wild

Нельзя уйти от своей судьбы.

Ф.Энгельс

***

      Жизнь полна неожиданностей. Случайность ли это или замысел судьбы? Иначе их первую встречу после долгих лет борьбы с биотерроризмом сложно объяснить.       Именно об этом Леон думал, когда встретился лицом к лицу с Джилл Валентайн в злосчастной канализации Алькатраса. Не успели они обменяться приветствиями, как опасность вновь подкралась к ним.       После этого всё произошло так быстро. Вирусы, монстры, злодеи — буквально ни минуты покоя.       Позднее, на фоне восходящего солнца, ожидая прибытия эвакуационной группы, Леон наконец-то смог внимательно оглядеть Джилл.       Она оказалась намного привлекательнее, чем говорили.       Леон знал о том, что Джилл пережила в Африке. Из отчетов он помнил о ее белых волосах, вызванных отсутствием выработки меланина в организме. Но сейчас перед ним стояла шикарная, подтянутая брюнетка со спортивной фигурой.       Джилл, словно почувствовав его взгляд, повернулась лицом в его сторону и еле заметно улыбнулась. Улыбка не ускользнула от Леона. Она не станет отрицать, что ей понравился его взгляд — в нем было что-то заинтересованное и внимательное.       Такое мимолетное мгновение, жестоко прерванное появлением вертолетов для эвакуации. Они все снова разойдутся, но Джилл и Леон обменяются красноречивыми взглядами, явно сулящими еще одну встречу. А может и не одну.       Вечером этого же дня, приняв душ в каком-то мотеле, Джилл получит одно короткое сообщение с неизвестного номера:       — Ужин?       И ей даже не нужно гадать от кого оно. И не раздумывая - соглашается.

***

      — Должен сказать, я действительно рад нашему очному знакомству, Джилл. — произнес Леон, поднимая бокал с красным вином.       — Я тоже, хотя, не думаю, что канализация это лучшее место для знакомства. — отшутилась она, поднимая собственный бокал в ответ.       Теперь была очередь Джилл рассматривать Леона. Без сомнения он был привлекательным мужчиной, элегантно одетым и утонченным. Леон был великолепным собеседником, с которым у них нашлось немало общего, помимо работы и общего травмирующего прошлого. Сама Джилл выбрала для этого вечера атласное темно-синее платье на бретелях, длиной чуть ниже колена. Ничего броского и кричащего, но элегантно.       Вечер протекал плавно и изящно. Джилл чувствовала себя расслабленно и приятно, наконец-то голову не забивали неприятные, клокочущие мысли.       — Ты же понимаешь, что после ужина ничего не будет? — небрежно спросила Валентайн, допивая ещё один бокал вина.       — Какого плохого ты мнения обо мне. Я и не рассчитывал. — ответ Леона позабавил обоих, заставив мелодично рассмеяться.

***

      Они оба знали, что солгали.       Вероятно, они знали, чем закончится их встреча еще тогда, когда столкнулись лицом к лицу в Алькатрасе. Эту искру просто нельзя было игнорировать. Она прошлась по ним как электрический разряд.       Поэтому прямо сейчас в номере роскошного отеля, в ресторане которого недавно они наслаждались ужином, Леон увлеченно осыпал плечи Джилл поцелуями. Стоя за её спиной, его руки плавно скользят поверх платья по её животу, мягко очерчивая бёдра. Вверх — вниз, медленно и чувственно.       И Джилл определенно очень горячо даже от таких легких ласк, она откидывает голову Леону на плечо, ощущая как его губы ведут дорожку от плеча к шее, а затем к ее щеке, слегка царапая кожу щетиной. Она сладко вздыхает и поворачивает лицо к нему, соединяясь с ним в поцелуе — томительном, сладком и разжигающим.       Руки Леона все также блуждают по ее телу, и она накрывает его ладони своими, следуя его движениям.       Когда они разрывают поцелуй, чтобы вдохнуть необходимый воздух, Леон скользит губами по основанию её шеи, вызывая дрожь.       — Синий определенно твой цвет. — он говорит это почти шёпотом, нежно и возбуждающе, как-будто боится спугнуть её. — Подчеркивает глаза.       У Джилл бегут мурашки по коже, она тихо ухмыляется в ответ:       — Только глаза?       Кеннеди хмыкает, а Джилл повернулась к нему, обхватывая его шею ладонями и втягивая в новый, более страстный поцелуй. Их языки сплетаются в жарком танце, следуя друг другу, то уступая, то перехватывая главенство. Его руки теперь скользят по ее спине, огибая изгибы ягодиц и бёдер, пальцами поддевает подол платья и нарочито медленно тянет вверх, задирая ткань до талии.       Её руки касаются его рубашки, такой же тоже атласной, невероятно приятной на ощупь, расстегивая одну пуговицу за другой. Достигнув цели, она проводит ладонями по его груди, скользит к плечам, обводя контур его бицепсов, аккуратно скидывая рубашку. Леон же одним движением полностью снимает её платье через голову.       Они прерывают поцелуй лишь на секунду, чтобы избавиться от одежды. Атлас бесшумно скользит на пол, плавно растекаясь у их ног. Два оттенка синего смешиваются и кажутся морем.       Джилл мягкими движениями направляет Леона, заставляя его сесть на большую кровать, чтобы оседлать его сверху. Она скользит ладонями по его плечам, покрывает его шею поцелуями, точно также как делал и он сам. Его возбужденные вздохи ласкают её слух и только сильнее распаляют. Ладони Леона опускаются на её ягодицы, несильно сжимая, вызывая её тихий стон. В отместку Валентайн игриво кусает его под подбородком, тотчас целуя в губы, явно извиняясь за шалость.       Она ведет руками ниже, слегка царапая его пресс, чувствуя, как напрягаются его мышцы. Достигает ремня, ловко его расстегивая. Железная пряжка с громким звуком падает на пол, но им абсолютно не до этого. Точно также умело Джилл расстегивает его штаны, Леон привстает, помогая приспустить их. Возбуждение Леона невозможно не увидеть и не почувствовать. Она сама возбуждена не меньше. Валентайн провела двумя кончиками пальцев по бугру члена, обтянутом боксерами, едва касаясь.       Но даже такой простой жест заставил Леона дернуться и недовольно выдохнуть.       — Дразнишься? — шепчет Кеннеди, касаясь и целуя Джилл в шею.       Она лишь усмехается, и в следующее мгновенье их позиции меняются. Джилл успела лишь удивиться тому, с какой легкостью Леон перевернул её. Он довольно ухмыляется, наконец стягивает с себя брюки с боксерами. И у Джилл дух завораживает от одного его обнаженного вида.       Мужчина вообще может быть таким красивым везде?       Леон опустился на колени у края кровати. Улыбка не сходит с его лица, когда он крепко обхватывает ее бедра ладонями, резко притягивая к себе. Валентайн охает, когда мужчина начинается целовать ее икры, медленно подымаясь выше, иногда царапая кожу щетиной, вызывая у неё мурашки и покалывания.       Наконец достигнув цели, Леон снимает с нее трусы — последний элемент одежды, разделяющий их — и они летят куда-то, где покоится и остальная их одежда.       Довольный отсутствию преград меж ними, Леон оставляет поцелуй на внутренней стороне её бедра, затем оставляет поцелуй на лобке и, наконец, опускается ниже к самому сокровенному. Скользит языком по влажным складкам. Джилл от этого стонет громко, цепляясь пальцами за покрывало. Звонкий стон резонирует от стен номера, лаская слух Леона, который всецело увлечён только ей.       Его язык движется словно в танце — узорчато, глубоко, иногда резко, и Джилл инстинктивно поддаётся бёдрами к Леону. Если бы он не держал её так крепко своими руками, она бы елозила по всей кровати.       Имя Леона словно мантра срывается с губ Джилл вперемешку с упоминанием бога. Леон, чувствуя, как она близка к разрядке, заменяет язык пальцами. Он двигает ими быстро, но нежно, не сбавляя быстрого темпа, большим пальцем обводя её клитор, одновременно целуя лобок.       И Джилл настигает оргазм, ярким фейерверком взрываясь внутри. Она выгибается с протяжным громким стоном, бессильно раскидывается на кровати, пытаясь привести в порядок дыхание. Её тело покрыто потом, волосы прилипли к лицу и шее. По телу пробегает непроизвольная дрожь.       Леон оставляет легкий поцелуй на её бедре, прежде чем нависнуть над ней. Он аккуратно убирает волосы с её лица, тотчас нежно целуя. Джилл лениво отвечает на поцелуй, обвивая его шею руками и притягивая ближе.       Кеннеди даёт ей прийти в себя, прежде чем обхватить бёдра своими ладонями и, наконец, медленно войти. Они стонут практически в унисон. Он замирает, давая Джилл, такой чувствительной после первого оргазма, привыкнуть с минуту к ощущениям. Она обхватывает ногами его поясницу, давая сигнал, и Леон начинает медленно двигаться.       Их кожа практически слита друг с другом. Между ними только море похоти и пота.       Каждый толчок интенсивнее предыдущего. Его губы прокладывают дорожку из поцелуев от шеи к её груди. Джилл царапает короткими ногтями его спину, когда он влажно обводит языком ореолу соска и оставляет на груди единственный засос. Завтра он точно будет багряно-красный, но сейчас ей совершенно нет до этого дела.       Движения Леона становятся быстрее, ритм — хаотичнее. Их стоны — низкие, хриплые у него высокие, прерывистые у неё — отражались эхом от стен и сливались воедино. Когда Джилл снова почувствовала знакомую дрожь, приближающегося оргазма, она крепче прижала к себе Леона, обжегая шёпотом:       — Леон… я скоро… — ее голос сорвался в хрип.       — Я тоже…тоже… — сбивчиво прошептал Кеннеди, уткнувшись ей в ключицу.       Еще несколько мощных и сильных толчков — и они кончают почти одновременно. Джилл пронзительно застонала, цепляясь за Леона, чувствуя приятные спазмы. Волна наслаждения прошла по всему телу крупной, приятной дрожью. Мышцы свело приятной судорогой. Леон следом переступил черту удовольствия, выходя из неё, и кончая на её бедра и низ живота. Его собственные стоны утонули где-то в районе её шеи.       Дрожа, он опускается на спину рядом с ней, чтобы не доставлять неудобств своим весом.       Наступает тишина, пока оба, не в силах пошевелиться, стараются привести дыхание в норму.

***

      — На самом деле... у меня давно никого не было... — её голос был приглушен моментом.       Они всё еще раздеты. Леон раскинулся на подушках, одной рукой обнимая Джилл за талию, прижимая к себе. Её голова покоилась на его плече.       — И... Как давно? — безобидный вопрос, просто из любопытства.       Джилл усмехнулась. Она пальцем вырисовывает одной лишь ей известные узоры на груди Леона, временами скользя вниз, переходя на пресс и возвращаясь обратно. Леон, разморенный этой нежностью, казалось вот-вот замурлычет от удовольствия.       — Годами… — она невесело усмехается, но продолжает — После всего, что случилось, затем и после реабилитации, я и не задумывалась о том, как мне это нужно. Пока не встретила тебя.       Леон затих, кажется немного погруженный в свои мысли. Прошла минута, а может пять, а может и всего несколько секунд, прежде чем он говорит:       — Что ж... Надеюсь, я не разочаровал тебя? — его голос лукавый, но улыбка нежная.       — Ты превзошёл все мои ожидания, — шепчет Джилл в ответ, приподнимаясь на локте и заглядывая ему в глаза.       — Рад слышать, — говорит он, а после получает от неё ласковый и короткий поцелуй. — Но мы ведь не закончили? Ночь длинная.       — Я уж подумала и не предложишь.       Они занимаются любовью ещё раз, прежде чем окончательно выбиться из сил и уснуть в объятьях друг друга.

***

      Назойливые утренние лучи солнца упрямо преследовали Джилл даже за широкой спиной Леона. Зажмурившись, она сильнее прижимается лицом к его теплой спине, в надежде ещё немного поспать. Но движение под её щекой, заставило её приоткрыть глаза.       Леон перевернулся на другой бок, лицом к лицу, улыбаясь. Обычно его любовницы всегда исчезали до рассвета. Это определенно было совершенно иное утро.       — Позавтракаем? — его голос звучит хрипло, даже сексуально, а сам Леон заспанный и расслабленный выглядит еще привлекательней.       Джилл невольно ухмыляется, пытаясь сдержать смех. Это странно, непривычно — встретиться, в тот же вечер переспать, а после позавтракать вместе. Раньше она бы точно ушла до того, как он проснулся. Но сейчас...       — Да... Давай.