Простуженный май

Майский теплый ветер совсем незаметно превратился в январскую вьюгу, сдувая зелёные, недавно распустившиеся листья с деревьев. Словно подгоняя в спину, тучи закрыли солнце, предвещая начало сильного дождя. А рваные порывы ветра почти сбивали с ног, норовя унести с собой все пакеты, которые на последнем издыхании Сережа нёс в руках. До школы осталось несчастных пятнадцать метров, а в голове всё ещё проносилась мысль заказать такси и ждать жёлтую машину в теплой питерской кофейне, где нет ни ветра, ни громогласных школьников, нещадно несущихся по коридорам. Но нужно спешить: урок начнется уже через семь минут и противная трель школьного звонка заставит скривиться и разойтись по кабинетам. Опаздывать было нельзя, ведь звонок, как принято считать, звучит для учителя. В это утро вообще всё пошло наперекосяк. Головная боль ошарашила посреди ночи, и ни одна таблетка не спасала от адских мучений. Дома, после ночных похождений за аптечкой, посреди ночи, в кровати его аккуратно гладили по волосам и крепко обнимали, успокаивая осторожными поцелуями в спину, и в шею. В моменте, когда он прижимался к чужому телу и растворялся в его руках, шум в ушах стихал, а виски прекращали пульсировать, замещая боль на спокойствие, уют и тепло в грудной клетке. Сейчас же, по пути на работу, соревнуясь с порывами ветра, Сережа предчувствовал крах всей своей нервной системы. Олег всегда вставал раньше и готовил вкусный завтрак. По утрам он не забывал целовать полусонного Серёжу в лоб, приговаривая, что ему уже необходимо бежать на работу. Мол, дело не требует отлагательств: необходимо пересчитать то ли пули, то ли баскетбольные мячи. Несмотря на то, что Олег торопился к первому уроку, пока Сережа досыпал до честного третьего, некая обида за завтрак в одиночестве присутствовала. Ведь Олег и в правду ушел, оставляя Серёжу одного в холодной квартире кутаться в свой любимый шелковый халат, потирая босые ноги друг о друга. Олег, вообще, часто ругался на отсутствие тапочек или носков, пытаясь привить чувство обутых ног ещё с детства. Но в этом деле Сережа его, всё равно, никогда не слушал, хотя, для спокойствия чужой души натягивал теплые вязаные носки под громкий собственный бубнеж. Но только зимой. Только если потом его поцелуют. А Олег целовал его часто. Улыбнувшись и запахнув пальто посильнее, Сережа злился на отсутствие времени. Именно из-за ночной мигрени, тяжёлого подъема с утра и не выпитой чашки кофе, он не успел найти свой любимый вязаный белый шарф, который идеально смотрелся именно в этом весеннем пальто. К черту питерскую погоду и тот день, который он потратил на уборку зимних вещей и поиск весенних: более легких. Его, застрявшего в круговороте мыслей, сбил с толку неожиданный телефонный звонок. Громкий рингтон давил на виски, вытесняя из разума всё, кроме острой боли. Гаркнув на свое неудобное положение, Сережа, пытаясь удержать сумку с ноутбуком и несколько пакетов, все-таки достал телефон. — Серый, ты где? Твои олимпиадники уже вытеснили 7Б из моего кабинета. Сказали: не уйдут, пока не увидят тебя или твои фотки с моря. Нажать на звонок, не проверив звонящего, оказалось лучшей идеей. Улыбка сама появилась на лице, меняя недавнее недовольство на искреннюю радость. В одной руке, подтягивая чехол со стареньким ноутбуком, Сережа пытался удержать чуть ли не все семь чудес света. Пакет с тетрадями на проверку всех старших классов, сменку и стаканчик с остатками кофе, пока в другой держал самое важное сердцу — телефон, на дисплее которого светился номер Олега. Его голос, казалось, мог излечить от любой лихорадки, даже чумы. — Олеж, пару минут. Я уже подхожу, — подпрыгивая, Разумовский старался удержать ноутбук, но ремень всё равно соскользнул вниз, и теперь приходилось биться коленями о пакеты. — Они мне, правда, скоро весь кабинет разнесут, — на заднем фоне слышался ужасный гул, из-за которого Олега было почти не слышно, но, возможно, сильнее шум создавал ветер, который так и мечтал вырвать телефон из рук, захватив с собой пару чужих тетрадей, — Смирнов! Вытащил автомат изо рта Кати, немедленно! Посмеиваясь, Сережа так и не посмел скинуть звонок, несмотря на то, что уже дошел до школьного крыльца и ему жизненно необходимо было найти пропуск. Не задумываясь, он поставил пакеты на грязный паркет и подтянул сумку, свободной рукой хлопал себя по карманам, стараясь найти старенькую пластиковую карточку, продолжая вслушиваться в телефон и стараясь уловить оттуда голос Олега. — Серёж, ждём тебя! Тут парочка твоих айтишников почти взломали мой аккаунт в Vmeste. Специально громко, видимо, для всего класса озвучил Волков. Сережа улыбнулся: Олег знал, что из них двоих большим авторитетом располагает именно Разумовский, и ученикам будет обидно его разочаровать. Стоя перед турникетами, Серёже казалось, что Олег скинул звонок, но внезапно тихий, хриплый голос, специально для него одного, продолжил: — Ещё немного — и они найдут твои фотки в том закрытом альбоме. — Нет! — охранник, как и ученики младших классов, быстро обернулись на шум. Владислав Валерьевич, которому насчитывалось уже за семьдесят, молча кивнул и пропустил молодого учителя, за что Серёжа неловко улыбнулся и кивков отблагодарил сторожа, — Гони их в мой кабинет. «Я поднимаюсь на этаж» было произнесено уже шёпотом. Он даже не успел убрать телефон, как прозвучал звонок, а через секунду подбежал несчастный 7Б. Ученики вежливо предлагали взять несколько его пакетов, дабы облегчить учительскую ношу. Сережа не любил напрягать школьников своими заботами — даже пустяковыми. Но в данной ситуации, когда ноутбук сполз к кисти, а пакеты держались на хилом мизинце, позволил разобрать вещи из своих рук, попутно неловко улыбаясь. Открыв кабинет, Разумовский тут же проскользнул к дальней стенке, к шкафу, где хранились изношенные плакаты, которые он собрал и запер в этом шкафу ещё в первый рабочий день. Этот шкаф считался его личной гардеробной, несмотря на то, что в учительском под такое дело выделили целую комнату. В нём находилось всё самое необходимое: вешалки, обувь на все случаи жизни, чистые белые рубашки, несколько кофт и свитер Олега. На самом деле, все вещи из этого шкафа принадлежали Олегу. Кроме старых плакатов с алгоритмами и аккуратно сложенные фиолетовые рубашки в дальнем углу, конечно. Все ученики уже заняли свои места. И пока самые «одаренные» не могли вспомнить как включать компьютер, оставшиеся уже тянули руки, желая заранее узнать о новой теме урока. Со средним звеном всегда было сложно. Не рыба, не мясо. Ни ОГЭ, ни ЕГЭ. И что делать с ними, кроме отговоров скачивать на школьный компьютер Sims 4 или Minecraft, Сережа не знал. Голова всё еще трещала, не позволяя даже вздохнуть. Подойдя к своему столу и отыскав в пакете необходимую стопку тетрадей, Сережа передал её первому попавшемуся ученику, что из самых бескорыстных целей, протирал доску, в немой просьбе раздать контрольные работы с прошлой недели. Проверил он их только вчера вечером на кухне под огромную кружку зелёного чая. Вечером кофе пропадал в неизвестном направлении — Олег даже под угрозой пытки щекоткой не признавался куда ее запрятал. Однажды Сережа даже провел своё личное расследование, обследовав каждый угол их квартиры, даже корзину для белья, но никаких результатов не было. Нужно было искать с собаками. К пяти часам вечера кофе в их квартире уже не присутствовало, за то ровно в шесть утра пачка вновь возвращалась на свою кухонную полку. Даже ночные посиделки на кухне не увенчались успехом, а лишь порождали мысль, словно в армии Олега обучили приему ниндзи-невидимки. — Ребят, у кого есть вопросы по поводу оценки или, вдруг, кому-то непонятна тема — подходите, разберём. Рядом с каждым неправильно выполненным заданием — в стороне, красной ручкой Сережа всегда расписывал верное решение. Поскольку все вопросы он создаёт сам по ночам в кровати, решений в интернете просто не существовало, зато всегда были яркие, приторно красивые презентации и стопка конспектов в электронном дневнике. — Олимпиадники, также подходим, отдаем домашнее задание, берём новое, — освободив стол от произвольного арт-хауса и аккуратно разложив стопку свеженьких распечатанных работ. Сережа чувствует, как в висках пульсирует сильнее и сильнее, каждый раз, когда к нему подходит очередной ученик и высказывает своё сумбурное непонимание предмета или оценки за четверть. Учебный год подходит к концу, а значит — всё сильнее сдают нервы и мозги не варят, и не только у учеников, но ещё и у преподавателей. Лишний раз в учительскую Сережа старался не заходить: там что не перемена, так сражение за выбор музыки на последний звонок. Он еще слишком молод, чтобы попасть под горячую руку какого-нибудь классного руководителя, чьи птенчики в этом году отправляются в свободное плаванье и «им нужны особенные фанфары». Несмотря на то, что его собственный класс тоже выпускается в этом году, весь выбор музыки без ограничений по цензуре он оставил за учащимися (кроме вульгарно матерных строк), а любые предложения моментально принимались с широкой улыбкой и поддержкой. — Сергей Викторович, я совсем не понимаю системные счисления! — Сейчас, Надь, разберемся, — глянув на пример, состоящий из цифр в любом их проявлении, Сергей почувствовал, как закрутило в животе. Как бы сильно он ни любил информатику, от математических примеров с числами в три ряда на одной строчке, его физически тошнило, — остальной класс открывает Excel и отрабатывает предыдущие задания. Кто не закончил старую таблицу, доделывайте — все документы в папке. В очередной раз опустив взгляд в листок, а после посмотрев на уставший вид ученицы, Сережа как будто надеялся, что она сама плюнет на его предмет и уйдет, но увы, конец четверти, а оценка в году спорная. — Бери стул, и давай разбираться, — приложив руку к голове, Сережа растирал область висков в надежде снизить боль. *** — В субботу едем в тир. Староста, деньги собрали? Кудрявая девочка вскочила со стула, смирно вытянув руки вдоль тела. — Да, Олег Давидович! Едет весь класс — деньги переданы классному руководителю! — Замечательно, садись, Оль. Кивнув, девчонка села на свое место так же быстро, как и вскочила. По школе давно ходят смешки: поговаривают, что занятия Волкова хуже армии. Дисциплину как и теорию, каждый ученик знает в идеале, а в кабинете у него все ходят по струнке. Вот только во время занятий, соответственно. На переменах в классе ОБЖ творится полная вакханалия. — Так, а сейчас, Петров, продемонстрируй свой доклад про необходимость ношения четко указанной формы в соответствующих учреждениях. Прошу, к доске. С задних парт, опустив голову, в центр класса, пробираясь сквозь чужие портфели, брошенные возле ножек столов, шел пухлый мальчик, пока, облокотившись об учительский стол, Олег вертел кепку с пёстрой надписью «Bitch Go». Данный головной убор учитель английского не оценил, но повлиять на школьника никак не смог, что не скажешь о Волкове. Он спустя минуту после встречи у кабинета иностранного смог не только повлиять на решение ученика 6Г снять кепку, но и подготовить доклад к его уроку. Олег любил дисциплину, а ещё всегда соответствовал ей, потому-то требовал от учащихся того же. Уважение друг к другу, так сказать. Слушая тихую, не особо грамотную речь ученика, Олег переместился с края стола на стул, откинув кепку на подоконник. Дождь стучал в окна, верхушки деревьев раскачивались из стороны в сторону, махая своими недавно появившимися листьями. Двигая головой в разные стороны, Олег старался подгадать момент и заглянуть за деревья — в соседние окна — именно за ними располагался класс информатики. В спокойные весенние дни он легко мог найти рыжую макушку, а иногда даже встречался взглядом, чтобы после неловко отвернуться и весь оставшийся урок, улыбаясь, смотреть себе под ноги, пока класс занят пересказом учебника или изучением макета автомата. Учились они с Серёжей вместе не только в университете, но и в школе, а потому методы в преподавании были похожи, возможно даже слишком. Еще в студенческие годы Сергей проявлял тягу к учебе, пока Волков проявлял свою тягу к нему. Только после отчисления с первого курса педагогического, Олег смог взяться за ум, конечно же с чужой подачи, а именно с подзатыльников Сережи, когда тот увидел повестку. В тот год всё было сумбурно. Олег служил и получал редкие письма, а Разум несмотря на отговоры пошел работать, потому что «Я лучше тебя с армии дождусь и на следующих парах буду помогать, что бы ты окончательно с учебы не вылетел.» Так и получилось. После дембеля, оба восстановились на педагогический курс и Сережа честно помогал Олегу освоиться в университете в плане учебы, пока Олег пытался социализировать рыжего в обществе. Именно в этот год они начали жить уже вдвоем, а не в общежитие. Квартиры, полученные от государство оказались аварийными и при ожидании срока, когда они смогут их продать, приходилось жить в университетской общаге. За то после армии, Сережа представил ему их новый дом, где они находятся до сих пор и даже почти сторговались с владельцем на покупку данного жилья. Всё таки столько воспоминаний связывали их с этим местом. Когда Олег впервые увидел их новый дом, счастья было немерено. Теперь можно было не прятаться по коридорам и бродить по улицам из-за пропущенного комендантского часа. А Сережа, что работал целый год ради полугодовой аренды этой квартиры был безмерно рад видеть чужую улыбку, а после долго обниматься на диване. Уже в их квартире. Но вот яркие презентации Волкова, уж сильно походившие на такие же вычурные слайды с уроков информатики, давно породили слухи о том, что программы готовит один и тот же человек, но вот кто именно — до сих пор выяснить не удалось. Старшая школа, а в основном 11Г, что ходят под руководством Разумовского, уверяли, что все презентации дело рук их классного руководителя, пока 8А готовы были подраться за признание Волкова, всё-таки — классный руководитель. Даже если не верится, поддержать надо. Олега всегда забавляли подобные слухи, ведь, на самом деле, презентации они с Серёжей делали вместе. Сережа создавал композицию и макеты, а Олег зачитывал конспекты и подбирал цвета. Так что Волков был готов в любой удобный случай заменить Сергея на занятиях — те же интегралы уже мерещились на каждом шагу. Качаясь из стороны в стороны на стуле, появилось осознание, что ветки за окном были шустрее, а потому моментально возникло раздражение. Ветки перекрывали вид на самое дорогое, на Сережу. Ловким движением вытащив телефон, Олег уже думал расписать информатику поэму о том, что сегодня на обед лазанья, которую он сам приготовил и не поленился взять с собой. Специально для их совместного обеда в запертом кабинете информатики, где после киданий едой можно было и на поцелуи перейти. — Олег Давидович, я закончил, — тихо, перекатываясь с носков на пятки, произнес ученик. Подняв взгляд на испуганного мальчика, Олега самого перекосило. Иногда, когда его отвлекают от мыслей о Серёже, его взгляд становится яростным, а губы сжимаются в тонкую линию. Руки словно готовы схватить учебный автомат, который из учебного превращается в боевой. — Молодец, Петров, садись. Выключенный телефон был резко отброшен в центр стола, а мысли быстро переключились на тему урока, хотя взглядом он всё равно искал часы, чтобы отсчитать сколько времени осталось до конца занятия. Капли стучали по стеклу, маленький старенький телевизор на шкафу гудел, а с десяток ручек и карандашей ужасно громко скребли по листкам с заданием. Сегодня Олег поручил классу нарисовать план эвакуации разных зданий: школы, торгового центра или собственного дома. Волков даже не уверен, что будет проверять, хотя знает, если не он, так Сережа схватит листки и, лежа в постели в своих любимых очках с тонкой фиолетовой оправе и с миской моркови, будет аккуратно перебирать каждый рисунок, останавливаться и долго рассматривать всякую дребедень, что накалякуют ученики в классе ОБЖ. Может Сережа правда любил свою работу и детей, а может так сильно любил Олега — он не знает точно почему Серый всегда брался за любое дело, что связано с ним. Но всё равно всегда в это время садился напротив и тоже рассматривал. Только не рисунки, а рыжие локоны, голубые глаза и лёгкую улыбку, которая никогда не сходила с лица напротив. В маленьком кабинете дети создавали целую симфонию звуков, которой Олег наслаждался, прикрыв глаза, но как только прозвучал звук уведомления на его телефоне, который Олег поставил именно на Сережу, что бы моментально отличать главное от второстепенного, схватил телефон. Перед глазами всё сразу покрылось пеленой, и теперь не существовало ничего важнее, чем новое сообщение. «Олеж, у тебя есть обезболивающие? Голова просто раскалывается» Вместо имени контакт был подписанным как эмодзи сердца, а в углу виделась маленькая иконка фотографии с последнего совместного отпуска: в прошлую зиму они наконец-то съездили в горы и, несмотря на множество гематом на ногах, осуществили спуск с горы Фишт. На фотографии не видно ни рыжих волос, ни улыбки. В тот день Олег подарил свой новогодний подарок — огромный белый вязанный шарф, в который Сережа укутался с головой и отказывался снимать следующие два дня. Были видны лишь ярко голубые глаза и огромные кучи снега позади. Может, эта фотография и не перенесла всей красоты Серёжи, но вот воспоминания оставила только самые лучшие. Достав сумку, Олег быстро перебирал вещи, стараясь найти в ней маленький блистер таблеток, которые он всегда носит с собой. Иногда Сережа называет его сумку бездонной ямой медикаментов, но, как на зло, все упаковки были пусты, а вот новые — по ярким воспоминаниям, остались лежать на кухонном столе. Он забыл их взять сегодня утром, как раз в тот момент, когда увидел, что лазанья уже разогрелась в микроволновке, и волшебный шкафчик через две секунды пропищит. Ночью спалось совсем плохо. Сергей всё время ворочался, а Олег ничем не мог помочь. Лишь под утро первый уснул благодаря мягким поглаживаниям Волкова и тихим поцелуям в спину. Будить не поцелуем, а писком от микроволновки казалось не самой лучшей идеей и в заботе, забылась маленькая упаковка таблеток, что сейчас была так важна. «Закончились. Сбегать в аптеку?» Олег знал, что Серёжа откажется, но всё равно спросил и даже параллельно этому открыл расписание, узнать, на каком уроке появится «окно». До ближайшей аптеки идти пятнадцать минут — если бежать, можно сократить до семи. Как раз останется минутка зайти в кофейню на углу рядом со школой и взять любую кофейную гадость, что Сергей так любит. Сообщение с отказом пришло одновременно со звонком об окончании урока. Шестой класс, словно по команде, подняли голову и уставились на учителя в немом разрешении покинуть кабинет. Олег наклонил голову, и мгновенно раздался громкий гул и визг. По одному учащиеся небрежно кидали выполненное задание за урок и забирали с другого конца учительского стола листок с домашкой. — Эй, Волче! — в конце кабинета, где непрерывно ученики шныряли в коридор, стоял трудовик с постоянно злыми глазами, словно он пришел не учить детей, а расстреливать их как профессиональный наемник. Иногда Олегу казалось, что тот ненавидит буквально всё подряд. — Что такое, Вадик? — рассматривая расписание и отвлекаясь на смехотворное длинное синие платье, было тяжело сосредоточиться и посчитать, на каком уроке Олег смог бы проскользнуть на улицу. С тихого недовольства Вад внезапно перешёл на громкий тон. Он рявкнул внутрь класса что-то непонятное, а все учащиеся моментально выскочили из кабинета, оставив учителей в одиночестве до следующего звонка. Схватив стул из-за первой парты, трудовик поставил его напротив и сел сверху, намереваясь начать серьезный разговор, словно он дракон, а Олег — последняя красавица в башне. — Я скоро его застрелю. — Принцессе своей восточной на жизнь жалуйся, — буднично кинул Олег, не отвлекаясь от бумаг. Проигнорировав высказывание, трудовик продолжил: — Он древесину сегодня жрал, представляешь! Я к ним со всей душой: забрал с математики, привел к себе, попросил спокойно нарезать досок для табуретов, а он грызть их начал! Олег вздохнул. Уже второй год он слушает о том, как переведенный ученик Кризаллис пытается свести Вадика с ума. Раньше это были безобидные шутки, на которые Олег даже внимания не обратил бы и возможно где-то посмеялся, но Вад любое действие парня воспринимал как личное оскорбление. Вад работает в этой школе намного дольше, чем Олег с Серёжей, и если по началу им двоим казалось, что все трудовики несчастные алкоголики, то теперь абсолютно ясно, что трудовики — просто нытики и суки. А в их случае он огромный нытик и та ещё заноза. Олег, по большому счету, не понимал, придерживаясь какого принципа, принимают на работу, ведь однажды любопытство взяло вверх и выяснилось, что у Вадика нет ни диплома, ни учебной программы — вывозит всю среднюю школу на одних табуретках. — Вад, иди к завучу с этим, почему меня донимаешь? — Да срал я на нее и ее дружбу с твоим лисом! — Олег улыбнулся. Давно всем известно, что Юлия Валерьевна очень податливая женщина, но только Олег с Серёжей знали, что падка она на четных, оппозиционных мужчин с высоким чувством справедливости. Будучи действующим завучем и учителем обществознания, спустя долгие месяцы разговоров с печеньями в учительской, женщина прониклась к информатику всей душой. Сережа смог стать верным компаньоном, и к его мнению часто прислушивались на учительских собраниях. — Поговори с Разумом, ну прошу, этот говнюк только его и Лерку Макарову слушает. Трудовик заглянул глаза из-под своей кепки — было видно, что зрачки сверкают искренностью. Откинувшись на спинку кресла, Олег потер переносицу. Староста, Лера Макарова, считалась эталоном среди всех учащихся: добрая, умная девочка, способная выполнить любой норматив по физкультуре. Даже по мужскому регламенту! — Он ведь и Лерку вниз потянет, — пытаясь надавить на родительские чувства, Вад чуть ли не целую пьесу начал рассказывать о похождениях учеников, мол, после начала их общения оценки на полтора балла снизились, поведение, как и посещаемость, начало хромать у лучшей ученицы школы. Макарову, как и весь 11Г, Сережа ведёт с пятого класса. Но почему-то именно эта девчонка как Олегу, так и Серому проникла в самое сердце. Иногда, оставаясь на дополнительные занятия по информатике, Олег видел, насколько та умна, сидя где-то в сторонке и тихо поджидая момента, когда он сможет схватить Сережу и утащить его домой, спасая от переработки. А когда по просьбе Серого, Олег поехал вместе с его классом в тир, будучи сопровождающим, он оценил и спортивную подготовку девочки. Если выбирать любимого ученика, то для Серёжи и Олега всё было одинаково — Валерия — лучший кандидат. Классное руководство всегда давалось Олегу тяжело. Несмотря на всю дисциплинированность и уважение среди учеников, его собственный класс считался в школе одной ходячей вакханалией. Бесконечные прогулы и пьянки, драки, звонки от родителей — всё это приносило кучу проблем. Его класс нигде, кроме его личных занятий, не мог отличиться дисциплиной, а потому к классному руководству Сергея он относился более лояльнее, с долькой уважения. — Вад, у них экзамены, через две недели ЕГЭ. Выкинь обгрызенную палку и живи дальше. Встав, Олег последний раз взглянул на Вадика. Он заметил его поникшие плечи и грустный взгляд. Будучи чувствительной натурой — о чем нельзя было сказать при знакомстве, казалось, данное поведение ученика действительно воспринимается для Вада как личная обида. — Дай мальчику спокойно доучиться, а за Лерку не волнуйся, она девчонка умная, может, и научит балбеса чему-то стоящему. Олег посматривал на часы: если он правильно сверился с расписанием, то сейчас у него учеников быть не должно, а, следовательно, можно и до аптеки добежать, — кстати, Вадим, обезболивающего не будет? — Если хочешь ослабить мою сердечную боль за твои грубые слова, то не получится. Таблеток нет, буду страдать. Стукнув коллегу по плечу, Волков улыбнулся. Иногда работать учителем бывает крайне тяжело. — У Серого голова болит, так что я до аптеки сгоняю. Поднявшись с деревянного стула, Вадик быстро пересел на мягкое учительское кресло. — Дождь ведь за окном. Пусть потерпит три урока, дома выпьет, что ты сразу в аптеку побежал? — схватив журнал, трудовик незаинтересованно перелистывает страницы, особо не вчитываясь, — Или спасать принцессу необходимость для принца? Цокнув, Олег достал из дальнего шкафа весеннюю куртку. — Магнитные бури не шутки, тем более у него после занятий — факутальтивы, лишь к шести домой вернётся. — Всё ты о нем знаешь. Встречаетесь, что ли? Улыбаясь, Олег видел, как Вад быстро осматривал стол на наличие того, чем он мог бы запульнут в Волкова. Подойдя обратно к своему месту, Олег стукнул старшего по голове и забрал телефон, с улыбкой разглядывая недовольное лицо. Всё он знал про Олега с Серёжей — ещё с первого месяца работы, когда застал их в подсобке с минимальным набором одежды. Олег тоже это помнил, ведь после такого события пришлось ещё месяц носить обеды в школу не на двоих, а на троих, в знак молчания. Обеды перестали поступать в копирку трудовика сразу после того, как в той же подсобке он застал Вадика с неким молодым человеком азиатской внешности. Олег бы вообще не готовил тогда, не побоявшись раскрытия. Не любит держать в секрете то, что сердцу дорого, но Сережа не позволил, всё-таки новый коллектив, новая репутация. — Я убежал, — заглядываясь на время, Олег подбежал к двери, звонок на урок будет через считанные минуты, а значит: времени на исполнение плана всё меньше, — Кабинет закроешь, ключ на вахту, Серёже ничего не говори, детей наждачкой под ногти не пугай, всё, я ушёл! В ответ Вад пробурчал что-то недовольное, но Олег уже не слушал: он бежал по коридору наравне с младшей школой. *** Лёгкая головная боль давно превратилась в безумный аттракцион, который так хотелось остановить и помчаться к уборной. От чего тошнило больше: от завтрака или звуков, Сережа не знал. Он на переменах учеников в класс информатики не пускал, ведь был слишком занят чисткой со школьных компьютеров установленных обоев с гениталиями и молодежных мемов на фоне обезьян. Но только не сегодня. Сегодня пятому классу сильно ударило по психике картинки с интернета, и теперь его родному 11Г два урока подряд, придется поглядеть на пиписьки расположенные на обоях школьного компьютера. Только если 5А не отличился избирательностью в информативном искусстве на прошлом уроке и ограничился лишь в фотографиях гениталий. Стучащие за окном капли с каждой секундой всё сильнее отражались по корке его головного мозга. Казалось, ещё немного, и его самого зальёт водой. — Серёж! Это я, открывай, — голос завуча было четко слышно даже сквозь посторонний шум. Поднявшись с огромным нежеланием, Сергей открыл дверь с надеждой на получение спасательной пилюли в виде таблетки от мигрени. — Принесла? — в кабинет Разумовский не пустил. Он прислонился к двери и с нескрываемой надеждой смотрел на девушку. Улыбка Пчелкиной моментально пропала, стоило ей только увидеть своего коллегу. Красного, потного, с большими глазами. Толкнув информатика внутрь, Юля сама закрыла за собой дверь, а после тщательно ощупывала все открытые участки лица Серёжи, словно искала где-то внутри заложенную бомбу. — Да у тебя жар! — Нет у меня ничего такого, таблетку принесла? Мотая головой, Сережа так и присел на один из шатких парт, прижимая ладони к вискам, — Голова сейчас…расколется, пожалуйста, дай таблетку. — Я сумочку сегодня другую взяла, — опустив взгляд в пол, как один из косячных учеников, Юля почувствовала укол совести, — Нет у меня таблеток, Серёж. Присев рядом, она успокаивающе гладила информатика по спине, изредка убирая его рыжие локоны за ухо. — Иди домой, отдохни. Давай такси тебе вызову? Домой хотелось ужасно. Домой, где пахнет выпечкой Олега, а на стульях валяется его одежда, и где в кровати обязательно лежит он сам, ждёт, пока Сережа закончит свою пятиэтапную систему очистки лица, чтобы обнять его и уснуть вместе. Но Олег в соседнем крыле, а за его собственной дверью, двадцать пять учеников, десять из которых сдают экзамены. У них огромные мешки под глазами и панические атаки, что случаются каждый раз, когда они видят таблицу с графиками. Через полторы недели уже начинаются экзамены, а ученики так и не изучили вторую часть из бланка. Не время болеть. Уткнувшись лицом в плечо Юли, Сережа думал как поступить. В таком состоянии он мало чему мог научить, но проверить тестовую часть ещё в силах. Он мог бы всё-таки попросить Олега сходить в аптеку, но совесть и страх навязчивости не позволяли этого сделать. У Олега свои заботы: его восьмой класс с ума скоро сведет, да и к тому же сегодня должна быть родительская встреча-примирение. Кто-то из его класса опять побил ученика из другой школы. — Давай лучше чай выпьем, м? — улыбнувшись, Сережа глубоко вздохнул и встал из-за стола, как бы предлагая отправиться в учительскую и обсудить пару сплетен. В ответ Юля тоже улыбнулась, но всё равно с долей беспокойства следила за легкими движениями своего товарища. Они так и глазели друг на друга, пока не прозвенел звонок. — Ну, что ж, следующая перемена обед, а значит ты с Олегом. Через два урока увидимся? Все знали, что в столовой ни Олег, ни Сережа никогда не появлялись: всегда обедали вдвоем, за исключением первого месяца полной мужской компании, когда в кабинете информатики, что на обед превращался в столовую, присутствовал и трудовик Вадик. Он лишь изредка пропускал обеды в кабинете информатики и уходил вместе с контейнером в свою коморку. Юля в первое время пыталась устроится в клуб закрытых компьютерных обедах, но очень быстро перестала напрашиваться, хоть никто ее и не гнал в шею — просто переводили тему. Улыбаясь, Сережа кивнул и открыл дверь кабинета. Пчелкина сразу упорхнула на третий этаж, в свой кабинет, а в класс информатики потихоньку проходили поникшие одиннадцати-классики, у которых из желания жить осталось лишь название. Если после разговора с Юлей, даже самого короткого, оставалась приятная теплота внутри, то сейчас боль перекрывала все спектры чувств. Любые звуки приносили ужасный дискомфорт, а горло внезапно пробило острой болью. Откашлявшись, Сережа поднял взгляд на класс. Те, кто не сдают информатику, тихонько дремали за компьютерным столом. Сергей перестал их будить после того, как узнал, что они все сдают профиль по математике, а перед его уроком у них стоит 2 академических часа у злобной математички. Оставшиеся с надеждой смотрели на учителя. У каждого был персональный вопрос, каждый желал написать экзамен на высший балл. Вздохнув, Сережа опустил взгляд и непривычным тихим голосом попросил по одному подходить к его столу и спрашивать, пока оставшаяся половина класса будут делать текстовую часть заданий. В школе три одиннадцатых класса, и сегодня, по самому лучшему стечению обстоятельств, по расписанию, все одиннадцатые классы идут друг за другом, вплоть до половины четвертого. После обеденный перерыв и начало факультатива, где они вместе разбирают вторую часть с учениками и исправляют старые ошибки. В этой школе очень внезапно полюбили информатику после того, как Сережа отработал первый год. Этих ребят он учил с пятого класса, и каждый полюбил его предмет сильнее, чем какой-либо другой. В особенные дни Сережа этим ужасно гордился. Привить любовь к своему предмету, заинтересовать подростков тем, что тебя восхищает — неслыханная гордость для учителя. Потому Разумовский всегда гордился своим статусом, но только не сегодня. Сегодня у него болит голова, его тошнит, а горло дерет каждый раз, когда он старается издать самый тихий звук. Вот только уходить домой нельзя: на него надеются. *** Из-за дождя добежать до аптеки быстро не удалось, а из-за километровой очереди в кофейне Олег потерял дорогие минуты. В итоге опоздал на свой собственный урок, пришел весь мокрый с маленьким пакетиком из аптеки и остывшим кофе. Ученики смирно ждали преподавателя, не издавая ни звука, разве что, когда он зашёл в кабинет, слышал голоса из телефонов и тихий шепот нескольких компаний. Олег помнил, что как раз этот пятый класс, который вернулся из кабинета информатики в отличие от него. А потому оглядывал их с долькой ревности, ведь целый час с Сережей можно приравнять лишь к часу блаженства Из-за отсутствия свободного времени до Серёжи он так и не добежал, думал заскочить во время урока, но вспомнил, как Серый злился по этому поводу. Ведь своими неожиданными появлениями Олег отвлекает не только его учеников, но и своих. И если Волков правильно помнил, то сейчас кабинет информатики будут оккупировать выпускники, значит два урока подряд, он сам будет готовить их ко второй части ЕГЭ, а в такие моменты ярость Серого может быть запредельно опасной. На перемене тоже всё пошло не так: по пути к кабинету информатики Олега быстро затащили в учительскую, пресекая все попытки сбежать. Возрастные дамы сильно настаивали послушать несколько мелодий для начала последнего звонка, а после упорно уговаривали выступать на мероприятии в качестве ведущего. Как бы сильно Олег ни отговаривал их — из учительской он вышел под звонок с огромной стопкой листов А4, где были расписаны стихи с поручением выбрать лучший, а после выучить и зачитать для речи перед выпускниками. Сжимая в руках бумагу, Олег опустил взгляд на пакет, который полнился контейнерами, глянул на совсем холодный кофе и, конечно же, пакетик с таблетками, на плечи свалился словно огромный груз вины и грусти, за то что не смог помочь любимому. Даже если не обещал. Как будто, проявить заботу мешали все стихийные бедствия этого мира. Возвращаясь обратно к своему кабинету, он проверил телефон: не удалось вовремя предупредить Сережу, что его схватили и насильно держали в учительской, пытая кучей вариацией одной мелодии. В надежде, что Пчелкина, которая находилась в том же кабинете, передала бедственное положение Волкова, Олег твердо был намерен на следующей перемене обязательно дойти до кабинета информатики. Зайдя в свой, он отправил новое сообщение вдобавок к семи непрочитанным. Сергей редко отвечал на сообщения во время занятий (практически никогда), слишком уж глубоко уходил в преподавание, но на переменах первым делом проверял мобильный, заказывал блюда на ужин или предлагал куда-нибудь сходить развеяться вечером. Сейчас же Сережа молчал лучше любого партизана, что казалось безумно странным и абсолютно неправильным. Не обращая внимания на испуганный 5А, Олег так и прошел к своему столу, всматриваясь в телефон. Проверял, когда последний раз Сережа был онлайн, отправил сообщение на номер телефона, если вдруг у того закончился интернет. Он даже поддался своей тревожности и проверил геолокацию, на всякий случай. Но всё казалось обыкновенным: сейчас урок, Сережа в школе, по расписанию его 11Г, а значит — решают очередные задания из ЕГЭ, всё как всегда, вот только за исключением того, что его совсем игнорируют. Решив на перемене первым делом отправиться в противоположное крыло, Олег всё-таки начал урок. Техника безопасности и поведение в водоемах — важная тема, особенно в теплые майские дни для средней школы. Слушая, как один из учащихся рассказывает доклад, Олег рассматривал выключенный телефон и не заметил, что без стука в класс ворвалась запыхавшаяся Лера Макарова. — Олег Давидович! — тяжело дыша, девушка пыталась что-то сказать, но никак не могла справиться с воздухом и паникой внутри себя, — Сергей Викторович. Даже не выслушав до конца, Олег вскочил со своего места. Лера смотрела на учителя с паникой и неким страхом. Он ничего не сказал — выбежал и ломанулся сквозь все лестницы и коридоры к противоположному крылу. Падая на ступеньках и вновь поднимаясь. В голове было совсем пусто, мысли будто кто-то удалил или переключил в режим ожидания. Словно при одном упоминании чужого имени срабатывал рефлекс «бей и беги к нему». Лера бежала за ним, но не успевала, крича что-то в след, видимо, для введения в курс дела хотя бы минимально. Дверь в кабинет информатики была открыта, вокруг учительского стола образовалась целая толпа обеспокоенных учеников, вот только самого Серёжу Олег нигде не видел. Кто-то из учеников упал в обморок? Выпускники не справились со стрессом и подрались? Где носит Сергея? Почему его нет в кабинете? — Разошлись! Хоть Олег ничего и не вел у 11 класса, его всё равно все уважали, а яростный голос придавал уважения и вызывал толику страха. Как по команде, все одновременно отошли в сторону и смотрели на учителя как нашкодившие котята. — Олег Давидович, Сергей Викторович. Олег дальше не слушал. Он подбежал ближе и упал на колени. В центре кабинета лежал Сережа. Он был мокрым, а его щеки горели огнем. Локоть украшала ссадина, видно, поцарапался, когда падал со стула. Прикасаясь ладонями к щекам, казалось, словно его опалило пламя. Стараясь привести информатика в чувство, Олег поджимая губы, похлопывал младшего по лицу, но в ответ получил одно молчание. — Врача вызвали? — нервно, на грани шепота. — Медсестры нет на месте, — тихим голосом ответили из толпы. — Лер, звони в скорую. Макарова ничего не ответила — сразу достала телефон. — Юлия Валерьевна, вот! — Боже, Олег, что с ним? Пчелкина появилась как раз вовремя. Достав салфетку из маленькой сумочки, она смочила ее водой и, присев, приложила ко лбу информатика. — Не надо скорой, Лера, держи ключи, открывай мед кабинет. Олег хотел уже возразить, применив всё своё гневное очарование, но Юля, заметив это, опустила руку ему на плечо в похлопывающей манере. — Он просто переутомился, Олеж. Давай, неси его на раскладушку. Поднимая рыжего с пола, Олег слышал, как тот поскуливает, словно щенок. Сережа жался к грудной клетке, точно так же по ночам жмется ближе, как будто хочет стать с ним одним целым. По пути в медицинский кабинет Олег разглядывая Сережу и решил, что его рыжее приключение и впрямь переутомилось. Ночи становились короче, а в Питере во всю уже настала пора «белых». Сережа уже третий день ныл, что не может найти свою маску для сна. При свете он спать не может, потому и утыкается Олегу в грудь. А потом Волков вспомнил, как сильно у него болела голова и этой ночью поспать совсем не удалось. По пути, не смущаясь женской компании, Олег нес на руках словно сокровище, попутно наклоняя голову к чужому лицу, проверить дыхание или потереться подбородком о щеку в качестве поддержки. Олег нес Сережу нежно и аккуратно, как будто тот не спит, а переживает пулевое ранение. Зайдя в пустой медицинский кабинет, Олег не отрывал взгляда от Сережи, осторожно его укладывая на кушетку. Лера молча передала свой вязанный кардиган в руки ничего не понимающего Олега, только после того как девушка указала на учителя, Олег понял и кивнув. Сложив вещь так словно это подушка и осторожно поднял голову Серёжи, подложил чужой кардиган, так что бы ему было комфортнее. — Макарова, свободна, — устало произнесла Юля, пододвинув себе и Олегу стул. Дождавшись пока ученица уйдет, завуч взяла холодную руку Сережи сжимая в поддержке и продолжила, — а ведь я домой его отправляла. Ещё до обеда заметила, что он приболел. Олег уставился на девушку, как на врага народа: — Почему мне не сказала? Мы же виделись, — шепотом, почти обижено, произнес он. — Не знаю, Олеж, — держа чужую, она уставилась на Олега, что перебирал рыжие локоны, иногда касаясь подушечками пальцем лба, словно ничего не понимая, — не знаю. Они так и просидели до звонка. Олег гладил Сергея по плечам, утыкался в его шею, прощупывал пульс, словно он не спит, а лежит на больничной койке при смерти. Юля в это время меняла нагретые салфетки на холодные, а потом долго смотрела то на Олега, то на Серёжу. Анализировала. Когда перемена кончилась, Олег так и остался сидеть подле Сергея, и Юле пришлось силком его выпроваживать, пытаясь объяснить, что Серёжа спит и ничего с ним не произойдет, а у кое-кого занятия, кое-кто сильно ждут. В ответ на это Олег выкатил целую речь о том, как ему плевать на восьмиклассников и эту школу, за что получил подзатыльник и был выставлен за дверь. Спускаясь по ступенькам, он всё не понимал, как не заметил, что Сергей заболевает. Нападки и обиды на себя усиливались, когда он вспоминал, что позволил утащить себя в учительскую, когда в нем особенно сильно нуждались. Винил себя, за то что не наплюнул и не пришел в кабинет информатики во время урока, что ушел утром настолько рано и не заметил всё с самого начала. Быть может, если бы увидел его утром, остановил чрезмерно высокое чувство долго, оставил дома, и болел бы Сережа спокойно с миской бульона и пакетом мармелада дома. А не на больничной кушетки, даже если она расположена в школе. — Чего такой смурной, Волче? На ступеньках с улыбкой до ушей стоял Вадик, прокручивая в руках один из своих шурупов. При виде него, у Олега моментально возник план и четкая цель. — Вад, у тебя занятия есть? — Отдыхаю, дружище, домой собираюсь. Схватив трудовика за плечи, Олег словно был готов расцеловал его, на что Вад, вовремя спохватившись, сбросил чужие ладони со своих плеч, что-то бурча про то, что его принцесса будет этому не рада. — Замени меня, Вадик, пожалуйста, мне бежать надо, — глядя в глаза, Олег старался применить всю свою искренность и доброту, — ну, очень надо. Вад смотрел с недоверием, словно ещё секунда, и его подставят. Но не сумев отвести взгляда, поддался и осторожно кивнув, тут же заткнул уши руками от громкого визга. — Спасибо, Вад! — побежав в сторону турникетов и на ходу доставая телефон, Олег обернулся, — У меня там 8В, ужасно ждут тебя. — Стоп, что?! — Вадик почти начал бежать вслед. — Тот самый 8В, что пытался поджечь инвентарь на заднем дворе? — Спасибо, дружище, — эхом донеслось из коридора. Вадик так и остался на месте, обдумывая что взять с собой: бронежилет или Библию. *** Проснулся Сережа в полной тишине. Даже дома, всегда присутствовали тихие звуки — из гостиной шумел очиститель воздуха или кондиционер, а на кухне что-то жарились, и запах ужасно манил проснуться поскорее и пойти завтракать. Но сейчас пахло медикаментами, было абсолютно тихо, а самое главное — он был один. Вскочив с качающей кушетки, Сережа не сразу смог сориентироваться в пространстве и вспомнить, что находится в медицинском кабинете, где медсестра была, от силы, раз в неделю. Резкая боль пронзила виски, и Сережа моментально пожалел о том, что встал и осторожно вновь лег, так что бы не причинить себе боль. Но мигрень в ответ на это, лишь ударила сильнее. Похлопав себя по карманам, он понял, что телефон, скорее всего, остался на столе — в кабинете информатики — а значит связаться не с кем. А самое главное он даже не помнил, как здесь очутился. Повернувшись на бок, лицом к окну, Сергей аккуратно отодвинул закрытые жалюзи, и мягкий закатный свет проник в тонкую щель, ослепив информатика на несколько секунд. Время близится к вечеру, значит уроки, как и факутальтивы, он пропустил. Чувство вины прогрызает кости, вырывается из лёгких наружу, а слезы сами накатывали при одной мысли, что он подставил своих выпускников, которые так рассчитывали на него и по всей видимости, свалился на пол объясняя третье задание второй части ЕГЭ. Вытирая мокрые щеки, хотелось плакать сильнее от мысли, что при любом движении голова лишь сильнее раскалывалась, а поток слез вызывал жгучую боль в горле. Внезапно тишина была прервана тихими, но по ощущениям спорными голосами за дверью. От бессилия Сережа не мог даже приподняться, чтобы попробовать угадать силуэты — он так и остался лежать на кушетке, вытирая щеки и расчесывая глаза, пока не услышал, что за стенкой стихло, а дверь осторожно приоткрылась. В одно мгновение вся тревога пропала, а запах медикаментов заменился на приятный парфюм. Тот, что Серёжа сам выбирал в одном из лучших парфюмерных магазинов города для подарка. Для Олега. Осторожные шаги тут же сменились на широкие, громкие. Олег буквально сорвался на бег, увидев открытые глаза на кушетки и стоял рядом уже через секунду, аккуратно хватая Серёжу за руку, чтобы огладить его ладонь большим пальцем. Улыбаясь, Волков смахивает тихие слезинки с щек, а после аккуратно перебирает спутанную челку. Сережа улыбался в ответ. Этот человек рядом с ним лучше всех знал, как избавить его от тревожности. Обмениваясь взглядами, они словно общались. В немом разговоре Олег узнал, как рыжий себя чувствует, а тот ответил, что не стоит переживать. Пришлось поднять его ладонь и прикоснуться к ней губами, отвечая «По-другому не могу». Сережа покрылся румянцем, не тем, что предвещает температуру, а иным — любовным. Заметив это, Олег всё равно нахмурился и вновь приложил ладонь ко лбу, проверяя температуру. После чего, приподнявшись со стула, он так же нежно прикоснулся губами ко лбу, но уже в виде поцелуя. Отстранившись, улыбаясь одними глазами, почти шепотом произнес: — Поехали домой? Сережа был согласен поехать с Олегом куда угодно: в другую страну или на другую планету, абсолютно не важно, где он находится и что находится вокруг, пока он держит его руку. — Поехали, — всё так же шепотом, по большей степени, из-за ужасной боли в горле. Хватаясь за протянутые руки, что осторожно поднимали его вверх, Разумовский чуть вскинул брови. Олег уже готовился подхватить его на руки, на что сразу же получил неодобрительное мычание. С пурпурным румянцем Сережа крепко отстаивал своё право пойти самостоятельно. Олег долго смотрел на него, пытаясь оценить, не врёт ли тот и не хочет ли немного побыть ленивцев, и в итоге, крепко сжал его ладонь в своей, второй рукой приобнимая за талию, словно этот рыжик получил огнестрел, а не свалился от переутомления и высокой температуры, острожными шагами повел к выходу. Выйдя из кабинета, Сережа тут же увидел Юлю в компании ее парня, полицейского — Игоря Грома. Девушка нежно поправляла ворот кожаной куртки и что-то шептала на ухо, пока парень недовольно смотрел в пол, изредка кивая. — Ребят, мы пошли домой, — неожиданно с ласкового и нежного тона Олег перешёл на более раздражающий, так и желая разглядеть узор школьной стены вместо того, чтобы посмотреть на собеседников. Сережа непонимающе огляделся, замечая, как и ухажёр Юли недовольно закатил глаза, но после очередного шёпота от девушки, постарался улыбнуться. — Серёж, как ты? Расцепив объятия, Пчелкина подошла к коллегам и прикоснулась ко лбу Серёжи, оценивая масштаб бедствия. — Оставайся завтра дома, Дима тебя подменит. — Юль, да как так! — повысив тон, Сережа тут же пожалел, ведь начал задыхаться от кашля. Говорить было до ужаса неприятно, от падения из-за раздирающего кашля спасала лишь крепкая ладонь Олега, — Димка же сисадмин, он не знает мой предмет, — уже более осиплым шепотом добавил. — Дима хороший специалист, — Гром, облокотившийся о подоконник, встрял в разговор, пытаясь быть максимально учтивым, видимо, всё как Юля ему советовала, — Но он не учитель, не будь так строг к нему. — Конечно, Серый, уже как есть, настоящего профессионала сложно заменить, — добавил Олег, смотря в глаза своему парню с предельной нежностью, после чего медленно перевел взгляд к окну, — Как некоторых, — более тихо. — Что ты там вякнул? Гром уже вскочил с насиженного места. От разборок остановила Юля, сдерживая своего парня. Олег даже не шелохнулся, не смотря на Серёжу, что буквально вжался в парня. — Мы пойдем, такси уже заждалось, наверное. Олег пошел к выходу, глядя строго прямо, но не спеша, так чтобы Серёже было удобно. Подойдя ближе, Юля передала ему его пальто, на что он благодарно кивнул и хотел даже обнять, да вот только Игорь так и пытался испепелить его глазами. Шли они медленно. Уже возле лестницы Сережа оглянулся назад, желая махнуть рукой в знак прощания, но Олег его опередил, резко остановился и развернулся. — Ах, да, Юль, я завтра к третьему приду, попроси Вадика заменить, он не откажет. — Не думаю, что он вернётся в твой кабинет после того, что там устроил восьмой класс. Олег улыбнулся, потихоньку разворачиваясь обратно. — Вернётся, Юлька, вернётся. Сережа недоумевающие смотрел по сторонам. Казалось за время его отключки произошел целый апокалипсис, но все считают нормой не посветить его в курс дела. — Не нравится мне этот Олег, на террориста похож. Спускаясь с лестницы информатик так и слышал громкий, недовольный тон бойфренда Пчелкиной. — Да ладно тебе, Игорь, у тебя все террористы, психопаты и убийцы, — Оглянувшись Сережа увидел, как Юля обнимала своего парня и смотрела на Сергея в ответ, улыбаясь и словно крепко поддерживая во всём. Перед выходом Олег остановился и отпустил руку, помогая надеть пальто, а после быстро опустил взгляд на небольшой пакет, который до этого момента Сережа совсем не видел, начал что-то искать. Он с любопытством заглядывал внутрь, за что Олег щёлкнул Серёжу по носу за его любопытство, словно приговаривал «Любопытной варваре на базаре нос оторвали» Отвернувшись от Олега, Сережа посмотрел на улицу сквозь стеклянные двери. Дождь давно закончился, но даже в проходе чувствовался мягкий аромат асфальта после дождя. Ветер так и продолжал качать опушки деревьев, а поблизости стояла жёлтая машина, водитель которой выглядел крайне недовольным. Неожиданно на плечи Серёжи опустилось что-то очень мягкое и запредельно родное, повернув голову, он узнал свой белый шарф, тот самый, который искал утром. Олег заботливо его укутывал, так усердно, что закрыл рот и нос, оставляя открытыми лишь глаза. Приспустив шарф, Сережа улыбнулся, специально для Олега, после чего, взяв его за руку, открыл дверь. В такси они ехали молча. Разумовский устроился на чужом плече, рассматривая пейзажи. До дома ехать от силы шесть минут, а по вечерним питерским пробкам пешком добраться гораздо легче, но Олег так не считал. Уже в квартире он помог разуться, и, как настоящий джентльмен, снял с Сергея пальто, заботливо передавая его любимый фиолетовый халат. — Не перевелись ещё рыцари в этом веке, — хриплым голосом прошептал Сережа, накидывая на плечи одежду. — Стараюсь тебе соответствовать. Развернувшись, Сережа хотел было что-то сказать, но тут же заметил в руках Олега пару ярких фиолетовых тапочек с огромными помпонами. Олег улыбался и постукивал тапочками друг об друга. — Нет, — решительно ответил Сережа, стараясь пройти к кухне, но ему ловко перекрыли все пути отступления. Олег уставился на него с огромной улыбкой, кивая, так и отвечая на чужое громкое нет, решительное «Да». — Ты болеешь, так что я главный, — опустив одно колено на пол, Олег поднял взгляд, осторожно приподнимая чужую ступню, — надевай туфельки, Золушка. Недовольно натянув тапки, Сережа хмурится, но тут же получает короткий поцелуй в губы, за что Олег в ответ получает такой же быстрый подзатыльник и нотации о том, что болеть ему запрещено. На кухне хотелось скакать от счастья. На столе стояла куча фруктов, нарезанной морковки, а самое главное — сборище необходимых таблеток, собранных в одну маленькую кучку. — Серый, ты пока садись, а я сейчас организую тебе лечебный ужин. За считанные минуты перед Серёжей оказалась тарелка недавно сваренного бульона, пшенка с отварной курицей, стакан ещё горячего компота и маленькое блюдце с таблетками. — Красная — это нурофен, выпей скорее, — Олег придвинул блюдце поближе, намекая взять таблетку, что Серёжа без промедления выполнил — головная боль напоминала о себе каждую секунду. — Остальные выпьешь после еды, хорошо? — с долькой переживания, Олег осторожно присел рядом, разглядывая чужое лицо. Но его уже не слушали: Сережа накинулся на еду, с удовольствием смакуя каждую ложку бульона, что так приятно согревал и утолял боль в горле. Внезапно остановившись, парень осмотрел стол, а после уставился на Олега, который смотрел лишь на него всё это время. —Почему ты не ешь? — с полным непониманием ситуации он кивнул на суп. — Я не голоден, Серый, кушай. Оценивающим взглядом Сережа уставился на парня рядом, словно в его глазах установлен личный детектор лжи Олега Волкова. Пару минут разглядывая и вердикт вынесен: Олег Волков лжет. Вскочив со стула и почти запутавшись в своем собственном халате, Сережа молча достал вторую тарелку и налил немного бульона. Поставив перед Олегом и всучив ему в руки ложку, он принялся накладывать второе, что так же быстро очутилось рядом. — Приятного аппетита, Олег, — присев обратно на свое место, рыжий вновь взялся за ложку. Улыбнувшись, Олег прошептал тихое «И тебе». На второй ложке пшенки Разумовский устал ужинать в тишине и потребовал рассказать всё, что произошло сегодня. Олег с неким уважением начал пересказывать всё начиная с доклада грустного ученика, что держит на него обиду за отобранную кепку. Олег рассказал даже про то, как их трудовик Вадик чуть не подрался с восьмиклассниками. Оказывается, не увидев за учительским столом требовательного Волкова, ученики сошли с ума, весь урок кидались в трудовика сначала смятыми бумажками, а после и вовсе схватили противогазы и стали его пугать, забираясь под партами и выскакивая в самые неожиданные моменты. С этой истории Сережа хохотал даже, когда Олег начал мыть посуду. На вопрос, как он смог уладить недовольство самого ранимого учителя, Волков с неким сожалением ответил, что пока идёт учебный год, ужинать они будут втроём, а первые недели лета и вовсе вчетвером: с Вадом и его восточной принцессой. — А как прошла беседа с родителя? — удобно устроившись на кухонном стуле, Сережа крутил в руках лекарство, ожидая, пока Олег не нальет ему воды. Взять воду самостоятельно Волков запретил, ссылаясь на болезнь и свою заботу. — Перенес на четверг, — Подав кружку с объёмным изображением собаки, что они выиграли в какой то акции из супермаркета, Олег заметил вновь обкусанные губы, — Сереж, не переживай. Эта встреча — обычная формальность. Сережа так и не поднял голову, с интересом разглядывая таблетку в своих руках, даже не заметил, как осторожно Олег подошел, почти в притык и приподнял его за подбородок. — Твоё здоровье намного важней. — Ты поэтому сбежал с уроков и приготовил мне целый пир? — Улыбаясь, Сережа помнил, что сегодня у Олега занятия чуть ли не до четырех часов, а после должна была быть встреча с родителями. Срастив все факты, в груди разливалась тепло от чужой любви, а на кивок и хитрую улыбку напротив, Сергей взял его за руку, отпрянув ее от своего подбородка и внезапно вскочив отдал свой размазанный поцелуй в щеку на растерзание чужому сердцу от нежной любви. Но веселье длилось недолго, ровно до момента, пока в ванной Олег не перехватил Серёжу и под предлогом вкусняшки не заставил закрыть глаза-открыть рот, а после предательски пшикнул лекарством в самую глубь горла. А ведь главное, Сережа ненавидел все пшикалки и требовал от Олега выкинуть из аптечки всю эту дрянь немедленно в окно, даже сам однажды устроил спасительную операцию имени себя и в один из простуженных дней собрал в пакетик пыточные штуки и выкинул их в мусоропровод. Вот только на утро его снова обдурили. Последний совсем не понимал, откуда он достал это орудие пыток, если за мусором машина приезжала рано утром, а из дома Олег даже не выходил. Неужели он прячет их там же, где и кофе? Оставив заметку вновь найти тайник, приняв все лекарства, Сережа умостился в гостиной перед телевизором. Включали они его редко, разве что посмотреть онлайн кинотеатр. — Как ты себя чувствуешь? — с кружкой в руках Олег вернулся из кухни, закончив с уборкой. Присев рядом на диване, он осторожно передал теплый компот из летних ягод. — Намного лучше, — голос всё так же хрипел, но по ощущениям, правда, стало полегче. Больше не трясло от головной боли, а щеки стали белоснежными, как и раньше. Оглядев его с головы до ног, Олег кивнул — убедился. Время подходило ко сну, мягкий солнечный свет продолжал освещать квартиру, а Сережа устроился на чужом плече, закинув ноги на диван и скинув ужасные тапочки. — Поехали за новыми шторами? — Олег прервал тишину, размышляя вслух. — Думаю, на Ленинский или Малогородскую заедем. Возьмём такие, чтобы можно было труп в них завернуть и фонариком посветить, а его видно не было. — В спальню? — приоткрыв один глаз, Сережа внезапно заинтересовался. — В спальню и в гостиную. — Тогда и новые жалюзи для кухни возьмём, — Довольно закончил. Сережа чрезмерно сильно любил ходить в магазины, не важно за одеждой или интерьером. Все вещи в шкафах и вся мебель выглядело ужасно хорошо, словно они живут не в Питере, а Венеции, а сам Олег с Сережей — крупные миллионеры. — И новые жалюзи. Поймав руку Олега, Сережа сжал её в своей. Он неспеша стал водить указательным пальцем по линии жизни, подушечкам пальцев, не пропуская ни одну фалангу, нежно поглаживал и обязательно тщательно рассматривал. Вдруг что изменилось, пока он спал в медицинском кабинете? — Почему с Игорем поругался? Внезапно Сережа вспомнил то, что его удивило ещё тогда, в школе. Подняв голову с плеча, он увидел, как Олег отвел взгляд, недовольно бурча что-то под нос. — Олеж, я не слышу, — шепотом произнес тот и крепче сжал чужую ладонь. — Говорю, индюк он напыщенный. Уверяю, он ни одну задачку из школьной программы не решит, — бурча себе под нос, Олег был похож на старого деда, что в моменте очень повеселило, — Говорил, не будить тебя, дать отоспаться, а ты уже семь часов спал, я всё скорую вызвать хотел, а он не позволял. И Сережа вспомнил о том шуме за дверью. Оказывается, это Олег с Игорем перепирались, яростно, но тихо, чтобы не разбудить. — А ты так переживал за меня? — улыбаясь, Сережа поймал момент, когда Олег развернулся к нему. Немного смущенный, но четко нацеленный на правду. — Ужасно, — глаза горели искренностью. Олег поймал вторую ладонь и сжал в своей точно так же, как это делал Сергей. — Ты меня очень напугал и, — остановившись, Олег отвел взгляд, — И я чувствовал, что могут потерять тебя, хоть и понимал — это обычная простуда. Но мне было так страшно, — закончил уже шепотом. — Олег, — мягко улыбаясь, Сережа отпустил его ладонь, что заставило нервно дернуться пуленепробиваемого парня. Сергей нежно прикоснулся к его подбородку, осторожно поворачивая его к себе, что бы встретиться взглядами. — Прости, что напугал. Прости, что не сообщил о том, что плохо себя чувствую утром или ещё тогда, ночью. Опустив взгляд, ладонью Сережа провел вдоль грудной клетки, остановившись возле его сердца, а сам глубоко вздохнул, продолжая. — Иногда мне кажется, что я совсем не справляюсь. Столько дел, столько обязанностей, а я всех подвожу. Сейчас ведь экзамены, как я могу болеть в это время? Внезапно Олег уткнулся Серёже в грудь, уложив голову ему на плечо и крепко обнимая. — Пожалуйста, давай будем справляться вместе. Не молчи, когда тебе плохо. Кричи, когда страшно, я всегда буду рядом и всегда тебя поддержу, — отпрянув, Олег заглянул в глаза и получив долгожданный согласный кивок. Прикоснувшись ладонью к мягкой щеке, Сережа вспомнил, как вчера кидался гелем после бритья, а приблизившись, смог почувствовать этот же запах. Целовать Олега от шеи до самых губ — самая приятная дорога на пути к чужому сердцу. Волков всегда отвечал взаимностью, даже в первый раз, когда им было около пятнадцати. Тогда они впервые сбежали ночью из детского дома и любовались видом разводных мостов, лишь изредка осмеливаясь полюбоваться друг другом. Олег всегда сам подставлял шею, а потом ловил чужие губы, поглаживая длинные рыжие волосы — обязательно убирал их за ухо. Сережа крепко верил, что их чувства не судьба или внезапный роман, а настоящая любовь, которую они построили из зачатков доверия и нежности друг к другу. Они оба верили, что эта любовь выше всех слов, действий, людей. Они знали, что только эта вера — единственное, что их спасает от бессонных ночей и тревожностей по пустякам.