. А чужое. Гостбур? Призрак мой? Но кто тогда я? Я просто оболочка? Тело? Кто я чёрт возьми? - Гстба, всё хорошо? А то ты как то странно выглядишь - произнёс томми. Мне хотелось сказать чтоб он мне помог. Но лишь вышло это - прости меня за всё - Резкая боль пронзила вновь и я проснулся на полу опять. Вставать не хотелось. Лишь повернулся на спину и смотрел в потолок. - томми никогда меня таким тёплым голосом не называл и не беспокоился... Не ужели ему нравится более мой призрак? Не ужели им всем нравится мой облик призрака? - я не заметил как у меня во рту появилась очередная сигарета. И снова принял сидячее положение. - я им не нужен. - я заткнул уши. Шёпот начал повторять "ты их предал, они ненавидят тебя все". Повторяли эти слова разные шёпоты, порой подражая голосам знакомых. Я заорал уже до хрипоты и крови в горле. - ЗАТКНИТЕСЬ ЁБ ТВОЮ МАТЬ! ЗАТКНИТЕСЬ! ИДИТЕ НАХУЙ ВСЕ! - я взял и убежал снова в туалет где всё ещё лежали осколки. Всё утихло. Но стоило мне заметить своё отражение, я видел не себя, а кого то другого. Паренька в жёлтом свитере с белой рубашкой, кожа белая а волосы тёмно-серые, глаза тоже серые. - вот как ты выглядишь. Тот кто заменил меня. - взяв кусок зеркала я смотрел на Гостбура. И то как он себя ведёт. Он словно меня видел и боялся отражений. - Какой ты мягкий подонок... И ОНИ ПРОМЕНЯЛИ ТАКТИЧНОГО СПРАВЕДЛИВОГО ЛИДЕРА С ТВЁРДЫМ ХАРАКТЕРОМ НА ЭТО МЯГКОЕ СУЩЕСТВО?! - кусок этот разбился в дребезг. И я понял что он виден во всех кусках зеркала, даже в самых мелких. Эти мёртвые глаза печальные, они смотрели на меня со всех сторон. Я был зол на это мягкое недоразумение. И ушёл от туда в основную часть станции. " он лучше тебя" , "гостбур милый для них", " ты ничтожен" - ХВАТИТ! - заорал я на всю станцию. И тишина снова. Лёгкие начали болеть от крика. - ещё вас не хватало - фыркнул и снова начал бродить по станции. ... Каждый день я ставил метки своего прибывания в этом месте проклятом. Сначала шла первая неделя, потом вторая. Я начал слышать голоса от того что тут нет никакого почти шума. Я один здесь. Эти голоса несли бред. Я понимал, мой мозг воспалён уже. Иногда я слышал что то из мира живых. По времени они отставали от моего времени. У меня проходит неделя, а у них лишь день. Я понял что у нас разное время, в мире мёртвых, или же лимбо, время идёт быстрее в 7 раз если не в 10. На третью неделю я начал окончательно сходить с ума от одиночества, даже этого сюрного существа нет уже. Я резал себе руки и ноги ради красной краски. И писал ею на стенах слова о помощи, чтоб меня выпустили. Я кричал, но меня не слышали. Все оглохли резко? Мои глаза потемнели вокруг, я не спал хрен знает сколько. Они красные, я плакал много. Наверно уже и нечем. Они просто красные вокруг были. Я смеялся над этим. Почему я слышу внешний мир, а меня не слышат? Почему? Я бился головой об стену, лишь бы перестать тут быть. Лишь бы сбежать. Стены потихоньку покрывались царапинами. Гадкая плесень сдиралась и попадала под ногти. Свинцовая дверь тоже покрывалась царапинами. Настолько я хотел убежать от сюда. Каждый скрежет сопровождался криком "ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ", " СПАСИТЕ МЕНЯ".иногда это было даже написано Алой краской собственного производства. Проходили месяца, меня не слышно. Ветер не воет теперь. И тут я вспомнил про выход. Я вышел на поверхность этого одинокого ада. Всё так же, вокруг одни поля с алой травой. Вдох выдох. Я решил снять обувь внизу. И босыми ногами пройтись по холодному бетону ступенек, затем по мокрой траве и песку. Хотя это была тоже бетонная плита. Вода холодная, приятная, как и шум прибоя. Но тут я ощущаю острое что то на ногах и руках. Теперь ещё и на шее. Я чувствую как тонкие шипы пронизывают мою кожу и цепляются под нею. И снова я скатываюсь по лестнице. Уже не так больно. И вот я снова на бетоне станции. Дополз до обуви с носками и одел их. - я понял тебя, к воде не подходить. - на лице ничего нет. Я сел на скамейку и снова курю. Но тут раздался шум в тоннеле. Я не обратил внимания. Но лишь понял что это метро шумит. Поезд едет и шумит. Он проедет мимо этого места снова. Но нет. Он остановился. Я был немного шокирован. Я хотел бы рвануть в его сторону, но меня снова охватили шипы. Гибкие ветви шиповника. И тут понял, стоит сидеть или стоять смирно. Это место меня не отпустит явно. Не по мою душу пришли. Но что я вижу перед собой уже был кто то. В маске. Но это не дрим. Это мексиканский дрим. Самый первый кто потерял все три жизни на сервере. И я не знаю что на меня нашло. Он смотрел на меня с любопытством, а мои глаза горели яростью. Я знал, он давно умер. Но почему он только сейчас появился тут? На этой забытой станции. О нет, это не справедливо, почему я должен страдать? Если они все могут спокойно передвигаться то почему я сижу здесь? Я просто набежал на него, схватил за воротник и бросил в другую сторону , чтоб он упал на кафель. Он начал говорить на испанском, что на меня нашло кажись, но я не понимал. Меня не волновало это. Я взял кусок острого кафеля и сжав его. Подошёл к тому кто сидел на полу и полз к стене - ты умер раньше меня, но я здесь уже чёртов месяц. Сукин ты сын. Ты только сейчас появился. И ты поплатишься за это! Все хлиплые и никчёмные попадают в мягкие условия, а сильный лидер и революционер в это богом забытое место! - я говорил это с злобой и чистой ненавистью. Настолько чистой что она мне закрывала глаза красной пеленой. Я не знаю сколько Мексиканский дрим получил ударов этим жалким куском острым. Таким же жалким как и он сам. Но когда я под успокоился заметил что его живот это просто фарш, даже каша из органов. Даже сердце у него было в груди и издавало последние признаки жизни. Это вызвало во мне прилив какого-то не понятного голода. Кишки, печень, почки, желудок и лёгкие. Оно всё перемешалось с кровью и с банальным дерьмом что осталось в нём во время смерти. Кости его приятно хрустели от моих же ударов. Они хрустели как сельдерей. Или как морковь. Ну или как дерево в костре. Я стал в какой то момент ужаснее не просто животного но и настоящего монстра. Я ощущал кровь его не только на руках, но и на лице своём. Вкус чужого металла осел на губах. Он был противен даже мне, с притуплённым ощущением вкуса. Удивительная мерзость значит. Лицо тоже стало месевом из костей, мяса и дерева от маски с мозгом. Сначала я ему разбил маску, потом решил вырвать его глаза, выбить зубы и только потом оторвать язык, тогда он ещё был в сознании. Шея у этого счастливчика она не тронута куском острым. От этого может я действительно сошёл с ума, но мне словно кто то приказал. И я просто укусил за шею, тем самым буквально прокусив тонкое горло и оторвал кусок от него и сразу же выплюнул. Я понимал то насколько мне плевать на него было. И то насколько мне плевать на этичность. Я готов был продолжить истезаться над трупом дальше. И начать его разбирать по кусочкам. Я очень часто дышал. По крайне мере привычка осталась. Мои плечи вздымались и отпускались. Руки тянулись копаться в этом и ломая дальше. Взяв за оголённые ребро я начал его сдвигать наружу. Это сопровождалось треском. Потом я взялся за нижнюю челюсть и голову Мексиканца. И начал раздвигать в разные стороны рая остатки плоти. Ломая хрящи и отрывая буквально. В глазах горела ненависть. Я стал буквально передвигать фарш органов. И снова посмотрел на сердце его. Меня снова охватило чувство голода. И словно по указки кого-то я решил его достать. Мои зубы с лёгкостью прокусывали мясо это. И отрывали кусочек за куском. Остаток крови выливался из камер сердца и стекла по моим губам с подбородком. Мой мёртвый желудок ликовал еде. От крови уже не тошнило. Меня взяло в дрожь и я встал с этого фарша и отошёл. И я осмотрел себя. Я весь в крови. Весь. Но пятна сами собой исчезают но не с рук и не с лица. С губ капала чужая кровь. В целом труп тоже начал растворяться, оставляя с собой лужу из крови и брызгов. Но что меня ужаснуло это то что мне это понравилось. Понравилось бить, резать несчастного человека который виновен в том что он провёл мало времени в лимбо и не страдал так же. Либо был в более мягком условиях. Об стены ударился жуткий смех. Голоса на удивление начали хвалить меня. - о Боже, как приятно ~ спасибо за то что решил разбавить моё присутствие здесь этим! - я встал на колени и смотрел на одну из ламп и сложил руки в замок. Моё лицо улыбалось жуткой кровавой улыбкой. На стене новая надпись появилась. Я медленно но уверенно сходил с ума. Но пришлось потом умыться и промыть руки. Туалет стал неким пристанищем крови и осколков ну и спада гнева с чистой агонией. Через очередную неделю я слышал не только шёпот, но и крики с мольбами о помощи. Это было редко, но было. Я слышал из мира живых то как меня ненавидят и то как меня боялись. Но в какой то из моментов голоса утихли. Я не понимал почему. Я метался из стороны в сторону, бил стены и двери кулаком . Снова и снова что то писал на стенах и уже даже на рельсах. - ВЕРНИТЕСЬ, МНЕ ВАС НЕ ХВАТАЕТ! ПРОШУ! - я чувствую как по моим щекам идут слёзы которые, как я думал, закончились, чувствую подступ крови в горле. О нет, снова началось. Я чувствую как мои колени упали на пол и пол снова в алой жидкости. Меня рвёт этой густой красной жижей, до тех пор пока в глазах не темнеет и я не отключаюсь просто. Проходит время, снова встаю. Стук в ушах и я осматриваю место. В темноте я вижу что то. Всё слишком темно. Меня словно начали рвать на части. Я вижу знакомые силуэты но в жутких формах. Меня хватают острыми когтями. Я встаю и убегаю. Жуткие ухмылки из тени начали меня преследовать. Острые оскалы. Мне больно - я живой значит. Это истязание, меня разбирали и собирали обратно, сшивали толстой тупой иголкой и бечёвкой. Я игрушка в их руках. Меня тошнит, меня душат. То меня повесят как предателя то стрела прострелят голову и прочие части тела, то вскроют как живодёры котёнка ради веселья и пустят кишки наружу. Но в лимбо это быстро заживает и принимает первозданный вид. Если это вообще сейчас лимбо. Учитывая что сейчас просто темно. В какой то из моментов эти тени снова пришли. На этот момент вся стена была исписана чёртачками ожидания. Я смотрю в их глаза, они в мои. Им страшно. Они не понимают, почему я их не боюсь. Почему больше не прячусь. Почему я в последнее время даже не кричу от боли и не вою как пёс которого избивают,мучают и протыкают тупыми ножами. И тут я снова достаю этот заветный осколок кафеля и протыкаю тень перед собой. Мои глаза давно не серые. Скорее тёмно красные, походят на карьи в темноте. Тень не живая, это лишь мои галлюцинации были. Как и то что было ранее. Игла с нитью это было куском кафеля который втыкал в себя. Рвал на части я сам себя, резал, кусал и ломал руки-ноги да рёбра. Но мозг думал что это кто-то из вне. Повешение, я сам себя душил просто ремнём.