Шанс

С момента окончания битвы за Хогвартс прошло уже почти 3 года. С того самого дня, когда вся магическая Британия пошатнулась. Война затронула каждого человека, не оставив без внимания никого. Почти 3 года он не видел её. Это звучало до нелепого смешно… Драко Малфой не смог забыть Гермиону Грейнджер. Каждый справлялся со своими ранами и страхами по-разному, но травмирован был каждый. Люди восстанавливались, искали новые смыслы, воскрешали давно забытые идеи, но у Малфоя всегда оставался один и единственный смысл жизни. Казалось, что они больше никогда не увидятся, у Малфоя своя семья, будущее. Астория стала его законной женой и вроде бы всё было хорошо, только вот…  — Здравствуй. — Грейнджер стоит прямо перед ним, лицо тронула лёгкая улыбка. В её взгляде, несмотря на все то, что между ними происходило в течение многих лет, не читалось злобы, только спокойствие.  — Привет, Грейнджер… — слова давались тяжело. Драко знал, что этот разговор будет не из легких, но вот так стоять перед ней. Словно это все мираж, словно он спал, а девушка являлась лишь одним из многочисленных снов, которые приходили к нему после войны, — Чёрт, я совсем не придумал, что говорить.  — Если я здесь, то ты непременно думал об этой встрече. И не один раз, Драко. Не переживай, я знаю, что ты хотел мне сказать и я… Парень зажмурился и яростно сжал переносицу. Нет, не так все должно быть. Это будут его слова, его речь, его извинения. Малфой выставил руку перед Гермионой, чтобы та дала ему слово. Пальцы забились в мелкой дрожи и Драко постарался поскорее скрыть это. — Грейнджер, стой… Я всего лишь хочу извиниться за всё, что тогда произошло. Я знаю, что тебе не хочется находиться теперь рядом со мной, но мне нужно, чтобы… — Драко, ты меня позвал, я не могла отказать тебе, — на лице девушки показалась ухмылка. Не та, что вылезает, когда плескаешься ядом и упрёками. Та, что обнажает ямочку на щеке. Та, что заставляет сердце биться, биться чаще и только ради этого момента. — Давай пройдёмся? Её спокойный тон настораживал парня, но, несмотря на внутренне беспокойство, что росло в сердце, он всё же сделал шаг за девушкой, поборов в себе желание взять её за руку. Пара неспешно шагала по Запретному лесу. До заката ещё оставалось достаточно времени, но мощные еловые ветви над головами закрывали последние лучи солнца, сохраняя внутри себя лишь мрак и прохладу. Драко не знал, куда именно Грейнджер ведёт их. — Расскажи мне, как твои дела? —поинтересовалась Гермиона, слегла повернув голову в его сторону. — А… Знаешь, могло быть и лучше, но сейчас я правда рад, что ты согласилась встретиться со мной. — слова давались тяжело, но Малфой знал, что это именно то, что он хотел ей сказать. — Драко, всё обязательно наладится, рано или поздно. Знаешь, профессор Дамблдор говорил, что счастье можно найти даже в самые темные времена… — Да-да, помню. Главное не забывать обращаться к свету, — образ директора сразу появился перед глазами и Драко с трудом прогнал его, — Но, Грейнджер, ты не задумывалась, что этого света может просто и не быть? — Я думаю, ты заблуждаешься. Свет существует, он окружает нас всех и живет глубоко в каждом из нас. Вот тут, глубоко внутри. — Гермиона развернулась и указала рукой куда-то в центр груди Малфоя. В следующий момент перед глазами показался проблеск света. Малфой пригляделся и увидел просветы в еловой чаще, что говорило о том, что они скоро выйдут на опушку. Но чем ближе они подходили к краю леса, тем меньше Драко замечал противоположную сторону чащи.  — Грейнджер, что там? — Сюрприз. Я очень хотела показать тебе это место. Я стараюсь бывать здесь чаще. Оно успокаивает. Шаг, за ним ещё один. И вот они оказались на обрыве. Здесь буйный лес прекращался и открывал перед собой удивительный вид. Будто бы всё время эти двое поднимались в гору, другого объяснения здесь быть не могло. Они стояли на небольшом кусочке земли, охваченном лёгким туманом, который уходил вглубь склона и чем ниже он опускался, тем плотнее становился. По краям этой бездны, словно граница с небом, простирался всё тот же Запретный лес. Но выглядел он не жутко, совсем нет. Скорее завораживающе. Величественные многовековые ели лёгкими неаккуратными мазками проходились по этому пейзажу, даруя ему свежесть. — Давно ты нашла это место? — Драко с трудом оторвал взгляд от увиденного и оглянулся на девушку.  Гермиона Грейнджер. Всё та же Грейнджер, не поменявшаяся совсем.. Её каштановые кудри были завязаны в слабый хвост на затылке. Несколько из них выбились, торчали в разные стороны, какие-то даже упали Гермионе на веснушчатый нос. Это вызвало улыбку у Малфоя. Он представил, что девушка снова по-детски сдует её, чуть сощурив брови, как на курсе Слизнорта, когда корпела над особо сложными рецептами зелий. Однако этого не произошло, словно она вовсе этого не замечала. — После окончания учёбы у меня было много времени подумать, в каком месте мне было бы достаточно комфортно, и знаешь… Это место очень похоже на то, где я часто отдыхала с мамой в детстве,— Малфой молча кивнул, после чего Гермиона продолжила.— Давай присядем? Возможно дальше станет тяжелее, нежели в данный момент. Драко развернулся к лесу, взмахнул палочкой и перед ними возникла деревянная скамья. Почти как в тех самых маггловских парках, в которых он так часто, на удивление, бывал. Протянул руку, как бы приглашая сесть, и девушка с лёгкостью опустилась рядом с ним.  — Грейнджер, я понимаю, что ты скорее всего не хотела сюда приходить, но я должен сказать тебе всё, что должен был сказать уже давно. В тот день, в моём доме. Я хочу извиниться перед тобой за то, что случилось. Моя семья была неподвластна самой себе, а Беллатриса никогда не отличалась здравым рассудком и…— он старался проговорить это всё как можно быстрее, но глаза предательски защипало, а в горле проснулась та самая горечь. Воспоминания с марта 1998 года врезались в разум и никак не хотели отпускать Малфоя, —Грейнджер, я пытался спасти тебя, пытался.  — Драко…  — Пока моя тетка измывалась над тобой, пытала. Пока твоя кровь заливала всё вокруг, а крики заполняли мою голову, оставаясь там насовсем…  — Драко, послушай…  — Я не стоял без дела, я не смог бы этого сделать. Я шептал контр-заклятие, всё это время пытался тебе помочь, представляешь. Я думал, что знал, каким именно ядом был пропитан клинок тёти, но я ошибся. Я так, блять, ошибся. — В глазах уже стояли слёзы горечи, застилая реальность. Теперь дрожь била не только в пальцах, она пульсировала везде. Всё тело прошибали резкие и частые импульсы, а стук сердца набатом отдавался где-то в ушах, — Прости меня, Гермиона.  — Драко, тихо. Я помню абсолютно всё с того дня. Я знаю, что ты хотел мне помочь. Я безумно благодарна тебе. Ты хотел спасти меня и вместе с этим спас свою душу, — рука Гермионы, такая лёгкая, будто вообще ничего не весила, легла на его плечо. От прикосновения по всему телу прошла фантомная волна тепла, одновременно такого родного и в то же время уже такого чужого, — Ты не виноват в случившемся. Я горжусь тобой, Драко.  — Я… Я столько месяцев провёл в поисках решения, как можно было спрятать тебя на время всего этого. Что можно было бы сделать, чтобы того дня в принципе не было. Я любил тебя, Гермиона, и я боялся за твою жизнь больше, чем за свою собственную. Я всего лишь хотел обрести счастье. Счастье вместе с тобой. Но всё просто разбилось в тот день, я потерял всё…  — Нет, Драко, ты потерял далеко не всё. Ты превосходный волшебник с добрым сердцем и ты хранишь в себе свою душу. Не забывай об этом.  — Гермиона, я люблю тебя. Всегда любил! — слова вырывались, цепляя за собой нескончаемый поток слез. Мокрые тропы вели вниз по щекам Драко, закатываясь по шее за воротник рубашки. Вся боль, что сидела глубоко внутри его сердца копила силы и сегодня наконец, словно стая диких волков, бросилась наружу. Так было всегда, Малфой давал свободу эмоциям и чувствам, когда рядом с ним была Грейнджер. Его цепные псы были готовы разодрать кого угодно, но именно к ней они падали в ноги по первому слову. Она укротила их, она укротила меня. — Я знаю, Драко. Но я хочу попросить тебя жить дальше. Полюби ради меня, научись любить кого-то ещё. Я хочу смотреть, как ты живёшь и любишь, а не коришь себя за то, что случилось однажды. Солнце уже опустилось до самой кромки деревьев, светило прямо им обоим в лицо, а Драко всё ещё не мог отвести заплаканных глаз от девушки напротив. Пламенное свечение закатного солнца нежно поглаживало её щеку, как хотел бы прикоснуться к ней Малфой. Её глаза на свету отливали янтарём, текучей карамелью. Сладкая патока, которая являлась раем и мучением одновременно. — А теперь отпусти камень, Драко. Отпусти меня. — ладонь Гермионы коснулась его щеки. Только сейчас Малфой осознал, что не чувствует прикосновения, не чувствует тепла её рук. Не чувствует её. Лишь холод мазнул по плечу. — Прощай, Грейнджер, — Драко встал со скамейки, медленно подошёл к обрыву и с трудом разжал онемевшие пальцы, стараясь не оборачиваться назад. Воскресающий камень вылетел из его руки и стремительно скрылся в гуще тумана. И в это время небо окрасилось в ярко-алый, ослепляя.  — Найди свой шанс на счастье, Малфой…  За спиной повеяло диким холодом. Он пробрался сквозь одежду, глубоко под кожу, вылизывая каждый обугленный нерв до скрипа. Драко оглянулся через плечо, не встретив там никого. Он снова остался один. Но это не ощущалось концом, это было лишь начало. Начало новой жизни, новых смыслов. Она всё-таки его простила. И это стоило всего.