Сделка с тёмным миром

      С каждой минутой струна терпения внутри Драко трескалась. Когда он смотрел на долгие прощания подруг — молчал. Когда вёл Грейнджер до ближайшей точки аппарации — молчал. Когда оказался в квартире — также не проронил ни слова. Все внутренности уже разорвались от передозировки чистейшей ярости, которая металась внутри. Но лицо мужчины не выражало ровным счётом ни-че-го.        И только когда Гермиона открыла рот, издавая свою пламенную речь, Малфой не промолчал.        — До конца месяца я каждый день буду ходить к Луне, помогать, — ровным тоном озвучила она. Словно говорила о чём-то неважном.        — Нет.        — Тебя никто не спрашивал, Малфой. Мне плевать, что думаешь ты, потому что ходить в Мунго буду я.        Казалось бы, вот он — Лис. Хладнокровный. Дисциплинированный. Взрослый мужчина, способный контролировать свои эмоции.        Но последняя струна треснула, не издав ни звука.        — Блять, ты нихуя не понимаешь, что ли?! — Малфой подорвался со стула, от чего тот отлетел назад. — На нас охотится ебаная половина Лондона! Каждый наш шаг могут увидеть! Ты это осознаешь?!        Лис в два шага оказался подле Саломеи, смотря на неё сверху вниз. Действие оборотного зелья спало, от чего ведьма вновь видела его ледяные глаза, которые сейчас искрились от переизбытка эмоций.        — Осознаёшь, блять?!        — Не ори на меня, придурок, — прошипела она, скрещивая руки на груди. — Они охотятся на Сьюзан, а не на Гермиону.        — Да ты вообще простые вещи не складываешь?! Тебя могут легко выследить, твою личность, может быть, уже давно раскрыли!        — С чего бы? — она приподняла бровь вверх, не понимая, откуда взялись такие умозаключения.        От этого жеста Малфой чуть истерично усмехнулся, делая шаг назад. Он разорвал их круг.        — В преступном мире нет никакой честности, Грейнджер. Даже в правилах клуба Забини. Добрая половина убийц, наркоманов, бизнесменов уже знают, что ты — подстилка Лиса.        — Заткнись! — её маска спокойствия спала. — Не смей даже произносить эти слова.        — Я лишь цитирую то, что слышал. Тебе, блять, опасно, появляться на людях. И даже сегодняшней вылазкой мы очень сильно рисковали, — на несколько мгновений Драко показалось, что он донёс крупицы здравого смысла до ведьмы.        — А мне плевать. Я знала, на что иду, когда соглашалась на работу под прикрытием. Знала, что могу умереть, помогая достать истину. Пусть меня убьют. Похуй.        Все предохранители сорвались.        Взор Малфоя заполонила красная пелена.        Он не помнил, как вновь оказался у Грейнджер. Не помнил, как они оба оказались у стены. Но точно помнил ощущения пульса под своими пальцами. Её горящей кожи. Лис чувствовал чужое сбившееся дыхание на своей щеке, видел, как подрагивали искусанные губы.        — Ты заключила сделку со мной. Наши жизни связаны. И я, блять, не позволю тебе подохнуть.        Гермиона хрипела, хватая губами воздух. Кислород перекрывала стальная хватка на её шее.        Драко смотрел в глаза Саломеи. В эти карие глаза, в которых просвечивался ужас и что-то… похожее на восхищение.        Нет.        Это отрезвило Лиса.        Он тут же убрал руку, отскакивая от ведьмы, словно от огня. Мужчина и сам не чувствовал, как его грудная клетка ходила ходуном. Драко смотрел на её слегка остекленевшим взглядом. Нет, такого просто не может быть.       — Ма-малфой… — прохрипела она, растирая покрасневшую кожу на шее. — Всё это время я следовала твоим правилам. Жила по твоему распорядку. Делала то, что велел ты. Но мы ведь равны. Наши жизни…       Она закашлялась, хватая безмолвными движениями губ такой нужный ей кислород. Мужчина же всё это время пытался вновь взять себя в руки, выстроить самые крепкие заслоны в разуме и запихнуть эмоции куда подальше. Ему нужна ледяная голова, а не взрыв.       — Наши жизни связаны в равной степени. Тот охранник мог убить тебя. Но я почему-то не ору здесь и сейчас. Я на многие твои выходки закрываю глаза, не смею учить тебя. Так что и ты не смей учить меня.        Ведьма хотела отойти от стены, но её ноги затряслись, отчего она упала на пол, но всё ещё оставалась в сознании. По её щекам не текли слёзы после пережитого, она не кричала на него и казалась куда более уравновешенной, чем он.        — Ты можешь хоть приклеить меня к этому ебучему стулу, — злостно выплюнула она, — но я всё равно пойду к Луне и буду ей помогать.        Драко и сам не понял, в какой момент он также оказался на полу, вот только не возле Гермионы, а на другом конце комнаты. Магические огни погасли. Лишь свет далёких фар от проезжающих машин освещал пространство. Но это было лишь на миг.       И вот, Малфой и Грейнджер, словно побитые звери, забились по углам, чтобы зализать свои раны. Никто из них не открыл рот и не проронил ни слова. Руки Лиса дрожали. С ним никогда подобного просто не происходило. Он дисциплинировал своё тело, в особенности — руки. Даже во время волнительных заказов ни одна мышца не дрожала.       Сейчас же он смотрел на ладони, которые двигались туда-сюда, и ничто их не останавливало. Мужчина не мог найти ответа на множество вопросов в его голове: откуда столько эмоций, почему он позволил себе повысить голос, почему он поднял на её руку? Всё это убивало Драко изнутри, отравляло медленно, но точно в цель.        Он прокручивал слова Грейнджер, за которые смог уцепиться, пока был в состоянии слышать. И… она была права. Малфой учил жить ведьму по его правилам. Он всегда пёкся о её жизни, не думая про себя. А ведь девушка переживала за него также, потому что могла погибнуть.        Дрожащими ладонями Драко впился в волосы и обречённо выдохнул. Фантомное ощущение шеи Гермионы до сих пор преследовало его. Хотелось вымыть руки, содрать слой кожи с них. Лис хотел вырвать себе когти от того, как поступил с ней. Запах жасмина сейчас не успокаивал, как раньше, а лишь побуждал к ещё более безумным вещам.        — Грейнджер, — прочищая горло, прошептал Малфой. Он прислушивался, ожидая хоть какого-то шевеления с её стороны, но оглушающая тишина, словно хозяйка, гуляла по этой комнате.        — Саломея…       И снова тишина. Нарастающая тревога охватывала мужчину, но он старался вести себя спокойно. Когда она не ответила и на свой позывной, то, сделав глубокий вдох, Драко прошептал так тихо, что даже он почти не услышал:       — Гермиона.        И вновь проезжающая машина ослепила комнату. Малфой увидел, словно время замедлилось, как ведьма обнимала себя за колени, опустив туда голову. Как только она услышала своё имя, то тут же приподнялась, осматриваясь.       — Я… не должен был срываться на тебя, — всё погрузилось во тьму, но Драко знал, что Гермиона слышала его. Она слушала его. — Мы будем ходить к Лавгуд. Одну я тебя не пущу.       Ему хотелось сказать ещё множество слов, желание извиниться рвалось наружу, но невидимые руки опоясали и его шею, начиная душить. Он — Лис. Никогда и не перед кем не извинялся даже за самые свои зверские деяния. Но те… те люди были лишь заказами, а она — часть его жизни.        И Драко Малфой только что чуть не убил самого себя.        Гермиона молчала. Долго. Она всё также сидела и смотрела на него. Внимательно, будто видела не Лиса, не Малфоя, а кого-то ещё. Но мужчина не чувствовал, как её цепкий взгляд цепляется за что-то глубокое, сокрытое.       Послышались шуршание. Ведьма поднялась на ноги и медленно, будто волоча своё тело, поплелась в сторону своей кровати.       — Спокойной ночи, Малфой.       Это всё, что она сказала.        Мужчина откинул голову назад, ударяясь о стену за спиной, но было так плевать. Он не чувствовал тупой пульсирующей боли в затылке. Он не чувствовал ничего.

***

      Весь следующий день прошёл в полном молчании. Когда палочка Драко начала вибрировать, древко Грейнджер также разбудило свою хозяйку. Привычная утренняя пробежка прошла без заминок. Ведьма держала тот же темп, что и Малфой. Она не вставляла никаких колких комментариев, не просила остановиться или снизить скорость. Мужчина слышал её тяжёлое дыхание, но не слова.        Когда они оказались в зале, Гермиона тут же ухватилась за гантели, тем самым разграничивая их занятия. Она тягала железо, обливалась потом, иногда шептала что-то себе под нос. Малфой следил за каждым её движением, мысленно отсчитывал её подходы и время перерыва. Что-то заставляло его следить за ней.        Прошёл какой-то гребаный месяц с того момента, как Грейнджер оказалась подле него, а мужчина уже смог так быстро привыкнуть к её голосу.        Драко тряхнул головой, отбрасывая ненужные мысли, и продолжил выполнять свои упражнения. Вот только он не заметил одного. Неосознанно Малфой держал темп ведьмы, отсчитывая свои упражнения точно также, как и она.       Казалось бы, Лис должен радоваться. Грейнджер стала тенью, её не было слышно и видно, ровно так он и хотел жить, пока их клятва действовала. Но всё поменялось.        — Во сколько в Мунго? — первые слова, сказанные за сегодняшний день.        Они сидели на кухне на разных концах стола. Ведьма вновь читала книгу, в то время как Малфой чистил оружие. Монотонные действия помогали отвлечься от непрошенных мыслей, которые так и норовили пролезть через его ментальные щиты.       — В восемь. На том же месте, — это всё, что сказала Гермиона.        Она закрыла книгу, поднялась с места, задвинула стул, проходясь ножками по полу, от чего раздался неприятный звук, и покинула кухню.        Мужчина громко выдохнул, откладывая детали подальше от себя. Равновесие в их отношениях вновь нарушилось, и если неделю назад ему было плевать на это, то сейчас становилось сложнее. Они работали вдвоём, им нельзя было рушить этот баланс… ведь нельзя же? И как это вообще — работать вдвоём?        Все эти годы каждый из них спасал свою шкуру, прячась или нападая. Ни Малфой, ни Грейнджер не знали, как действовать сообща и поддерживать это гребаное союзничество. Они учились, наступали на грабли, запоминали. Вот только удары оказались больнее, чем каждый из них мог предполагать. 

***

      17 декабря, 2007 год.       20:00, больница Святого Мунго.       Гермиона улыбнулась, завидев подругу на лестнице. Чуть ли не переходя на бег, она упала в её объятия. Такие нужные, такие тёплые и родные. Руки Луны лечили её израненную душу.        — Мы же вчера виделись, — с нотками смеха и широкой улыбкой сказала Лавгуд.       Грейнджер понимала, что её поведение выглядит слегка странно, но если бы только подруга знала, отчего исходят такие порывы любви, то не стала улыбаться. Полумна сейчас являлась лучом света в её тёмном коридоре жизни. Она помогала вставать с колен и идти к цели, даже не подозревая этого. Гермиона видела в подруге свою привычную и родную жизнь, видела в ней мир, за который боролась ценой своей свободы.       Они все втроём прошли в кабинет Луны, всё также обходя охранные чары. Малфой молчал, не смея даже и слова лишнего сказать, что было на руку.        Гермиона до сих пор не знала, как относится к нему после вчерашней ссоры. Она даже не знала, как относится к самой себе. Ведь в тот самый момент, в это чёртово мгновение, когда его рука сомкнулась на её шее, когда кислорода становилось катастрофически мало и организм кричал о помощи, ведьма видела истинные эмоции Лиса. Видела то, что он так долго хоронил в себе, скрывал, закапывал и ломал. В тот короткий миг она ликовала, что Малфой позволил себе это.        Когда же осознание добралось до неё, то стало по-настоящему страшно. Грейнджер не переживала за свою жизнь, не пыталась выбраться из его стальной хватки или же вразумить, нет. Она, блять, радовалась тому, что этот ублюдок наорал на неё и чуть ли не задушил.        — Я до утра сидела с этими записями, Ми, это клад! — радостные возгласы подруги вывели ведьму из болота мыслей.        Она тряхнула головой, пытаясь влиться в разговор, который Луна вела с ней, и заняться работой. Гермиона ведь пережила вчерашний вечер не затем, чтобы рассуждать о разрушенной психике Малфоя.        — Они конечно закрутили формулы знатно, — колдомедик потрясла записями, — чтобы сбить нас с толку, эти гады покидали в основную формулу кучу радикалов, которые ни на что не влияют. Но это можно понять только в том случае, если правильно расположить общую формулу. Составить её геометрию.        Полумна вытащила свою палочку из халата, начиная выводить в воздухе химические вещества, связи и стрелки, образуя единую структуру. Её масштабы поражали. Серебряные линии мерцали в воздухе и покачивались от дуновения ветра рядом с ними, но свою функцию выполняли. Несмотря на то, что Грейнджер понимала смысл написанного, голова всё равно шла кругом.        — Но как?.. Они ведь должны…       — Вот! Я тоже так думала! И тут кроется главная прелесть, если её такой можно назвать, — с ухмылкой произнесла Луна. Она ещё раз просмотрела записи со своими пометками, что-то сверяя, после чего вновь начала чертить символы в воздухе.        — При воздействии на всю эту громадину соком мандрагоры и кровью единорога, можно деактивировать эти радикалы, — она ткнула древком в воздух, — и сделать их просто красивым украшением, не вынимая из формулы. Сок и кровь вроде и участвуют в реакции, а вроде и нет.       — Что-то похожее на катализаторы?       — Именно, — Лавгуд широко улыбалась от радости, что её мысли понимали.        Она переместила свои записи на доску, продолжая диалог, но уже с самой собой. Гермиона следила за происходящем, но нужные мысли вновь ускользали.        Боковым зрением ведьма улавливала силуэт Малфоя. Пусть он и прятался под оборотным, его движения, жесты и привычки она уже успела запомнить. Вот он ставит руку на стол, кладя на неё голову и, вроде бы, безучастным взглядом смотрит на девушек. На самом же деле мужчина следил за обстановкой, подмечал мелочи. Она видела не голубые глаза чей-то внешности, а серые, обрамлённые маленькими морщинками, ледяные, но почему-то не холодные.        Нет.       Драко не был безэмоциональным человеком. Это она уяснила ещё после неожиданной ночной тренировки, на которой отбивалась от его слишком сильных и реалистичных ударов. Он скрывал всё, что чувствовал, думая, что эмоции — проявлением слабости. Всё, что не помогало ему в работе, мужчина считал мусором и выбрасывал. Вот только он забывал, что они не пропадают по щелчку пальца. Они копятся, смешиваются, а затем ломают стену, выливаясь в цунами, от которого потом хочется вывернуть все внутренности наизнанку.        Гермиона вновь постаралась вернуться к обсуждению работы с Луной, но нить мыслей и рассуждений о Лисе уже не разорвать. Она тянулась дальше и глубже, манила, и ведьма не смогла противиться этому зову.        Всё также стоя у доски, Грейнджер уже почти в открытую смотрела на профиль Малфоя. Черты лица были расслаблены, от чего он казался таким спокойным, будто просто плыл по течению жизни.        На самом же деле Драко выгрызал каждый день своего существования зубами. Ведьма не знала его полной биографии, но факт того, что он потерял отца и мать, а после инсценировал свою смерть, говорил о не самой сладкой жизни. Она слышала, что освобождённым пожирателям смерти после войны жилось намного хуже, чем повстанцам во время нашествия Тёмного Лорда.        Малфой потерял всё, но продолжал жить. Ушёл в другой мир, поставив его на колени, но оставаясь наедине с самим собой. Он не подпускал даже Блейза — единственного человека из «прошлой» жизни, который знал о секрете.        Где-то далеко, под маской Лиса скрывался Драко Малфой, который прятал все свои слабости, чтобы казаться монстром. Сколько же раз он хотел видеть страх в глазах Гермионы, когда она находилась рядом с ним. Мужчина желал, чтобы она боялась его, считала машиной для убийств, но только не человеком.       Может, Грейнджер и хотела этого также сильно, как и он, вот только нихера не получалось. Она пыталась, но… всё то были вспышки гнева, которые спустя время тлели. Пелена спадала, и ведьма вновь видела убитого горем и одиночеством мужчину.       Гермиона сделала глубокий вдох, пытаясь подавить мысли и эмоции, которые они взывали. Чёрт, нет. Она не может, не имеет права. Они ведь живут в разных мирах, просто обстоятельства заставили столкнуться, но через некоторые время дороги жизни вновь разойдутся.        Грейнджер не могла желать быть с ним рядом. Не могла наслаждаться тренировками с ним, его профессионализмом и подходом к каждому делу. Не могла! Но именно это она и делала.        Восхищалась тем, каким он стал. Диссонанс. Ведь ей жаль его, но одновременно с этим девушка и восхваляла его качества.        — Ми, попробуем сегодня избавиться от всей грязи и найти алмаз? — вопрос Луны вышиб ведьму из той пучины мыслей, в которую она попала.       Гермиона несколько раз проморгалась, слегка хмуря брови.        — Д-да, давай, — рассеянно ответила она, мысленно отвешивая себе подзатыльник. Нужно запихнуть все рассуждения о Малфое куда подальше, и в этот раз у неё получится.        Последний раз взглянув на мужчину, она увидела, как уголки его губ слегка приподнялись в подобии усмешки. Отчего-то Гермиона тоже улыбнулась. Но тут же одёрнула себя. Нет. Работа. 

***

      — Мерлиновы тапки, на следующей неделе я обязательно выпишу им смету на новое оборудование, — ругалась Полумна, размахивая палочкой.       Она носилась по всему кабинету из одного конца в другой, собирая осколки разбившейся колбы. Стекло не выдержало тех температур, которые требовались колдомедику, отчего разлетелось на множество мелких кусочков. Благо, что никого из волшебников не задело.        За несколько часов активной работы, Малфой даже рта не открыл. Хотя чему Гермиона удивлялась, он жил в одиночестве множество лет, привык молчать.       — Лаборант, — словно прочитав её мысли, Драко открыл рот. От неожиданного звучания низкого мужского голоса Луна остановилась, резко повернув голову в его сторону. — Остановись на несколько секунд.       Ленивым движением он вытащил своё древко из кобуры и в несколько взмахов все осколки некогда круглодонной колбы левитировали в воздухе, покачиваясь вверх-вниз. Выведя ещё одну руну, Малфой отправил стекло в мусор.        Когда небольшое представление закончилось, Полумна хмыкнула и кивнула, в знак благодарности. Если бы она только знала, кто на самом деле сидел в её кабинете, то… наверное, подруга просто пожала плечами и продолжила работу. Она умела относится проще к тем вещам, которые её не касались. И Драко был в их числе.        — Поставь несколько штативов на тот конец стола, — указала колдомедик, доставая новую колбу.        Гермиона послушно выполнила её просьбу. Она настроила высоту лапки, вставляя шланги от холодильников для лучшего охлаждения. Драко вновь уткнулся в какую-то безумно интересную точку в пространстве, выпадая из происходящего в лаборатории. Он даже не просил есть или пить, что начинало пугать. Лишь нужные дозы оборотного зелья для поддержания внешности. Их режим определённо сбился, потому что за окнами царствовала глубокая ночь, а стрелка часов давно перекатилась за единицу.        — Сделаем последнюю попытку и закончим на этом, — подвела итог Луна, запуская горелку вновь.       Ведьмы внимательно следили за происходящем в установке. Как вода медленно начинала кипеть, как несколько трубок начинали заполняться веществами, постепенно меняя цвет. Весь процесс шёл, на удивление, быстро, что одновременно радовало и пугало. Грейнджер впивалась взглядом в каждое изменение, тут же помечая это на бумаге. Как же ей не хватало работы с чем-то привычным и даже родным. Несмотря на то, что изучение химии стало вынужденным пунктом в работе под прикрытием, данная наука завладела частью сердца девушки.        — Сраные пикси, опять ничего, — разочарованно выдохнула Полумна, доставая колбу из-под плиты. Никаких видимых изменений не наблюдалось.       — Ты уверена, что оно должно поменять цвет?  — Гермиона отложила свои записи и подошла к колдомедику. Она осмотрела вещество под светом, пытаясь различить хоть какие-то внешние изменения от изначального варианта.        — Да. При сильном нагревании и добавлении перекиси кровь единорога и сок мандрагоры должны были исчезнуть. На время их испарения цвет бы поменялся.       — Давай завтра попробуем сделать эти этапы не совместно, а по очереди. Есть у меня такое ощущение, что такие температуры просто разрушают структуру перекиси, из-за чего не видно результата.       — Хорошо, — на губах Лавгуд появилась улыбка. Она уже не казалась такой расстроенной.        Гермиона улыбнулась ей в ответ. Подруга умела быстро отходить от неудач и вновь приниматься за работу, пробуя вновь и вновь. С возрастом её мечтательность пропала, но вот восприятие мира и переизбыток умиротворения — нисколько.       — Я вас провожу и закончу с уборкой, — Грейнджер хотела возразить и предложить помощь, но Полумна помотала головой, — мне нужна перезагрузка.        Ведьма лишь громко вздохнула, но всё же начала собираться. В этот же момент Малфой поднялся с места, разминая затёкшие мышцы тела. Его суставы хрустели ужасающе громко, отчего девушка пару раз вздрогнула, пока складывала свои записи. Когда она намеревалась взять пальто, мужская рука мелькнула слева от неё.        — Повернись, — чуть ли не приказным тоном сказал Драко, и Гермиона не смогла ему противиться. Она послушно встала спиной к нему, чувствуя, как тяжёлая ткань тут же легла на её плечи.        Когда они были в клубе, то играли роли любовников, отчего ведьма не удивлялась таким жестам, но сейчас… они находились в лаборатории, никакой страсти и отношений играть не нужно, а он всё равно вёл себя как джентльмен.       Спускалась троица в кромешной темноте. Больница Святого Мунго спала, и лишь трое волшебников до сих пор находилось в здании. Не исключено, что помимо них в научной части кто-то также засиделся допоздна, но либо он уснул, либо погряз в своих мыслях.       Морозный зимний воздух приятно обжёг щёки. Лёгкая сонливость, которая начинала одолевать Гермиону, тут же пропала, как и желание вновь быть на улице. Всё же хотелось поскорее оказаться в кровати и провалиться в сон. Она наслаждалась сегодняшней проделанной работой, но тело отвыкло от многочасового стояния или сидения в одном помещении без перерыва на свежий воздух.        — До завтра, — ведьма махнула подруге вслед, идя за Драко в сторону ближайшей точки аппарации.        Она видела, как цепкий взгляд Малфоя бегал по улице, выискивая любую опасность. Он не любил магическую часть Лондона, и причины были ясны, как день. Ведьма усмехнулась самой себе, стараясь поспеть за широкими шагами мужчины. Иногда Лиса можно было прочитать, словно открытую книгу, а сам он этого не осознавал.        — Пришли, — заводя за угол одного из домов, сказал Драко.        Он подхватил Грейнджер под руку и уже через несколько секунд раздался хлопок, знаменующий об их исчезновении с улиц магической части города. Кажется, в момент аппарации, Малфой смог наконец-то выдохнуть с облегчением и позволить себе немного расслабиться. Девушка же смотрела на привычные улочки в вихре магии с лёгкой тоской. Она так давно не гуляла по ним, не наслаждалась атмосферой и архитектурой. Мерлин, казалось, что её вылазки были так давно, хотя прошло всего два месяца. Надо как можно скорее заканчивать с заданием, сделкой и возвращаться к привычной мирной жизни.

***

      Тёплый душ помог привести тело и мысли в порядок. Грейнджер промокнула несколько раз полотенцем влажные волосы, собирая с концов остатки воды. Малфой в это время готовил ужин.       Это казалось таким абсурдным. В течении всего дня они перебросились несколькими фразами, но при этом спокойно сосуществовали в одной квартире. Будто и не было вчерашний ссоры, которая ударила по их хрупким отношениям.        Ведьма надела тёплые носки и, повесив полотенце, вышла из ванной. Как только дверь хлопнула, тут же послышался его голос:       — Иди есть.       Она молча прошла на кухню и села за стол. Перед Гермионой тут же появилась тарелка и приборы. Запах запечённой рыбы в сливочном соусе тут же ударил по рецепторам, вызывая громкое урчание в животе. Она схватилась за вилку, начиная с энтузиазмом есть.        Драко же сел рядом, но в отличие от Гермионы, он не ел. Возле него на столе стояла кружка с чаем.        — Ты чего не ешь?        — Не хочу, — кратко отозвался он.        Девушка сощурилась, потому что чувствовала ложь. Пусть Малфой и был редкостным засранцем иногда, но она помнила, что с момента их ухода из дома он ни разу не поел. Что-то не давало ему покоя и умиротворения.        Она не стала ничего говорить, молча продолжая есть.        Когда с поздним ужином было покончено, Гермиона поднялась с места, ставя посуду в раковину и тут же моя её. За этими монотонными действиями девушка принимала решение, стоит ли ей говорить эти слова Лису или же нет. Но когда тарелка оказалась на своём месте, то время на раздумья закончилось.        — Малфой, — Грейнджер развернулась, опираясь бёдрами о столешницу. Она поставила руки по бокам от себя, чтобы не так сильно виднелась её нервозность.       — Что? — спросил он, даже не посмотрев в её сторону, но Гермиона знала, что через мгновение их взгляды столкнутся.       — Спасибо.       И вот, дымчато-серые глаза прожигали в ней дыру. Они оба знали, что слова благодарности предназначались далеко не приготовленному ужину.       — За Луну. Это многое для меня значит.        Лис рассеянно кивнул, снова упираясь взглядом в стол. Только вот сгорбленная спина и опущенная голова ясно говорили о том, что он перестал держать ситуацию под контролем. Что сейчас Малфой гулял в своих мыслях и закапывал самого себя. Гермиона не стала мешать ему. Она тихо покинула кухню, оказываясь на своей кровати.       Эти слова нужны были скорее ей самой, чем ему. Ведьма увидела, как мужчина отреагировал. Как он смотрел на неё.        Драко до сих пор метался между выбором, которого уже нет. Грейнджер грустно усмехнулась самой себе, сидя в тёмной комнате. Он принял то решение, которого не совсем желал, а теперь… теперь поздно.       Но ведьма не собиралась его жалеть. Малфой пожинал плоды, а она лишь наслаждалась крупицами свободы в обществе подруги жалкие несколько часов.