The sound of your moans

      Ван И восседал на троне, по крайней мере именно так он себя чувствовал, сидя на самом обычном стуле с высокой спинкой. Один брошенный взгляд на адъюданта и капля алкоголя — и Ван И забывается. Он напрочь забивает на систему, которая бросила его здесь одного, не желая ему помогать. Единственное, что его волнует по сей день это нарастающее возбуждение, от жажды. Ван И и сам не понимает почему оно всё ещё не ушло, ведь он выпил достаточно, чтобы утолить жажду.       Но его жажда неутолима.       — Цинь Сянь, — собственный голос доносится издалека. Наверное не стоило ему столько пить. — Разомни мне ступни.       Ван И надеется, что звучит он достаточно строго. В конце концов, заданием было «унизить» главного героя. Система предоставила ему выбирать самостоятельно. Размять ступни такому злодею, как он — это ведь будет достаточно унизительно? Он очень надеется, что да.       Цинь Сянь глупо надеялся, что сможет избавиться от нарастающего чувства неопределённости между ним и главой. Отрицать очевидное хотелось до последнего, но обманывать себя было куда сложнее. Этот человек определённо был недостоен назваться главой, не достоин и капли того, что имелось у него. Цинь Сянь бы очень хотел поглумиться над этим несуразным главой, вот только пока не мог. Всё, что он мог сейчас, пока ещё не пробудилась его сила, это исполнять приказ. Или же так он пытался отстрочить неизбежное?       Быть послушной марионеткой в руках Ван И и перестать думать о невероятно привлекательном теле главы — вот его удел.       Не заботясь о своей гордости, пряча клыки как можно дальше от зорких глаз, Цинь Сянь опускается на колени, поднимая взгляд вверх. Он призывно смотрит снизу вверх, надеясь, что тем самым удовлетворит хоть немного пьяного главу. Юноша давным-давно оставил попытки понять этого человека — лишь угодить ему было его целью.       Он снимает обувь, кладёт её рядом, и всё также смотрит в зелёные глаза. Хитрый блеск в них заставляет его опомнится, и он тут же снимает носок. Не составляет никакого труда проделать это же со второй ногой, и уже через несколько секунд он выдыхает.       Повторного приказа не звучит, да и контроля над собой он не ощущает, поэтому остаётся лишь смириться. И, подобно верному псу, Цинь Сянь лёгкими движениями рук начинает мять ступню своего главы.       Его пальцы разводят пальцы ног Ван И, бережно — Цинь Сянь старается не думать почему это так важно — разминая их, рисуя лишь одному ему известные узоры кончиками пальцев. Теми же аккуратными движениями он разминает мышцы подушечки стопы, всё ещё не поднимая головы.       Цинь Сянь так погружается в себя, что даже не замечает осоловелый взгляд, брошенный на него.       Ван И сглатывает, отчего-то смущаясь. Ему сейчас только на руку, что адъютант Цинь не смотрит вверх.       С каждым движением руки он всё больше проваливается, перестав соображать. Разве это не должно быть унизительно, разминать чьи-то ступни? К тому же, разве всегда было так приятно, когда кто-то касался твоей ноги?       Хмурясь, Ван И пересиливает себя и оглушающе громко проговаривает:       — Стой.       Однако стоило Цинь Сяню остановиться, как Ван И тут же жалеет об этом. Приятные ощущения пропали и помимо этого он привлёк к себе внимание. Внезапно накатившая обида была слишком ощутимой, давно он не испытывал такого детского желания надуть губы.       — Глава, — спокойно отвечает Цинь Сянь. — Ваши ступни всё ещё слишком напряжены, — он едва касаясь проводит пальцем по щиколотке, спускаясь. — Я продолжу.       Табун мурашек бежит по коже. Игнорировать становится всё сложнее. Каждое касание отправляет его захмелевший мозг в ещё больший экстаз.       Почему он чувствует себя настолько…       Такой разморенный от пары движений?       О нет…       К счастью Цинь Сянь всё ещё не поднимает головы и не видит краснеющих щёк его главы. Ван И же, стыдливо пытается заглушить уже другое возбуждение, вполне себе ощутимое. Ёрзая, он переставляет ноги, в тщетной попытке прикрыться.       — Глава? — понимание в глазах напротив душит. А последующая улыбка добивает. — Ничего, такое бывает, позвольте я вам помогу, глава.       — С-стой… — скорее хрип, нежели слово.       — Тш-ш, ни о чём не беспокойтесь, я обо всём позабочусь.       Лёгкая ухмылка тут же скрывается под тенью, и Ван И замечает лишь внимательный взгляд, направленный на его промежность.       Ван И почти что скулил от этого взгляда. Сейчас ему казалось, что способность Цинь Сяня «все за одного» активирована, иначе как объяснить, что его разум медленно, но верно сходит на нет? Никогда ещё он не чувствовал себя так.       Штаны в один миг оказываются на полу, дыхание сбивается, трусы летят туда же на пол и теперь он восседает на троне полуобнажённым перед адъюдантом. Что станет с сюжетом? Что если главный герой свернёт на кривую дорожку из-за него?       — Вы слишком много думаете, глава, — Цинь Сянь мягко возвращает его в реальность, улыбаясь.       К чёрту.       — Сделай с этим что-нибудь.       В конце концов, Ван И злодей.       Кивок служит ему ответом, он не успевает даже обдумать что-то дальше, как тут же оказывается в плену умелых рук.       Цинь Сянь бережно касается налитого кровью члена, щекочет вздутые по бокам венки и,сам того не ведая, улыбается, словно одержимый, получивший свою награду. Ван И не успевает понять, что значит эта улыбка, в следующую секунду тёплое дыхание заставляет вздрогнуть, чуть сжимаясь.       Разум окончательно покидает его и он предаётся этому доселе неизвестному чувству. Что это? Наслаждение? Желание? Жажда? Эйфория? Ван И теряется в догадках, ощущая приятную прохладу. Член пульсирует, в висках отдаёт болью, а руки хаотично сжимаются на чужой макушке, беспорядочно дёргая за пряди: сжимая и разжимая.       Рванный выдох. Безмолвный стон.       Тёплая нега окутывает, и он падает в крепкие руки, вовремя поймавшие своего главу.       Безумный взгляд всё ещё преследует его в кошмарах.