Чемпионы

Все еще чувствуя головокружение, Гарри вернулся в замок незадолго до обеда и уселся в Большом зале. За последние двадцать четыре часа столько всего произошло, что он не знал, что делать дальше. Ему казалось, что все его жизненные якоря были вырваны с корнем, и все что осталось это плыть по течению. После того как он взял себя в руки, их разговор продолжался довольно долго, в основном о том, что Себастьян обнаружил в записях Гарри. Он с удивлением понял, что никогда не задумывался о том, чтобы спросить о завещании своих родителей; он знал, что подобные вещи существуют, но ему даже в голову не приходило, что оно может быть у них. Тот факт, что оно было опечатано, мягко говоря, беспокоил: он очень хотел бы прочитать его, хотя бы для того, чтобы увидеть их слова. То, что Дамблдор был его финансовым опекуном, тоже беспокоило, особенно когда Себастьян объяснил, что у него, вероятно, гораздо больше денег, чем он думал. Мужчина был шокирован тем, что Гарри знал только о его учебном хранилище, хотя, очевидно, были и другие. У него не было конкретики, но этого было достаточно, чтобы Гарри разозлился на Дамблдора еще сильнее, чем он уже был. И было еще Пророчество, которое, вероятно, каким-то образом объясняло все это. Себастьян понятия не имел, что в нем было и о чем оно, но рекомендовал не беспокоиться об этом, пока все не уляжется. Он сказал, что пророчества опасны, и иногда простое знание о них может изменить исход событий в негативную сторону. Они будут беспокоиться об этом в неопределенном будущем, и он посоветовал Гарри просто продолжать жить своей жизнью. Гарри, который уже однажды слышал истинное Пророчество, чувствовал нерешительность. Если бы он более внимательно отнесся к словам Трелони в прошлом году, то, возможно, Сириус был бы свободен! Но, с другой стороны, откуда ему было знать? В то время он даже не знал о Петтигрю, так что он мог совершить глупость по отношению к своему собственному невиновному крестному отцу! Пророчество профессора только укрепили мысль о том, что он был опасен. Кроме этих вещей, мало что обсуждалось, кроме приглашения на семейное собрание, чтобы его могли как следует представить. Идея о том, что Себастьян будет его опекуном, нравилась ему все больше, но это также заставляло его чувствовать себя виноватым, когда он думал об Уизли. С одной стороны, они были рядом с ним уже три с лишним года, и у него было странное чувство, что они должны иметь право взять его к себе. Но с другой стороны, Себастьян сделал то, что Уизли даже не пытались сделать: он забрал его от Дурслей. Это было очень важно, и это было главной причиной, почему он так легко согласился. Уизли просто должны были смириться с этим. Не помешало и то, что, к своему немалому удивлению, он чувствовал себя с Себастьяном более комфортно, чем с Молли и Артуром. Он пока не мог объяснить почему, но это было так. - Гарри? - прервал его голос Гермионы. Он поднял голову, когда она подошла к столу, и ее глаза расширились, когда она увидела его измученный вид. - Ты в порядке? - спросила она, быстро садясь на свое место. - Я волновалась, когда ты не пришел вчера вечером. Где ты был? Что случилось? Гарри оглянулся, увидел вошедшего Рона и покачал головой. - Позже, Гермиона, - сказал он, бросив многозначительный взгляд в ту сторону. - Мы поговорим позже, хорошо? Гермиона на мгновение обеспокоенно посмотрела на него, но, поняв его слова, согласилась. Он был обеспокоен хрипотой своего голоса, но мало что мог с этим поделать. Пытаясь скрыть свое задумчивое настроение, он принялся за еду, хотя знал, что не съест и половины. Его аппетит сегодня был не с ним, а это о чем-то да говорит. Обед прошёл без происшествий, если не считать того, что Рон снова оказался в центре внимания со своими чрезмерно приукрашенными рассказами о Втором задании. Гарри нахмурился: не тот ли это парень, который обвинил его в том, что он изначально бросил свое имя в Кубок? Это было то еще лицемерие с его стороны! После обеда они вернулись в общую комнату, и когда Рон позвал Гарри на партию в шахматы, тот отговорился тем, что хочет вздремнуть. Но вместо того, чтобы лечь спать, он просто поднялся наверх и надел свой плащ-невидимку. Через десять минут, прошептав ей на ухо наставления, он вышел вслед за Гермионой из портретного проема. - Что происходит, Гарри? - спросила она, когда они наконец-то оказались вне пределов слышимости Полной Дамы. - Не здесь, Гермиона, - твердо сказал он. - Это серьезно. Я не хочу, чтобы об этом узнали. Ее глаза расширились от его тона, и его мнение подтвердилось, когда они завернули за следующий угол и увидели нескольких студентов Слизерина, стоящих у одной из стен. Гарри бросил на них настороженный взгляд, но в остальном проигнорировал их; у него были заботы поважнее, чем то, что они затеяли. Гермиона больше не задавала вопросов. Он привел ее к озеру, и они оба удобно устроились на его любимом камне. Он был эмоционально истощен, и ему не хотелось проходить через все это снова, но он чувствовал, что у него практически нет выбора. Ему нужно было, чтобы она знала, и он отчаянно нуждался в ее мнении. И вот, в течение следующих десяти минут он рассказывал ей в обратном порядке о том, что узнал от Себастьяна. Она, понятно, была шокирована, но в основном приняла это как должное. Когда же он упомянул, что Себастьян стал его опекуном, она радостно взвизгнула. - О, я так рада за тебя! - воскликнула она, сжав его в своих выбивающих дух объятиях. - Ты так давно хотел уехать от этих людей! - Да, наверное, - сказал он со слабой улыбкой. Гермиона нахмурилась и посмотрела на него. - ...но? - спросила она. - Я счастлив, Гермиона, не пойми меня неправильно, - вздохнул он. - Просто... я не знаю о них практически ничего, так что я не знаю, чего ожидать. И что насчет Уизли? Она мягко улыбнулась ему за этот вопрос. - Ты должен делать то, что считаешь правильным, Гарри, - посоветовала она ему. - Уизли заботятся о тебе, и они будут уважать твое решение в любом случае. Так вот что тебя так расстроило? - Нет, - тяжело ответил он. - Это была хорошая новость. Остальное - чертово безумие. Гермиона нахмурилась, и Гарри принялся объяснять ей, что Себастьян говорил о долгах жизни в сочетании с магией вейлы. Затем, получив от Гермионы обещание никому больше не рассказывать, он объяснил, что на самом деле произошло в озере. Ее глаза расширились, когда она слушала, а челюсть грозила пробить земную твердь. Он не мог винить ее за такую реакцию. - Но... Но тебе всего четырнадцать лет, Гарри! - громко крикнула она. Затем, осознав, как далеко разносится ее голос, она быстро огляделась по сторонам, а потом на порядок сбавив тон зашипела: - Ты не можешь жениться! Ты слишком молод! Гарри повернулся и окинул ее усталым взглядом. - Ты думаешь, я не знаю этого? - прошептал он. - А какой выбор, Гермиона? Что я должен делать? Позволить ей умереть? Рот Гермионы закрылся, и в ее глазах отчетливо читалась внутренняя борьба. И он не мог ее винить: у него было много тех же мыслей, что и у нее в этот момент. С той лишь разницей, что именно ему придется жить с последствиями! - Я удивлен, что ты мне сразу поверила, - заметил он через мгновение. - Я не был уверен, что ты поверишь. На ее глаза навернулась слеза, и она отвела взгляд. - Я увидела это в книге о вейлах, - сказала она смущенно. - Я изучала их, потому что Рон так... так... бесит как он пялится на нее! - Внезапно она оглянулась на него, ее глаза наполнились ужасом. - О Мерлин, Гарри, он будет просто невозможен, когда услышит об этом! Неудивительно, что ты не хотел говорить раньше! Плечи Гарри опустились в знак сожаления, и он подтянул колени к груди. Это была, пожалуй, вторая самая большая проблема во всей этой истории! Зависть Рона была серьезной проблемой: Турнир это прекрасно доказал, и он не сомневался, что это приведет к новой вспышке. Он не был готов разбираться с этим, но не видел особого выбора. - Я знаю, - тихо прошептал он - Я не знаю, что делать, Гермиона. Ты же знаешь, какой он. Гермиона хмуро посмотрела на него. - Он будет рассказывать о твоей "идеальной жизни", - прошипела она - Честно! Иногда я удивляюсь, зачем мы вообще с ним общаемся! - Он не всегда был таким, - угрюмо ответил Гарри. Но ему не нужна была грустная, покровительственная улыбка Гермионы, чтобы понять, что это ложь. Правда, Рон был их другом на протяжении долгих лет, но достаточно было посмотреть на то, как Гермиона вообще присоединилась к группе, чтобы понять, каким человеком он был на самом деле. Это произошло из-за одного из его неосторожных оскорблений, которые он с легкостью обрушивал на всех, кого считал ниже себя! И в конце концов, даже это сводилось к зависти! Он завидовал уму Гермионы. Он завидовал окружающим его людям, которые не нуждались в Мальчике-Который-Выжил, чтобы заставить их чувствовать себя хорошо. Черт, он даже завидовал Слизеринцам за мрачное единство их факультета! Рон просто завидовал и не никак особо не пытался скрыть или побороть эту свою черту! - Всегда, Гарри, - сказала она, повторяя его мысли - Мы просто не хотели видеть этого раньше. Гарри глубоко вздохнул - Так что же мне делать? - задал он риторически вопрос - Я не могу скрывать это от него, но я не хочу, чтобы вся эта чертова школа узнала обо всем. Мистер Делакур сказал, что разберется с прессой, но я не понимаю, как это сделать. - Думаю, у тебя действительно нет выбора, не так ли? - с печалью в голосе спросила она. Гарри покачал головой и снова отвел взгляд. - Нет, - сказал он прямо - Если я не сделаю этого, она все равно что мертва, и это не сработало бы так, если бы она все подстроила все, или что-то в этом роде. Черт, я даже не думаю, что я ей вообще нравлюсь! Наступило молчание, и Гарри позволил этой мысли укорениться. Что Флер думает о нем? Она относилась к нему довольно снисходительно, за исключением момента, когда он спас ей жизнь, но ведь она со всеми так себя вела, демонстрируя окружающим лишь снисхождение и высокомерие! Неужели она действительно была такой? Неужели он собирается связать свое будущее с кем-то, кто может оказаться таким же раздражающим, как Малфой? Он вздрогнул от этой мысли. Если это так, то лучше было бы просто покончить жизнь самоубийством! С другой стороны, он не мог представить, что кто-то вроде Себастьяна сможет вырастить дочь, которая будет вести себя подобным образом, и это сильно смущало его. Ничто в этом не имело смысла! - Я думаю, тебе стоит дать ей шанс, - сказала Гермиона через некоторое время, ее голос был низким и задумчивым. - Мы ведь действительно ее не знаем, не так ли? Может быть, она не так плоха, как мы думаем. - Может быть, - вздохнул он - Но ты знаешь, как мне везет, Гермиона. Гермиона надулась, но не стала отрицать его слова. - Просто поговори с ней, - посоветовала она - Если ничего другого не остается, дай ей понять, что ты не позволишь ей помыкать собой. Гарри фыркнул при этой мысли. Он не был самым общительным или уверенным в себе человеком на планете, и он прекрасно знал об этом, но он точно не был слабохарактерным! Если уж Малфой не смог залезть ему под кожу после стольких лет, то уж Флер и подавно. И все же мысль о том, что ему придется провести всю жизнь с кем-то подобным, не позволяла расслабиться! Однако она не была Темной ведьмой, в этом он был уверен, и это имело значение. И как бы ему ни было неприятно это признавать, она была в такой же ловушке, как и он, по крайней мере, если хотела жить. А кто не хочет? - Наверное, ты права, - нехотя сказал он. Гермиона вздохнула и поднялась с камня, на ходу разглаживая юбку - Пойдем, Гарри, - приказала она - Давай вернемся в башню, и ты сможешь вздремнуть. Ты выглядишь так, будто тебе это действительно нужно, и мы сможем поговорить об этом позже. - Да, - вздохнул он - Позже.