Медовый месяц

— Надо успеть на пляж до заката, — лепечет Уилсон мужу, застегивая молнию на чемодане и толкая его под кровать, и переводит взгляд на золотистое небо за стеклянными дверьми, разделяющими их с теплым песочком. Выгодную же сделку они совершили на Airbnb, забронировав этот прекрасный крохотный домик, уединенно стоящий на самом берегу океана. Провести медовый месяц на побережье было идеей Хауса, несмотря на все его отвращение к песку в ботинках и щеголянию голыми бедрами — пусть Уилсону это и показалось странноватым, возражать он не стал. Пляж он любил всегда. В старших классах даже был отличным серфингистом. К тому же остановились они в Ки-Уэсте, святыне всех Флоридских геев. Хаус заинтересованно копается в глупой подарочной корзине, оставленной им хозяином, и откупоривает винную пробку. — Ночью меньше народу будет. Может, встретим какую-нибудь кошку Хемингуэя, — он поднимает брови, и, прихрамывая, обходит кофейный столик, исчезая на кухне в поисках двух бокалов. Уилсон мягко усмехается и наконец открывает раздвижную дверь, впуская теплый пляжный воздух. Кондиционер здесь, конечно, есть, но оплачивать его они не собираются. По величине домик не больше старой квартиры Эмбер: студия, телевизор справа от кровати, кухня и отгороженная от нее стенкой ванная; — хотя и кажется больше за счет высоких скошенных потолков. Прямо над широкой двуспальной кроватью виднеется маленькое окошко, которое они точно заценят при занятии любовью и из-за которого середину матраса озаряет солнечный луч. А за дверьми располагается засыпанная песком, небольшая деревянная веранда с двумя шезлонгами и журнальным столиком с видом на океан. И здесь они проведут целую неделю — поженились они только вчера, а уже сегодня оказались здесь. Хаус наконец появляется в поле зрения с бокалами и несколькими сырными палочками, быстро ставя их на стол на улице и возвращаясь назад, чтобы переодеться полегче. Под руку попадается отцовская рубашка на пуговицах и летние шорты до колен: самое то в жару, если не брать в расчет семейники. Уилсон, улыбаясь, проходит мимо и мягко целует его в плечо. Едва они оказываются на веранде и устраиваются поудобнее, Хаус на скорую руку разливает вино, и они звонко чокаются бокалами. — За нас, — восклицает он, запрокидывая голову, чтобы сделать глоток. — За нас, — соглашается Уилсон, спокойно отпивая из своего бокала и закидывая ногу на ногу: перед глазами открывается бескрайний океан с небольшими волнами, а чуть перед ним — пара семей, лежащих на пляже, и пара — собирающих вещи. — М-м, вкусное. Какое это ты взял? — Мерло, — отвечает Хаус, протягивая руку к бутылке. — Хорошее, — кивает Уилсон. — Нужно еще купить, — он медленно перехватывает Хауса за руку, проводя пальцем по чужим и ощупывая каждую жилку и морщинку. Такой непривычный, и в то же время естественный способ показать чувства — непривычный, потому что слишком интимный, а естественный, потому что сделать так хотелось всегда: держаться за руки, целоваться, все, что делают семейные пары. И пусть замуж они друг за друга вышли только вчера, порой казалось, что они уже с первой встречи в браке. На веранде они проводят весь вечер, болтая о разном и смеясь со всего, слушая тихий шум волн, потягивая вино и любуясь закатом. Во стороны океана дует небольшой соленый ветерок, развивающий короткие волосы Уилсона и приятно охлаждая дом. — Голоден? — дразняще спрашивает Хаус. — Не-а. На пляж пойдем? — Не-а. — Ну и ладно.