Нет другого выхода

Лань Ванцзи начал замечать странности в поведении Вэй Ина почти сразу как тот вернулся с горы Луанцзан — практически, с того света. Как человек молчаливый, Лань Ванцзи отличался высоким уровнем наблюдательности, который в случае с состоянием Вэй Ина возрастало стократ. Что было совсем не лишним: тот хоть и поддерживал свой прежний вид легкомысленного человека, насколько то позволяла ситуация, но некоторые вещи он скрыть все-таки не мог. Лань Ванцзи, не находя себе места от беспокойства, собирал их как драгоценные крупицы и откладывал в памяти, чтобы ничего не упустить, не забыть, успеть помочь. Он замечал, что Вэй Ин перестал появляться на людях днем, пропадая где-то в лагере или в соседних лесах, он возвращался в сумерках, кутаясь в них как в шаль, и с почти привычной ухмылкой на все вопросы брата и сестры лишь отшучивался. Мол, что вы хотите, сила темного заклинательства сильнее всего по ночам, нужно использовать способности эффективно. Как только речь заходила об этом, все вопросы окружающих сразу иссякали, никто не хотел слушать про запретный путь, люди чуть заметно кривились, но ничего не говорили — все прекрасно знали, благодаря кому все последние вылазки во вражеский стан были такими удачными. Признавать вклад Старейшины Илина было неправильно. Не признавать — подло. Вэй Ин разводил руками и уходил от темы, но Лань Ванцзи видел как каждый раз он не сдерживал вздоха облегчения, когда разговор уходил в другое русло. Вэй Ин перестал есть. То есть от супа своей драгоценной шицзе он не отказывался никогда. Но больше за приемами пищи Лань Ванцзи его не видел. Хотя даже те моменты, когда Вэй Ин ужинал в кругу семьи, он выглядел не так, как должен был. Лань Ванцзи долго не мог понять, что ему казалось странным. Но однажды его осенило. Поза Вэй Ина за обеденным столом была слишком напряженной, а еду он скорее без конца перекладывал и перемешивал, изредка отправляя ложку-другую в рот. Сначала Лань Ванцзи списал все это на напряженные отношения с главой Цзян, тот даже за едой не переставал резко жестикулировать и выдавать все новые и новые отповеди в адрес брата, сдерживаемый лишь мягкими увещеваниями девы Цзян. Вэй Ин привычно острил, мягко улыбался шицзе, но меж бровей его залегла легкая напряженная складка, которая не исчезала теперь совсем. Лань Ванцзи не мог похвастаться большими достижениями в наблюдении за Вэй Ином, потому что не мог приблизиться к нему и о том, что произошло на Луанцзан имел весьма смутное представление. Нет, он, на самом деле, понятия не имел, что вынес Вэй Ин в том страшном, всеми богами забытом, месте. Тот пропал неожиданно и вернулся спустя три месяца. Совершенно другим человеком. Но, кажется, больше никто этого не замечал. Однако, даже имея при себе множество фактов, которые Лань Ванцзи собрал при помощи наблюдений, он не мог подойти к Вэй Ину. И не потому, что его всегда окружали люди, при которых обсуждать подобные вещи было бы неподобающе. Все было просто: Лань Ванцзи сам установил границу их дружбы когда-то, сам оттолкнул настойчиво тянущегося к нему Вэй Ина, поэтому теперь не мог просто задать вопрос, выслушать и поддержать. А тот как будто больше и не желал биться в глухую стену недружелюбия бывшего соученика — Вэй Ин не просто перестал искать его общества, но всячески его избегал, а когда избегать не получалось — отвечал резко и со злобой. Отгородился лишь одним холодным «Ханьгуан-цзюнь», в тот единственный раз, когда Лань Ванцзи решился поговорить. Лань Ванцзи догадывался, что дело в обычном недопонимании, ему опять не хватало слов, а желание помочь и позаботиться настолько застило разум, что ничего более путного чем «Вернись со мной в Гу Су» или «Темный путь разрушает тело и душу» у него не выходило. А то, как Вэй Ин настойчиво продолжал практиковать губительное искусство вообще сбивало с толку: он же должен понимать, должен знать… Лань Ванцзи продолжал крутить мысли по кругу, искать способы помочь или хотя бы приблизиться. А с каждым днем поводов для тревог становилось все больше. *** Нападение на новый надзирательный пункт шло крайне гладко. Все отряды действовали слаженно и тихо, так, что Вэни до последнего момента не знали об их приближении. На вылазку отправились всего три группы заклинателей: несколько человек из клана Гу Су Лань под предводительством Лань Ванцзи, смешанный отряд из заклинателей маленьких кланов и свеженабранных адептов Юньмэн Цзян под началом Цзян Ваньиня. Отрезал пути к отступлению и защелкивал мышеловку Вэй Ин с его армией мертвецов. Первый и второй отряды спрятались в лесах на подступах к надзирательному пункту, дожидаясь пока крупный отряд Вэней зайдет в крепость и потеряет бдительность. Как только часть факелов во вражеском стане была погашена на ночь, в молчаливом безветрии раздался тихий свист. Лань Ванцзи, едва уловив сигнал, махнул рукой своему отряду, командуя наступление. Двигались они с небольшим запозданием — труднопроходимые леса обеспечивали достаточную скрытность, но белые одежды ордена не слишком ей способствовали. Поэтому шли они сильно в обход к малоприметному месту у крепости. Этот этап плана вызывал смутную тревогу у Лань Ванцзи. Когда планировалось нападение, Вэй Ин довольно безапелляционно заявил, что в этой части стены имеется давно забытая лазейка, которая позволит приметным адептам Гу Су зайти на вражескую территорию незаметно и неожиданно. Вопросы ему почти не задавали — замечания к планам нападений от Вэй Ина всегда отличались точностью, хотя источник сведений тот не разглашал. Со временем все списали на всевидящую нечисть, которой Вэй Ин повелевал Тот не соглашался, но и не опровергал. Лишь чуть заметно опускал плечи, будто от облегчения, что ему не нужно ничего объяснять. Спустя пол палочки благовоний отряд Лань Ванцзи подобрался к вражескому укреплению. Оставив отряд за неприметным каменным выступом, он неслышной тенью пошел вдоль стены, легко касаясь ее ладонью. Темнота для его глаз не была помехой, но чуть ветхий, скрытый кустом с мелкими листьями лаз он скорее почувствовал, чем увидел — оттуда немного тянуло сквозняком. Убедившись, что это именно то, что им было нужно, Лань Ванцзи снова подал сигнал ладонью. Приблизившиеся адепты слегка хмурились, доверия к плану было не много, но дисциплина и субординация была превыше домыслов. Оставив отряд внутри лаза и отдав приказ следить в оба, Лань Ванцзи шагнул в тень стены и принялся ждать следующего сигнала. Спустя совсем немного времени, снова раздался тонкий птичий свист, который свидетельствовал о том, что отряд главы Цзян уже приблизился на максимально возможное расстояние к воротам. Это была самая тяжелая часть их плана. Сами ворота не представляли трудностей для десятка заклинателей с мечами, но практически пустая плешь перед ними, ярко освещаемая луной и факелами, а также несколько дозорных не оставляли шанса проникнуть на территорию незамеченными. В этом им и должен был помочь отряд Гу Су: проникнуть с другой стороны на территорию и устроить переполох. Чтобы не допустить неравного побоища со стороны Вэней, в тот момент, когда дозорные отвлеклись бы на шум, отряд Цзян должен был ударить со своей позиции, тем самым замыкая клещи. Никаких опознавательных звуков и знаков применить больше было невозможно. Весь план и благополучие каждого отдельного заклинателя в отряде зависел от внимательности и интуиции каждого из предводителей. Оставалось надеяться, что за месяцы беспрерывных битв и вылазок и того, и другого у них было в достатке. Время растянулось, словно патока. Ветер пропал совсем, не колыхнулось ни травинки. Тишина стала почти оглушающей, когда отряд внутренней стражи Вэней скрылся за поворотом здания. Лань Ванцзи прикрыл глаза и, отсчитав про себя пару мгновений, бесшумной тенью шмыгнул к единственной охраняемой постройке в дальнем конце территории — скорее всего оружейной, уводя за собой своих людей. Взметнулись белые одежды, мелькнула холодная сталь, несколько человек успели только удивленно воскликнуть. Звук грузно падающих тел эхом разнесся по территории, хотя, возможно, Лань Ванцзи лишь так показалось в этой неестественной тишине. Но этого оказалось достаточно, дозорные со стены начали оглядываться в их сторону, пытаясь понять, что происходит и чьи именно белые одежды они видят. Понимание поздно начало появляться на их лицах. Звук тревоги прозвучал тогда, когда было уже слишком поздно. Что было дальше, Лань Ванцзи как и во время любого боя запоминал урывками. Больше всего это напоминало картины жизнеописания, но очень короткого промежутка времени и очень яркие. Кровь, вспышки, блеск стали и огонь, много огня. В какой-то момент звуки из какофонии боли и агонии разделились и стали четко различимы: среди лязга клинков прозвучал сигнал Вэней об отступлении. Отряды Цзян и Гу Су не торопились их догонять, оттесняя их от наружных ворот, через которые вошел отряд Цзян Ваньиня. На момент Лань Ванцзи уловил растерянность заклинателей Вэнь, но так и не смог понять в чем же оно заключалось: в том, что они уловили отсутствие должного преследования и заподозрили неладное или в том, что они не могли выбрать один из двух путей для отступления на окраине территории. Лань Ванцзи предположил второе и не ошибся, как только враги получили однозначный сигнал двигаться к правым задним воротам, на лицах их отразилось практически ощутимое облегчение. Они доверяли командиру, но сомневались правильный ли путь они выбрали. Но не сомневался Вэй Ин. Как только ворота были открыты, в них сначала робко, будто спрашивая разрешения, проскользнула мелодия дицзы. По мере того, как лица Вэней серели, мелодия крепла, а толпа живых мертвецов, повинуясь ее трели, ринулась в открывшийся проход. Бой был окончен практически мгновенно. Крики стихли. Мертвецы и старые, и новые побрели в сторону леса. Вэй Ин, до того паривший над боем в языках черного пламени темной ци, опустился на каменную брусчатку босыми ногами, выбрав максимально чистое место. Выдув последние ноты слегка лениво, будто нехотя, он отнял Чэньцин от губ и поднял свои глаза на Лань Ванцзи. Сердце того пропустило удар, ярко алые всполохи в чужих зрачках скрылись под чуть припухшими веками на мгновенье, и снова на Лань Ванцзи смотрели уставшие лукавые серые глаза. Долго их молчаливый разговор не продлился, Вэй Ина что-то отвлекло, он отвернулся в сторону и медленно зашагал по захваченной крепости. Лань Ванцзи досадливо сдвинул брови на полфеня, что все равно никто не смог заметить и приготовился отдавать уже привычные приказы, когда взгляд его зацепился за отчетливые кровавые следы ступней. Босым на поле боя являлся только один человек. Вэй Ин не мог быть ранен в этом бою, Лань Ванцзи видел. Что это могло быть? Откуда столько крови? Но, когда он уже готов был рвануть следом за Вэй Ином, тот словно растворился в проулках осажденной крепости. Вопросов становилось все больше.