жатва

Лоргон стоял под аркой входа в трактир, скрестив руки и облокотившись о створку двойных дверей, которую не открывали, наверное, с самого открытия заведения, пользуясь только второй. Мимо сновал пьяный и ещё нет сброд, не замечая странного путника в тёмно-розовом одеянии. По улице бежали редкие горожане, торопясь скрыться от сезона дождей в домах. Сверху хлопнули ставни окна, и какой-то гад вылил на улицу ведро грязной воды. На выходе из трактира, что выше по улице, кого-то стошнило. Помои смешались с харкотиной и бурным потоком, что тёк по краю улицы, и помчались вниз, мимо крестоносца по наклону брусчатки. Дождевая вода вместе со всей грязью, смытой с улицы, закручивалась на крупных камнях, будто маленькая горная река. Мужчина, морщась, переступил, убирая сапоги подальше, хотя порог арки трактира был значительно выше проявленной "щедрости" жителями этого, вроде бы, приличного города. Стоит признать, он ненавидит города, их душный смог и многолюдность, множество домов и суету людей. Служителю Кровавого Братства хватило дня, чтобы скрыться от него среди этих бесконечных улиц и переулков, слишком хаотичных для творения людских рук. В маленьких поселениях таких проблем не возникало, а тут дом лепили на дом, лишь бы урвать побольше жилого пространства. Лоргон прикусил внутреннюю сторону щеки и ещё сильнее нахмурился, зарывшись в свои думы. До того, как прийти сюда, он накрыл отряд, который работал под возглавлением Кровавых. Переговорив "по душам" рыцарь расформированного ордена узнал, что к Братству никто из убитых не относится, в отличие от их вербовщика. Приехав в город, Лоргон рассчитывал быстро выйти на след, но он просчитался в одном-единственном моменте... Когда на протяжении нескольких лет упорно за кем-то гонишься, твоего прихода начинают ждать. Вербовщик ускользал как песок сквозь пальцы, он был готов, что кто-то начнет за ним гнаться. Единственное, что удалось узнать точно, это его плащ, большое родимое пятно, прямо на белке глаза и то, что он был тут три дня назад. Тварь тщательно скрыла следы перед уходом, и теперь на её поиски уходило непростительно много времени, а учитывая то, что он уже покинул таверну, в которой жил, то теперь он мог быть где угодно, и даже не в городе. Если Лоргон в этот же день не найдет след одного из членов Братства, эта ниточка оборвется и будет болтаться в его руках хвостом и безрезультатным трёхнедельным поиском. Только время потратил. Потрясающе. Вдруг тёмно-синие глаза зацепились за знакомый торопливый силуэт. Сбросив наваждение, Лоргон окликнул идущего. – доктор Йорф. Мужичёк обернулся, увидя знакомую фигуру. Внешность у него была запоминающаяся. Косящий в сторону виска левый глаз, плотно сжатые губы и плешивая бородёнка. Единственный лекарь в городе, которого заботит состояние граждан. В прошлую встречу он не был таким нервным. – а-а, это вы, г-господин, – под аркой места не было, поэтому он лишь подошёл ближе и замер, испуганно моргая бесцветными глазами на мужчину. У его ног бурлил поток воды землистого цвета. Лоргон позволил себе тихо вздохнуть, собираясь с мыслями. Он не хотел в это вмешиваться, но долг вынуждал его хотя бы убедиться, что его участие не сугубо необходимо. Слишком много событий за последние дни. Слишком много отвлечений от основной цели, и так расплывчатой, потому, что Братство шло на два шага впереди, наблюдая за ним. Ему нужно было прыгнуть выше головы и обогнать их, чтобы хоть что-то узнать. Для этого нужно убрать все лишние раздражители, закрыть глаза на многие вещи... Но проверить нужно. – какова ситуация? Дождь лил с неба бесконечным потоком, пытаясь проглотить его слова своими каплями и разбить о брущатку, смешав с грязью и водой. Но лекарь его услышал. Губы и руки его, сжимающие края плаща, задрожали. – всё очень плохо, г-господин... – Йорф не называл титула вслух на улице, да и вес этого слова не пролез бы через его тонкую глотку, которая обычные, не титульные слова не могла чётко выговорить. Увидев грозный взгляд, он торопливо продолжил: – заболевших... всё б-больше...и бог-гачей, и бедных, и среднего д-достатка. Взрослые тоже болеют, не т-только старики и д-дети, – лекарь поднял свои крохотные испуганные глаза. – Они иссыхают заживо, – бесшумно выдавил он из себя. Лоргон снова погрузился в думы, смотря куда-то сквозь сухопарое тельце врача. Он мог бы отправить просьбу Брани или Игомонд, но сам оставаться не будет. Он не может упустить единственную зацепку за последние полгода. Сжав предплечье, он задрал голову, в поисках ответа у чего-то более могущественного. Но там было только равнодушное тёмное серое небо, заливающее прохладной водой самый большой город в этой части страны. Он не может упустить Братство сейчас, иначе оно убьёт намного больше людей, чем эта болезнь. Но она не известна... Выбор, палка о двух концах, и за каждым не видно будущего. Слишком расплывчато. Йорф всё ещё ждал ответа, промокая под дождем и не смея сказать ни слова. Если заболеет он, у города не останется ни шанса. Никто больше не будет бескорыстно спасать больных. Наивный, глупый и добрый слабак. Лоргон опустил голову и посмотрел в бесцветные косые глаза. Он скажет, что отправит за помощью, а сам пойдёт по следам Братства. Ему нужно добраться до того человека, добраться и выпытать всеми правдами и неправдами хоть что-то о вышестоящих... Вдруг на периферии глаз мелькнуло чёрное пятно. Абсолютно чёрное на фоне серых дождливых улиц. Лоргон бросил взгляд в ту сторону. Внутри него свернулся тугой узел, затянув все внутренности, когда он увидел Её. Полностью облачённая в чёрные одеяния дама, с вуалью ниже подбородка, изящными перчатками и тростью, Она элегантно, придерживая юбку, спускалась по ступеням. Строгий, но пышный ее наряд придавал ей вид вдовы. Бессмертный Лоргон ощущал, как невольно сжимаются кулаки. Он вперился глазами в тошнотворно человеческий образ Матери Погребённых. Встав на брусчатку, Она медленно поплыла, будто проливной ливень был ей не помехой. Беззвучно ударялась трость с вороньей головой по камню. Люди Её не видели. Она их рассматривала, заглядывала в лица, в окна. Ни единого лишнего жеста, кроме переставления трости и этого внимательного взгляда, будто высасывающего жизнь из самих стен и тел прохожих вместе с душой. Когда чёрная вуаль поймала его острый взгляд, Лоргон буквально душой ощутил замогильный холод её улыбки. После того, как дама смерти скрылась за углом, Крестоносец позволил себе оторвать взгляд от каменной кладки и посмотреть на Йорфа. Мать погребённых приходит только при большой жатве. Война. Пожар. Эпидемия. Он поджал губы, ощущая, как медленно рушится карточный домик его плана. Из пальцев утекло ещё полгода работы и неизвестно, сколько теперь продлятся мучения тех несчастных, которых Кровавые используют в своих целях. Насколько отсрочено спасение. – веди к больным. Будем думать, что делать. Когда он поднимался по ступеням в маленький домик лекаря, то услышал позади себя четкие удары железного наконечника трости с вороньей головой, которые ритмично отсчитывали каждую секунду до гибели мучеников. Он не обернулся. Даже если знал, что слышать этот похоронный, угрожающий многими смертями звук мог только он. Даже если эта была угроза ему.