Without Obstacles

Можно не слушать народных сказаний, Не верить газетным столбцам, Но я это видел. Своими глазами. Понимаете? Видел. Сам. Вот тут дорога. А там вон — взгорье. Меж ними вот этак — ров. Из этого рва поднимается горе. Горе без берегов. Илья Сельвинский

Леви «Блять!» Крик отразился от стен таверны и заставил смолкнуть веселый гул за столами. В образовавшейся тишине слышен был только удаляющийся цокот каблуков, и затем дверь громыхнула последним аккордом. Леви накинул капюшон обратно и опустился ниже на своем стуле, принимая нарочито расслабленную позу. Перед глазами до сих пор стояла гримаса ужаса и отвращения, отразившаяся на девичьем лице. — Ну и зачем? — Ханджи не выглядела удивленной, скорее грустной и бесконечно усталой. Все они, выжившие после Дрожи Земли, были усталыми. Со страшных событий прошел всего год, и оправиться после таких потерь всего за триста пятьдесят дней казалось невообразимым. — А чего ты хотела? Чтобы я ей улыбнулся и в ножки поклонился за то, что она до такого…до меня снизошла? То же мне благодетельница. Леви не произносит слово «калека» вслух, но на языке оно вертится уже давно — когда-нибудь точно вырвется. — Ну, теперь ты точно стал ей противен. — Мне плевать, не люблю навязчивых, а она уже третий раз подходит. — Как был вредным говнюком, так им и остался, — проворчала Зоэ. Никто за столом больше ситуацию не прокомментировал. Боялись? Да вряд ли. Может, не знали, что сказать. Леви поднес к губам чашку, но тут же вернул обратно. «Тц, чай уже остыл». Ханджи заметила его недовольство — для трехглазой она была удивительно внимательной — и крикнула официанта. «А сам-то», — горько ухмыльнулся про себя Леви, разглядывая в отражении остывшего чая свой белый бесполезный глаз. К ним тут же подлетела похожая на черного барашка официантка — ее короткие кудряшки весело пружинили при каждом взмахе головы, на веснушчатом лице улыбка до ушей даже не казалась наигранной. Она сама вся словно состояла из пружин и не могла замереть хотя бы на секунду. «Совсем еще девчонка, на пару лет, может, старше Габи», — отметил про себя Аккерман. Словно клинок мелькнуло воспоминание об Изабель. Леви затолкал его обратно глубоко в память. — Черный чай для этого недовольного господина. Тем временем Ханджи сделала заказ, не обращая внимания на зависшего Леви. — Что-то еще будете? — Нет, спасибо, только чай. Официантка в лице не поменялась, улыбка все еще растягивала ее губы так, что Леви инстинктивно натянул пониже свой капюшон. Чтобы не погасить улыбку. И дать девчонке веселым ураганом скрыться за хлипкой деревянной дверью, ведущей на кухню. Заведение «Без стен» открылось недавно, надо полагать, прошлые хозяева были только рады всучить кому-нибудь свой паб и свалить подальше. Леви не бывал здесь до этого, доверившись в выборе места более осведомленной Ханджи. Та убегала в бары вместе с Моблитом, Майком и Нанабой всякий раз, когда разведчики приезжали в город по делам, тогда как сам Леви предпочитал оставаться сопровождать Эрвина. Их выбор неслучайно пал именно на эту большую, ярко освещенную таверну в Гермине, одно из немногих заведений стены Роза, где еще использовали масляные лампы и свечи. Им хотелось чего-то привычного, а не сидеть в одном из чопорных ресторанов Митры, пусть и средства позволяли. Слишком хорошо в памяти засел хруст солдатского сухпайка и вкус сваренной на скорую руку похлебки после семичасового марш-броска, когда они все грязные и уставшие, но ЖИВЫЕ располагались вокруг костра. Хотелось простой горячей еды и выпивки, и чтобы можно было сидеть за грубым деревянным столом, громко говорить и смеяться, в случае Ханджи и Оньянкопона — ржать. Эти двое поразительно быстро нашли общий язык, и рядом с Зоэ застенчивый мужчина расслаблялся и давал себе волю. Судя по благодушным лицам остальных, заведение всем пришлось по душе. В таверне «Без стен» все было именно так. Здесь их встретили приветственными криками — не спасло даже то, что они были в гражданском, большинство посетителей знали их в лицо. За этот год никто из них форму не надевал. Белые брюки, пояса и ремни, короткие светло-коричневые куртки и зеленые плащи из непромокаемой ткани у каждого члена разведотряда висели в шкафу. Будь здесь Эрвин, непременно бы ляпнул что-то про заслуженный отдых и что теперь они могут наконец «сложить свои крылья». Смит всегда умел говорить красиво. Иногда это даже раздражало. Собственную форму — и Ханджи — Леви доставал каждую неделю, проверял, чтобы ремни не погрызли мыши, отмачивал кожу в теплой воде, протирал от невидимой пыли куртки и плащи. И вешал обратно в шкаф. Порой возникал соблазн еще раз надеть привычные, пропитанные потом вещи. Все, кроме сапогов. Те Аккерману всегда выдавались на размер, а то и на два больше, так что приходилось натягивать по три пары носков, чтобы нога не болталась. Такое в бою могло оказаться смертельным. Но из дома Леви в форме уже не выходил, нечего было напоминать людям о пережитом ужасе. Сейчас на нем были простые черные штаны и синий теплый свитер — в последнее время Леви часто мерз и болел, видимо организм мстил за долгие годы издевательств над собой. Единственным необычным элементом сегодняшнего наряда Леви был черный капюшон, который он теперь надевал поверх любой одежды и шнуром закреплял на плечах. «Маски стремно выглядят», — ответил он тогда Ханджи, когда та в один из вечеров неожиданно вернулась пораньше и застала его за шитьем. За столом их компания еле помещалась. Они давно в письмах договаривались увидеться, но шанс выдался только сейчас, когда Армин смог приехать на выходные. «Потом с экзаменами уже не вырваться до Нового года», — пояснил он смущенно. «И как только ты успеваешь на двух факультетах учиться?», — Микаса за своего друга была искренне рада. Они с Жаном приехали из Шиганшины на несколько дней и поселились тут же, в таверне на втором этаже. В соседней комнате остановились Арлерт с Конни, Спрингер сейчас помогал восстанавливать Рагако и соседние селения. Ради встречи и Ханджи вырвалась из своей Академии, в которой безвылазно обитала по несколько недель и сдавалась, позволяя увести себя домой, только когда Леви с Оньянкопоном объединяли свои усилия. Один Леви почти всегда был свободен. Так, помогал иногда в Центре для беженцев и раздавал гуманитарную помощь пострадавшим от войны. Каждый раз содрогаясь от количества нуждающихся. Выделенный ему дом в Митре по иронии находился практически над его бывшим жилищем в Подземном Городе, и порой Леви казалось, что стоит только подпрыгнуть, как пол провалится и прежняя жизнь вновь утянет его на дно. Но помимо этих бредовых мыслей жилье ему нравилось. Сначала двухэтажный светлый дом показался Аккерману слишком большим, но потом Ханджи перевезла все свои вещи и заняла бóльшую часть пространства. Почти весь второй этаж пришлось отдать Зоэ под ее эксперименты — легенда гласила, что там же находилась и ее спальня. Леви ворчал, но только для вида. Ему все равно было удобнее на первом этаже, он уже не был способен резво подниматься по лестнице — нога тут же начинала ныть. — А фофта пьедет Эфни? — Конни засунул в рот сразу целую отбивную, отчего его вопрос прозвучал забавно и смазанно. Когда приедет Энни, значит. Внешне Леви остался спокойным, и только когда Ханджи как бы случайно закинула руку ему на плечо и начала что-то увлеченно рассказывать, он понял, как на самом деле был напряжен. — Она уже договорилась об отпуске на Новый год, так что мы приедем вместе, — Армин откинулся на скамье, и на его лице показалась мечтательная улыбка. При упоминании праздника и близкой встречи все за столом оживились, будто вновь стали теми несносными кадетами, которых никак нельзя было заставить замолчать после отбоя. Вечно эти смешки и шепотки. Леви уплыл мыслями куда-то далеко и словно вновь очутился за столом в разведкорпусе. В один из редких спокойных вечеров: все пили, даже непьянеющий Леви, потому что ему нравилось дурачить Майка — Аккерман делал вид, что напился и вот-вот расскажет какую-нибудь тайну или совершит глупость, а потом, как только глаза Захариуса в предвкушении загорались, ловко возвращал привычную маску спокойствия на лицо. А что он? Он ничего, сидит вот, медленно потягивая свое пиво. О, как это было приятно. А еще в такие моменты Эрвин смотрел на него немного иначе — в голубых глазах, на самом дне, вместе с теплотой плескалось желание. И тогда Леви понимал, что будет происходить в спальне Смита, как только все разойдутся, и у него сладко сводило внизу живота. — …надеюсь, что с нами отпустят Фалько и Габи. — Леви, слышал? — А, ага. — Капитан, вам нехорошо? — Армин — вот же тупица — до сих пор обращался к нему по-военному. Все остальные уже переучились. Мялись, конечно, по началу. Но потом даже втянулись называть по имени того, кто когда-то — казалось, вечность назад — заставлял их тренироваться практически до отключки, а некоторых особо ретивых мог и пристукнуть. В воспитательных мерах, естественно, да, Жан? — Леви, ты как? — Микаса всегда была способной ученицей. — Хорошо я, чего всполошились? — Аккерман криво ухмыльнулся. — Просто представил этих двух разбойников в своем доме и начал планировать, куда прятать хрупкие вещи. Все расслабились. Поверили ли? Вряд ли. Но их устроил этот ответ, и мирный разговор продолжился. Только Ханджи посмотрела на него дольше остальных, а потом вновь переключилась на Пик. Вот же настырная, весь вечер уламывала Фингер, чтобы та дала ей образец своей слюны и крови. Для экспериментов. Думала, что в той осталось еще что-то от титана? «Жду не дождусь, когда смогу свалить с этого проклятого острова», — до Леви донесся мужской пьяный голос. Кажется, никто за столом больше не обратил внимания. Аккерман напрягся. Это было инстинктивно. Бывали такие люди, которые всегда хотели подраться, стоило им только немного выпить, Леви немало таких повидал в Подземном городе. Кенни был не из таких. Наоборот, напившись, мужчина становился благодушным и часто рассказывал Леви байки из своей молодости, учил обыгрывать всех в карты и почему-то постоянно интересовался, есть ли у него девчонка. А разговор за соседним столом продолжался. «Я ваще не секу, че мы тут делаем. Будто у нас домов разрушенных нет. По их милости, кстати». «Не понимаю, почему наше правительство продолжает плясать под дудку этих островных…» Леви резко обернулся и уставился на говоривших. — А ты че вылупился, урод? — один из мужиков — худой, даже изможденный, с куцыми мышиного цветами волосами и замусоленной погасшей папироской в уголке рта — даже как-будто обрадовался. — Эй, я к тебе обращаюсь, демонское отродье. Или ты бельмами своим не видишь? Леви не успел ответить. Никто за их внезапно затихшим столом не успел. — Завались, Пол, пока я тебя не вышвырнул. У бармена был зычный командирский голос. Марлиец. По говору это было сразу понятно. Много их сюда, на Парадиз приехало. Кто из чистых побуждений, как волонтеры, кто-то из собственной выгоды — жилье здесь было не в пример дешевле. Но самого бармена Леви, повернутый в его сторону невидящим глазом, разглядеть не мог. — Не имеешь права, — подвыпивший продолжал, поддерживаемый улюлюканьем собутыльников. — Имею. Скажу, что ты не платишь, что, кстати, правда. И другим мешаешь. Гости вон подтвердят. — Пользуешься тем, что Теодора сегодня нет? Почувствовал власть, да? — это уже вступил второй из шайки. Леви до побелевших костяшек сжал костыль, продумывая стратегию защиты, складной нож в ботинке он носить так и не перестал. Как выяснилось, от некоторых привычек лучше не избавляться. — Ну давай-давай, защищай убогих, он тебе потом клинок в задницу засунет. Или это ты хотел ему присунуть? Ну и вкус у тебя, — мужик все не унимался, даже когда вместе с компанией поднялся из-за стола и начал двигаться к выходу. Бармен что-то сделал — Леви опять не увидел — потому что мужчины ускорились, и уже через мгновение дверь таверны гулко захлопнулась. — Мне не нужна защи… — Леви повернулся к бармену лицом и тут же застыл. Над деревянной стойкой мужчина возвышался горой, на светлые волосы мягко ложился свет масляных ламп. Прямой взгляд ясных голубых глаз столкнулся с его…серым глазом. Прямой красивый нос с небольшой горбинкой морщился так привычно. И даже улыбка… Только морщин на лбу и жесткой складки у рта нет. Значит, этот младше. — Ханджи, ты… — Да, я тоже его вижу. — Он совсем как командор Эрвин, — тихо произнес Армин. Но лишь озвучил то, что пронеслось в головах всех, кто знал Смита. Аккерману показалось, что он тонет. С каждой секундой его захлестывало все больше и больше что-то душное и мешающее дышать, Леви ниже опустил голову и закрыл глаза — ему нужна всего минута тишины. Спасибо, что ни бармен, ни остальные за столом ничего больше не говорили, не спрашивали, не требовал. Он сейчас только вновь впустит в легкие воздух и порядок. — Леви. Минута, очевидно, прошла. Конни так решил. — Бывают же совпадения, — Аккерман поднял голову и обвел всех спокойным взглядом. А бармен больше на Леви и не взглянул, так, лишь мазнул взглядом по всему их столику и вернулся к протиранию бокала. Который и без того уже сиял. Леви повернулся ко всем и постарался включиться в разговор. Но то и дело невольно косил взгляд в бок. Хорошо, что в капюшоне это было не так заметно. Наконец официантка принесла чайник. Леви поднял взгляд и столкнулся с голубыми глазами. Высокий блондин точно не был похож на миниатюрную брюнетку. С чего вдруг бармен теперь приносит заказы? — Порядок? — уточнил он у всех за столом. Они встретились с Леви взглядами, но Аккерман так и не снял капюшон. — Да, — первым ответил Жан. — Порядок-порядок, спасибо вам, — подключилась Ханджи. — Не обращай внимания на Пола, он говнюк редкостный, но добрейшей души человек, когда узнаешь его поближе, — а бармен по-прежнему обращался прямо к Леви. И смотрел на него, невежливо заглядывая под капюшон. — А что, он не прав? — Леви сдернул ткань, обнажая лицо. Он не знал, зачем сделал это. Шокировать? Из вредности, потому что этот чужой человек лез к нему? Но мужчина в лице не изменился, только в глазах блеснуло нечто нечитаемое. «Блять!» Леви так долго пытался разглядеть в голубых глазах хоть что-то похожее на отвращение, что не заметил, как пролил горячий чай мимо кружки. Прямо на руку. Ну хоть на искалеченную, ее не так жалко. — Осторожнее! — бармен тут же схватил его поврежденную лапу в свою большую ладонь - та была не такой мозолистой и жесткой, как у его Эрвина - а второй рукой принялся протирать стол. — Сейчас принесу лед и мазь. — Не надо, — Леви стало отчего-то душно, и ворот свитера неприятно сжал горло. Не любил он, когда к нему лезли. — Тогда останется шрам. — Ну и что? Как будто это что-то изменит. Кенни ему бы за такие истерики подзатыльник отвесил. И был бы прав. — Зачем? Небольшим ожогом на руке ты не сможешь пугать девушек. Леви не заметил, как улыбка сама собой растянула потрескавшиеся губы и натянула кожу шрама. Бармен не стал юлить или убеждать гостя, что ничего не заметно, как это делали добрые местные из жалости и благодарности. Но честность Леви всегда любил больше. — Ваша правда. Несите мазь. Аккерман вернул на лицо привычную маску безразличия. — Кто ты и что сделал с капитаном-засранцем, который легче себе руку отгрызет, чем позволит помочь? — Ханджи была удивлена и спасибо, что хотя бы дождалась, когда бармен отойдет от их стола. — Пофигу, пусть таскает, если ему так хочется поиграть в хорошего человека. «Я хочу еще раз почувствовать его руки», — пронеслось у Леви в голове, но он знал, что как только бармен принесет бинты и мазь, то Аккерман не позволит к себе прикоснуться. Лишь сдержанно поблагодарит и сам обработает руку. Так и случилось. Ханджи еще что-то пробубнила про «неблагодарных ослов», но Леви упрямо намазал руку сам. И даже наложил повязку. Криво, конечно, но и так сойдет, это всего лишь ожог. — Мог бы и имя спросить, — еще раз шикнула Зоэ, когда бармен вернулся, чтобы забрать мазь и бинты, при этом он придирчиво осмотрел повязку, хмыкнул себе под нос и ушел. Было в этом жесте что-то… Смитовское. — Тебе надо, ты и спрашивай, — холодно отбрил Леви. Его уже начало порядком раздражать сосредоточенность на этом бармене, на тупой травме самого Леви и воодушевленность Ханджи. Ничем не обоснованная, кстати. Разговор потек в привычное русло — бывшие кадеты сто четвертого корпуса начали вспоминать забавные моменты совместной учебы. Естественно, четырехглазая не могла промолчать и комментировала почти каждую фразу. Пик и Оньянкопон слушали с добрыми усмешками. — …Саша даже в отключке продолжала сопротивляться. — Вы лучше расскажите, как вы до отключки напились только приехав на материк. Мы с Ханджи вас искали. Леви произнес это своим обычным тоном, и где-то в глубине закрался страх, что они могут счесть это за упрек. Но нет. — Ой, Леви, а вы будто никогда не напивались? — Армин робко улыбнулся. Что ж, он делает успехи, теперь хотя бы по имени. — Скажу честно, пару раз я пытался сам. И еще один раз Ханджи с Майком. — И? — Жан и Кони произнесли это в один голос. Должно быть ждали скабрезных подробностей. Жаль даже разочаровывать молодежь. — И ничего. Меня не берет алкоголь. — Подумать только, такое маленькое тело, а какое выносливое, — Ханджи сделала вид, что обратилась только к Оньянокопону. Но услышали-то все. Леви саданул ей локтем в бок. Даже не в полную силу. — Хм, я бы мог списать это на побочки Аккерманов, но ведь Микаса тогда напилась, — Арлерт задумался. — Эй, Армин. Не думай много, если волосы дороги, — сказал Леви. — Все умные люди лысеют рано. — Как офицер Пиксис? — уточнил Кони. — Нет, у него это скорее от некачественной выпивки, — оспорил Кирштейн. — Где это ты у него некачественную видал? — Кит Шадис разбивает эту теорию, — заметил Жан. — Он исключение, — невозмутимо ответил Леви. — Тогда и командор Смит тоже. «Нет, Армин, он просто не успел полысеть», — Леви не произнес это вслух, чтобы не разбивать атмосферу и скосил взгляд в сторону барной стойки. Интересно, а полысеет ли светловолосый мужчина, наливающий сейчас вино для двух солидного вида дам? И что только те забыли здесь? «Блять!» Это слово словно преследовало сегодня Леви. Он забыл надеть капюшон и уже почти час сидел с открытым лицом. Но вроде никто не обращал внимания. Тогда Аккерман наклонил голову и позволил черной ткани самой наползти на лицо. Через полчаса Армин начал клевать носом. А ведь даже половину кружки своего пива не выпил. Потом зевать стал Конни, Микаса с Жаном переглядывались. «Заговорщики», — хмыкнул про себя Леви. Даже Пик уже смотрела осоловело. Больше, чем обычно. Было решено заканчивать. Завтра Леви с Армином и Микасой еще увидятся в Центре для беженцев. — Все, пора расходиться. Привычного протестующего гула не последовало. Они что, действительно ждали, пока Леви скажет им? Кажется, даже научившись называть его по имени, они все равно не перестали видеть в нем капитана. Микаса с Жаном и Конни с Армином попрощались со всеми и поднялись наверх в свои комнаты. Пик потянулась до хруста в суставах и объявила, что у нее пароход только через три часа, но она найдет, чем заняться. Ханджи заявила, что Фингер идет к ним с Леви в гости. Естественно, мнение Леви тут не учитывалось. Ладно, он не был против, просто порой просыпалось в нем что-то ворчливое. «Старческое», — дразнилась Зоэ в такие моменты. Словно она сама только молодеет. Оньянкопон помог Ханджи подняться и в какой-то момент, поняв, что так намного проще нести сопротивляющуюся девушку, поднял ее на руки. Когда они уходили, Леви постарался хромать меньше и идти даже без помощи костыля, который теперь нес в руке. В намазанной и забинтованной. Хотелось, чтобы Эрвин видел — Леви сильный, он может идти прямо. Какая глупость — Эрвин мертв. Стивен «Блять!» Этот мужик шуганул за сегодня уже трех девушек. Да что он там такое показывает? Стивен присмотрелся повнимательнее, но тот успел вновь накинуть капюшон, надвинул еще до самых бровей. Неужели козлиную голову? А что, некоторые титаны ведь были похожи на животных больше, чем на людей. Стивен слышал. Нет, козел — это не страшно. Вот если утконос или муравьед. Те еще стремные твари. Короче, зря Миллер надеялся, что сегодняшний день пройдет спокойно. Сначала его соседи по комнате затеяли разборки с самого утра, а пострадала почему-то его, Стивена, кружка. Затем ему одному пришлось разгружать ящики с алкоголем, потому что Теодор видите ли уехал по делам. Стивен знает, какие там у него дела — в борделе очередном проебывает деньги, которые мог бы потратить на починку крыши и хотя бы один обогреватель — холода ведь не за горами, сам же Стивену не разрешит в куртке людей обслуживать. Стивен резко выдохнул и проследил взглядом за Софией, которая с неизменным энтузиазмом уже бежала к очередному столику. Вот уж кто точно получал удовольствие от своей работы. И в заключении всего паршивого дня Пол опять напился и скорее всего уже ищет, с кем бы затеять драку, а какой-то странный клиент пугает девушек. Стивен поборол поднявшееся было раздражение и прикрыл глаза. Всего на минутку, чтобы цветные мушки перестали плясать, а кулаки сжиматься. Вообще вся компания за тем столиком у окна была странной. По большей части то были элдийцы, может только за исключением огромного чернокожего парня, который из них казался самым спокойным. Почти самым, за исключением того, что в капюшоне. И еще красивая девушка не совсем была похожа на элдийку, было в ней что-то от народа хидзуру. Может метиска, непонятно. Слева от нее сидела женщина, смотревшая на всех с сонной улыбкой, вот та точно принадлежала к народу имир, а справа улыбающийся парень, чья улыбка становилась менее яркой, когда метиска-элдийка на него не смотрела. Неизменно веселыми были парень с серыми волосами и блондин с детским лицом. Кажется, они просто напились и теперь воспринимали все сказанное за столом с преувеличенным энтузиазмом. Но особенно громкой была растрепанная дама в очках, она то и дело вскакивала со скамьи, активно жестикулировала, пытаясь что-то доказать. Сначала Миллеру показалось, что так падает тень, но потом смог рассмотреть — один глаз женщины скрывала черная повязка. Стивен смотрел на них долго, они не производили впечатление людей, которых объединяет только дружба или какой-то общий интерес типа охоты или любви к детективам. Все эти разные люди сейчас были вместе, за одним столом не просто так. И выглядели при этом очень естественно. Миллер знал, что невежливо так пялиться на гостей, но почему-то не мог отвести взгляд. Поэтому и заметил, как атмосфера за столом вмиг изменилась, и как растрепанная дама закинула руку на того, в капюшоне. А потом Стивену пришлось все-таки прогнать Пола. Тот почему-то в качестве объекта для выплеска агрессии выбрал мужчину в капюшоне. Еще и уродом того назвал. Миллер обычно не вмешивался, в его шатком положении было опасно лезть на рожон, но наблюдать за теми людьми было интересно, и Стивен не мог отказать себе в этой маленькой блажи. Тем более Полу давно было пора немного утихомириться, а то ведь и завтра до кого-нибудь докопается. «Если они объединятся с тем мужиком в капюшоне, то смогут распугать всех посетителей», — пронеслось в голове Стивена. Не хотелось бы, он получал какие-никакие, но все-таки деньги за проданные напитки. — Стю, можешь отнести чай за столик у окна? — подбежавшая София вырвала его из размышлений. — Мне надо брата забрать из гостей, а то еще решат, что я его у них жить оставила. Некрасиво. София со своим младшим братом была вечной проблемой Стивена, работающего в этом баре уже полтора месяца. Шкет вечно во что-то влипал, а его сестра должна была это расхлебывать. Потому что больше некому — родители погибли год назад. — Ладно уж, беги, — вздохнул Стивен. Ну а что поделать, не зверь же он какой. — Спасибо-спасибо-спасибо! — затараторила девушка и в ту же секунду унеслась в подсобку, где хранилась их верхняя одежда. Стивен вздохнул и направился на кухню, чтобы забрать чай и поскорее вернуться за стойку, пока кто-нибудь из гостей не захотел выпить. А то им с Софией обоим попадет от хозяина — Пол и так расскажет ему о сегодняшнем происшествии. Веллер был неплохим мужиком, но порой проскальзывало в нем что-то сучное. Конечно, Стивен понимал, после всего пережитого кто бы ни стал таким, но подойдя к столику у окна, он все равно уточнил у гостей, все ли нормально. При этом они столкнулись взглядами с мужчиной в капюшоне. «Не обращай внимания на Пола, он говнюк редкостный, но добрейшей души человек, когда узнаешь его поближе», — Стивен взгляда не отвел и, наверное, это выглядело так, словно он обращается только к нему одному. А потом Миллер увидел мужчину в капюшоне без капюшона. Бледное узкое лицо его пересекали два шрама, но они, как ни странно, не отталкивали и не заставляли неловко отвести взгляд — из-под них пробивалась некая экзотическая скрытая красота. Кожа везде, кроме двух полос, казалась гладкой, никаких борозд-морщин, выдающих возраст даже у самых красивых и ухоженных людей. Уж Миллер разбирался в этом, он был барменом и был очень наблюдательным. Стивен не мог поверить, что такая внешность могла напугать кого-то из здешних девушек. Разве что затесались сюда благородные особы… А потом все прояснилось. Потому что взгляд незнакомца изменился — его правый глаз оставался безжизненным белым пятном, зато в левом читался такой вызов, что Миллер даже растерялся. Все лицо мужчины ощерилось, проступило в нем нечто хищное и опасное. Стивен чувствовал похожее, когда столкнулся в лесу с угодившим в капкан волком. Тот был истощен, истекал кровью и из-за застрявшей в тисках лапы не мог сдвинуться с места. Тем не менее, он по-прежнему оставался опасным зверем и, попав в ловушку, он стал от этого только опаснее. Незнакомец перед ним был таким же. «Не дрожи и не выдавай страха», — сказал тогда отец, наводя ружье на волка. Тот зарычал, вздыбив шерсть. Даже перед смертью он не сдавался, готовый забрать с собой всякого, кто сунется к нему. «Не отводи взгляд», — велел отец. — «Ты должен уметь убить того, кто хочет убить тебя». «Пап…» Прозвучавший выстрел поднял вверх черных птиц, до этого отдыхавших на деревьях. Стивен мог только услышать хлопанье сотен крыльев. Потому что все-таки зажмурился. Дома за это отец отхлестал его ремнем и запер в сарае, оставив без ужина. В голове семилетнего Стивена все это время крутился один вопрос: «Чем был опасен для них волк, ведь тот и так был в капкане?» Незнакомец по-прежнему смотрел на него с вызовом. По-прежнему хищно. Но Стивен хорошо помнил уроки отца, ему быстро удалось вернуть себе самообладание, и он спокойно посмотрел в глаза напротив — цвет у целого глаза был необычный, такой стальной. Если этот мужчина был одним из военных Парадиза, то цвет клинков подходил ему как нельзя кстати. «Блять!» Довыебывался. Ошпарил руку. Миллер инстинктивно схватил чужую поврежденную конечность, чтобы тот все не усугубил, и принялся быстро вытирать стол. Как хорошо, что они не использовали скатерти. Потом еще бинты и мазь предложил принести — причем собственные. И откуда только в нем столько этого человеколюбия? «Тем более небольшим ожогом на руке ты не сможешь пугать девушек», — сказал он тогда мужчине. Глупый риск, мог ведь не то что обидеться — на обиженных воду возят — но разозлиться и пожаловаться потом на Стивена. Но мужчина отреагировал неожиданно — он улыбнулся, при этом взгляд его потеплел, и промелькнуло в нем что-то еще. Но в этом уже были виноваты отблески свечей. Вопреки всем своим знаниям о шрамах, улыбка не сделала лицо напротив уродливее. Прекраснее, правда, оно тоже не стало. Скорее, иным. Шрамы, конечно, даже так бросались в глаза, но ведь не зря девушки пытались с ним познакомиться. Еще и фамилию его произносили благоговейным шепотом. Стивен не помнил, вроде там что-то было связано с водой. Аква… Акве… Неважно. «Ваша правда. Несите мазь». Эта фраза вывела Стивена из транса, а тем временем мужчина уже убрал улыбку. Когда Миллер принес бинты и мазь, то уже знал, что гость не позволит ему касаться своей руки. Так и случилось, мужчина вежливо поблагодарил его и все. Не терпел чужих прикосновений? Или это из-за того, что на руке не хватало двух пальцев? Стивен пожал плечами, ставя точку в разговоре с самим собой, и вернулся за стойку. Он еще раз подошел к их столику, чтобы забрать мазь и бинты, и искоса бросил взгляд на забинтованную руку. Не смог не хмыкнуть, заметив криво наложенную повязку. Неужели не мог попросить кого-нибудь из друзей? Но вскоре у него заказали вино Элиза и Лилия Райт — мать и дочь — почему-то регулярно совершающие свой променад именно в этом районе. Стивен искоса бросил взгляд на столик у окна, мужчина со шрамами так и не надел свой капюшон, и Миллер мог смотреть на его хмурое лицо и смоляные волосы без единого проблеска седины. Стивен отвлекся на неумелый флирт со стороны Лилии, а когда снова взглянул на столик, капюшон уже вновь закрывал мужчине лицо. Остальные за столом будто не обратили внимания на то, какие манипуляции с капюшоном производил их товарищ. Возможно, они просто не хотели его смущать. Некоторые, судя по всему, уже не были способны что-то заметить. Парень с серыми волосами клевал носом, блондинчик откровенно спал — еще чуть-чуть, и голова упадет в тарелку. Сонная женщина спала с открытыми глазами. Растрепанная дама еще противилась сну, но и у нее выкрики уже не получались такими громкими. Стивен не переживал, что те могут кому-то помешать, кроме этого столика занятым остался только один. Но Люгер за ним спал, деликатно отставив стакан в сторону. Миллер разбудит его много позже и даже поможет подняться в свою комнату на втором этаже. Люгер всегда оставлял Стивену щедрые чаевые, негоже разбрасываться такими ценными клиентами. «Все, пора расходиться», — мужчина в капюшоне хлопнул в ладоши. Он был единственным бодрым за столом. Разумеется, он же не пил ничего, кроме чая. И что самое интересное, после этих слов все за столом действительно начали подниматься со своих мест и натягивать верхнюю одежду. «Привычка, значит», — отметил про себя Стивен. У него самого отец был военным, так что он не понаслышке знал, что командирские замашки не покидают таких людей даже дома. И даже в кругу друзей. Они стали собираться одними из последних. «Не только лицо и рука пострадали». Стивен заметил, как мужчина в капюшоне с трудом поднялся и двинулся к двери неестественно прямо, держа костыль в поврежденной руке.