Гори-гори ясно!

"В некиим царстве, в некиим государстве жил да был..." - "Аленький цветочек" (С.Т. Аксакова) Воин и была у него жена да дочка. *** -Баба(отец), мне страшно...- прошептала малышка, теребя в руках подол юбки своей тряпичной куклы, когда сквозь громкие душераздирающие вопли роженицы услышала шелест травы и приближающейся к ней фигуру отца. Маленькая девочка, лет 6, сидела на поваленном ветром дереве, прислушиваясь к суматохе, происходящей сейчас в палатке. Её небесного цвета волосы непослушно вились с самой макушки, спадая на алый кафтан, одетый поверх рубахи. Широкое, с ярко вышитыми узорами, с железными амулетами по бокам, очелье украшало лоб девочки, не давая её волосам лезть в её большие бордовые глаза. Под рубахой на талии сидели темно-зелёный пухленькие штанишки, похожие на шаровары. Кожаные сапожки бились об друг - дружку, чтобы хоть как-то занять себя от страшных мыслей, которые сейчас кружились в голове девочки. Мужчина большим размахом ноги перешагнул ствол и уселся рядом с малышкой, вглядываясь в языки пламени огня. Он пытался развидеть хотя бы надежду на то, что богиня Умай поможет его жене и облегчит рождения его ребёнка. Но новый крик мученицы снова привел его в себя. Вздрогнув и полубоком повернувшись, посмотрел на палатку, а потом развернулся обратно, снова согнув спину, и наконец взглянув на дочку. - О, моя лунолицая, - ласково сказал мужчина, положив свою большую руку на её головку, - чего ты боишься? Разве сейчас не с тобой твой баба, который бесстрашно сражался на поле битвы. Тебе нечего бояться, когда я с тобой, - поглаживал он рукой. -Я боюсь того, что Тенгри заберёт ану (маму),...- шмыгнула малышка, не сдерживая больше слёз волнения. - Так же как недавно Тенгри забрал ану Исама,- ещё тише прошептала девочка, смотря на отца. - О, Момо, Тенгри милостив и он не даст твоей ане умереть. Молись, дочка, и он услышит твои молитвы! Болезненные крики стихли, но детского плача- предвестие благополучных родов- не было. Будто предчувствуя беду, мужчина встал, медленно поворачиваясь к палатке. Малышка, повторяя за отцом, тоже пристала, хватаясь своей маленькой ручкой за его кафтан. Расписное покрывало слегка съехала в бок, открывая проход женщине преклонных лет, чьё лицо было опечалено - Нет... - единственное, что мог вымолвить бледный мужчина. Инстинктивно перешагнул одной ногой через ствол и вторую ногу, помогая, вытащил руками. Прихрамывая , он поковылял к шатру. Он не верил, да и не мог. Как всесильный Тенгри смог забрать его счастье, его спокойствие, его жену и ребёнка? Повитуха, отойдя в сторону, пропустила хозяина шатра внутрь. Малышка подбежала, тоже желая зайти, но крепкие руки повитухи остановили её, притягивая девочку к себе. -Нет! Нет! Я хочу к ане! Отпусти меня! - кричала и билась девочка, видя через щель на постели два бездыханных тела - матери и её только что родившегося брата. Слёзы, горечь, страх, отчаяние, не понимание за что, за какие прегрешение ей такое горе. * * * Летят года. Весна сменяется летом, а осень-зимой. А поселение половцев росло и процветала. Когда-то совсем юные отроки повзрослели, возмужали и стали брать себе в жёны умелых красно девиц, только одна единственная красавица ходила в девках. - Кхаг! - сквозь сжавшие зубы прохрипел борец, когда он с поражением полетел на землю. Его руки быстро оказались скручены за спину, и оттягивались назад больше и больше, вызывая боль в плечах. - Всё- всё, хватит! Ты победила, Момоко! - сдался храбрец. Девушка победно улыбаясь, отпустила парня, вставая и отряхиваясь с земли. Она , поправив свой кафтан, ушла с боевого поля. Когда бой прекратился, публика, собранная вокруг поляны, загудела. -Эй, Момоко, так ты некогда и замуж не выйдешь! Ты же всех женихов перебила! - крикнул кто-то из толпы, и люд засмеялся. Взяв подаваемый ей деревянный ковш с водой, девушка стала жадно глотать воду, утолив жажду. И после отдав ковш, развернулась к народу, крикнула в ответ: - Я же не виновата, что молодцы не могут меня победить! Если и найдётся тот, кто сумеет меня победить, то это точно будет не обычный воин!- и , смеясь, покинула площадь, возвращаясь обратно домой. А дома уже ждал отец. -Баба, я дома! - увидев старика, та быстро юркнула в шатёр, при этом снимая с себя сапоги и походную сумку. - Баба, я снова победила. Сегодня ко мне снова хотели посвататься, но я выиграла бой, поволив Они на землю, - радостно рассказывала девушка, подкладывая в огонь дров и подвешивая над ним котелок с водой, чтоб согреть воду. Но, увидев тёмное лицо отца, притихла. - Что с тобой, баба? - с шёпотом спросила та. - Так не правильно, дочка, - начал старче, выдохнув из трубки немного дыма, и посмотрел на девушку. - Ты уже девица, тебе давно пора замуж. Ты должна родить детей и продолжить род своего мужа. - А если я не хочу? - вдруг спросила она, перебивая отца, - Баба, я превосходная воительница... Я поляница, отец! Поле широкое, жаркий бой и долгожданная победа - вот, что мне по душе, а не варка похлёбок да пелёнки! - Замолчи! - не выдержав весь бред, старик ударил по щеке девушку. Жгло щеку и сердце девушки тоже за поступок отца. - Завтра же я пойду к соседу, договариваться о вашей свадьбе! И ты выйдешь замуж! Хочешь ты этого или нет! Это моё последнее слово! - разгневался старик, жалея что не сделал этого раньше. - Шин хороший юноша и он станет тебе отличным мужем, - на этих слова старик, встав, поковылял, прихрамывая на одну ногу, к выходу, оставляя девушку одну, А синеволоске ничего не оставалось делать, как только ронять слёзы на свои колени.