Прошу, молю, прости меня!

Сальери находился в комнате, но не подходил близко к постели умирающего Моцарта. А Моцарт из последних звал его. Стыдился, он заставил своего друга мучиться в бреду. Смирился со своим желаньем его убить когда лишь вспомнил он о яде, что у Сальери многи годы был. Надеялся на скорую кончину и без мук... — Сальери... Пожалуйста Сальери! — Жена упала пред мужем на колени, сжала его руки. Не замечал её. И почему не мыслил он что яд негоден?! Хоть этот факт и был бы Моцарту спасением от негоже он мучился сейчас. Но пусть тогда испортился бы вовсе. Заставил он страдать от яда друга... Верней не друга а свою любовь! Того кого он втайне горячо любил и от кого в такой-же тайне получал взаимность. — Молю Сальери! — А у жены слëзы ручьём, ни слова молвить уж не может. И её всё так-же муж не замечал. Сальери знал, не видел в дымке бреда его Моцарт, но отошёл чуть дальше. Ненавидел то мгновенье, когда подлил ему он яд. И ненавидел он тот миг, когда лишь мысль об убийстве промелькнула. Страшился он теперь от мысли что всё-таки умрёт его любовь. Как только вновь подумал он о смерти шёпот прекратился. Это конец. И на глаза вновь навернулись слезы, прям как когда играл ему ему он новый реквием сегодня. Он постарался комнату покинуть незаметно. Дождаться пустоты в ней. Вдову в слезах отчаяния оттащили от мертвеца. И остальные тоже вскоре выходили, обсуждая то, что Моцарта всё-ж на тот свет свело. Лишь только стало пусто вновь он в комнату вбежал. Теперь он пал пред трупом на колени. Начал в слезах молить о том чтобы все решили так лишь пошутить. Не знал он сколько так стоял. Лишь поняв что руки Моцарта постепенно начинают становиться холодными понял что всё реально. Предвкушая собственную будущую смерть Сальери начал целовать и ледяные пальцы, что всего какие-то несколько часов играли реквием, и губы что прощались с ним и что поглотили яд вместе с вином, и лоб что морщился лишь очи Моцарта увидели Сальери слезы. — Прости, не знаю чем я руководствовался когда творил всё это!!! Ты сможешь ли меня простить!? Сможешь !? Хотя кто простить то сможет такое чудовище вроде меня? — Сальери вздрогнул когда понял что за спиной он слышит что-то вроде шелеста птичьего крыла как при полёте. Также появился свет, будто выходивший с нимба. — Да что я творю?! — Сальери лишь сильней сжал руки Моцарта. — Ты не чудовище, — услышал за спиной, — да и зла то на тебя я не держал. — Сальери обернулся. Он видит Моцарта, а за спиною крылья, над головою нимб. А сам полупрозрачен. И слезы вновь текут ручьём. — Я звал тебя лишь чтобы то сказать об этом. — А я боялся что зовёт меня лишь бред, а сам увидеть ты меня не хочешь! Что сразу же прогонишь от себя! — Так значит ты тут всё же был... — Так как же ты стоишь тут вновь, как ангел? — Ангел? — Усмехнулся Моцарт. — Ангелы из рая, а тебя увидеть я просил у сатаны. И не такой уж он плохой, не так ужасен ад как нам лишь говорили, не зная ничего на деле. — И Моцарт вновь его поцеловал, как раньше. Хотя нет. Ведь раньше оба были были живы. — И после смерти снова сможем вместе быть? — Не думай даже! Создавай вновь свои прекрасные творенья на земле, ещё при жизни! И умирать не смей! — Уж извини, посмею. — Достал из под полы пальто лезвие бритвы. — Так раз дотронуться ты можешь до меня, о почему не остановишь? — Я не могу. Запрещено. Он разрешил мне лишь единый поцелуй, и больше ничего. — Кто? — Сатана... — И лезвие как масло вскрыло вену, из шеи бил фонтан. И ад его встречал.