"Babe, Our Honeymoon!"

Насколько известно Минхо, прекрасное утро в Сиднее остается мифом. Он немного отступает, когда понимает, что человек, которого он собирался выгнать из их общей квартиры с Феликсом, не только носил настоящую яркую красную краску, но и оказался лучшим другом его мертвого мужа. — Господи, кто бросил тебя, что ты превратился в Молнию Маккуина? — Минхо противится. Хёнджин, благослови его сердце, чуть не подпрыгнул и издал довольно мужественный писк. Он комично медленно поворачивается, а затем настолько расширяет глаза, что Минхо начинает беспокоиться о том, как ему придется убирать слизь из глазных яблок с деревянного пола. Затем он проворно поднимает руку, чтобы погладить свои волосы (серьезно, похоже, что они светятся в темноте) и изображает обиженное выражение лица, которое было слишком запоздалым. — Питер Хан, — говорит он небрежно, а затем: — Ты настоящий? Минхо моргает. — Временами, — говорит он в ответ. Лицо Хёнджина сменило пять разных выражений, прежде чем остановиться на гневном, настолько внезапно, что казалось, будто он только что что-то вспомнил. — Ублюдок, — обвиняющий палец был направлен на Минхо, который стоял в своих великолепных кошачьих боксëрах с отредактированными человеческими средними пальцами и без рубашки. Подарок Чанбина. — Где, блять, Ким Сынмин? — Не знаю, — с лёгкостью отвечает Минхо. — Если увидишь его, дай мне знать. — Он был объявлен мертвым! — восклицает Хёнджин, яростно грозя пальцем в сторону Минхо. Минхо замечает блестки на ногтевом ложе пальца. — Ты бы знал. Ты женат на нём. — Был, — Минхо поправляет его. — Ты развёлся с ним? — Ты не можешь развестись с мëртвым мужчиной. — Значит, ты знаешь, что он был объявлен мертвым! — Хёнджин громко шипит на него, повышая голос. — Да, потому что ты только что сказал мне, придурок, — Минхо услужливо информирует, прежде чем выдернуть ноги из того положения, в котором они стояли, в тот момент, когда он увидел волосы Хёнджина, похожие на светофор. Он проходит мимо Хёнджина, чья голова поворачивается вслед за ним, и направляется к кофемашине. Обычно он не полагается на кофеин, чтобы проснуться, но тот факт, что Хёнджин стоит на кухне Минхо в чем-то похожем на толстовку Феликса, заставляет его решить положиться на кофеин, чтобы проснуться как следует. На случай, если Хёнджин растворится в воздухе, как только Минхо окончательно проснется.   — Почему ты сразу исчез после этого, Минхо? — Хёнджин был достаточно вежлив и подождал, пока Минхо перестанет бороться с довольно несговорчивой кофемашиной и заставит ее работать нормально, прежде чем вторгнуться в личный мир Минхо с вопросом. Он не отвечает на вопрос Хёнджина. — Один муж объявлен мертвым, а другой пропавшим без вести. Знаешь, это автоматически делает тебя подозреваемым, — Хёнджин продолжает. — Не делает, — бормочет Минхо, глядя на кофемашину, которая с бульканьем выливает жидкость в кружку. — Я не верю в это, понимаешь, ну, — начинает Хёнджин. Когда кажется, что Минхо никогда не ответит, он продолжил. — Что он мертв. Я отказываюсь в это верить. — Я не терапевт, — бормочет Минхо, прежде чем сделать глоток кофе, а затем хмурится, когда Хёнджин не исчезает сразу. Вместо этого он снова открывает свой большой рот, чтобы продолжить говорить. — И я верю, что ты имел к этому какое-то отношение. Это объяснило бы твоё внезапное исчезновение более, чем на десять лет. Могло бы. Минхо серьезно хочет сказать что-нибудь о том, что Хёнджин добился большого успеха в сети фанфиков благодаря своему абсурдному воображению, но не делает этого. Ему тридцать два. Ему следует практиковать цивильность (вежливость). — Ты убил его, не так ли? Он действительно хочет быть вежливым. Перекрестите его и поклянитесь Суни и Дуни. — Это прекрасная мысль, — вместо этого говорит Минхо. — Однако у вас нет никаких доказательств, подтверждающих это. — Нет, — к удивлению Минхо Хëнджин соглашается. — Но я просто знаю это. Я родился с хорошим шестым чувством. Ты виновен в убийстве. — Я действительно не предпочитаю, чтобы меня обвиняли в преступлении в моей собственной квартире в девять утра, — Минхо бросает пустой взгляд на Хёнджина, который смотрит на него решительными глазами. — Феликс не оставляет на завтраки. Я ответственнен в том, чтобы выгонять его.. кхм.. компаньонов. Дверь вон там, — Минхо двусмысленно указывает в сторону выхода из кухни.  — Может быть, он не оставляет на завтраки, потому что просыпается от того, что ты выгоняешь его товарищей, — отвечает Хёнджин, прищурившись. — Он милый… — Господи, ты знаешь его меньше двадцати четырех часов… —.. и он явно наслаждался проведённым временем со мной. Достаточно, чтобы оставить меня на завтрак, — говорит Хёнджин, а затем неуверенно добавляет. — Надеюсь. Словно вызванный по команде, Минхо слышит легкие звуки шагов, прежде чем появляется Феликс, с помятым видом и огромной рубашкой, которая почти полностью закрывает клетчатые боксеры, которые были одеты под низом. Он потирает глаза, приоткрыв рот, отчего металлический шарик, зажатый в его языке, блестит в резком желтом свете кухни. Когда он открывает глаза, он с отвращением кивает головой, глядя на боксеры Минхо, затем замечает вторую фигуру на кухне и пребывает в замешательстве. — Ты всë ещё здесь...? — он замолкает. — Хёнджин, — помогает мужчина. — Хёнджин. Да. Извини, приятель, мой мозг затуманен по утрам. И обычно я не вижу своих партнеров после. Хёнджин хмурится. — Не называй меня приятелем, мы буквально трахались прошлой ночью. И я не такой, как другие парни. — Так оригинально, — Минхо изящно комментирует, притягивая ко рту керамическую кружку. Хёнджин бросает на него злобный взгляд, который он послушно игнорирует. — Я просто здесь разговаривал с твоим соседом по комнате, — затем говорит Хëнджин. Это еще больше сбивает Феликса с толку. — Минхо не разговаривает с людьми, — Феликс говорит медленно, как будто разговаривает с ребенком. Хёнджин стонет. — Ты никогда не меняешься, да? — шипит он на Минхо, который в ответ пожимает плечами. — Извините, вы двое знаете друг друга? — С каждой секундой Феликс становится все более смущëнным, брови нахмурены, а зрачки мечутся то на Минхо, то на Хёнджина. — Старые одноклассники, — добавляет Минхо, бросаясь спасать свою и Хёнджина задницы. Чем меньше Феликс знает о прошлых заданиях, тем лучше. Похоже, Хёнджин тоже с этим согласился, судя по тому, как он кивнул в подтверждение. — Ой! — Феликс пищит, наконец решив встать из стоячего положения и подойти к Минхо, который щурит глаза и пытается спрятать свою кофейную кружку. — Мир так тесен! Кто бы мог подумать, что я встречу в баре старого школьного друга Минхо!    Хёнджин наблюдает, как Феликс физически борется с Минхо за кружку кофе и выходит победителем, попивая напиток достаточно громко, чтобы Минхо метал кинжалы в перекисного блондина, прежде чем заговорить. — Возможно, это была судьба, — он говорит. Феликс прекращает свое отвратительное чавканье и моргает. — Что именно? — Наша встреча, — говорит Хёнджин, но его тон серьёзен. Минхо фыркает. — Ой. Э-э, конечно, — Феликс делает еще один громкий глоток кофе Минхо, прежде чем его практически выталкивают из личного пространства Минхо, а кофейную кружку конфисковывают у него из рук. — Надеюсь, ты все еще не в этой дурацкой веганской программе, — говорит Минхо в знак приглашения на завтрак, прежде чем пробраться через кухню и начать рыться в холодильнике. — Все, что у нас есть, это сосиски. Минхо оборачивается и видит, что Хёнджин такого же красного цвета, яркого, как и его волосы, которые Минхо считает достаточными для дня, когда он бормочет и объясняет Феликсу, что у него была миссия спасти животных, не поедая их, а потом я сильно заболел, захотел стейк средней прожарки и с тех пор не оглядывался назад. Неловкий завтрак продолжился тем, что Хёнджин и Феликс в основном беседовали о сосисках, приготовленных Минхо («Вы, ребята, братья? Я никогда не знал, что у Минхо есть брат!» «Наши родители разлучили нас при рождении») и Минхо задумывается первый раз за вечность, действительно реален ли Бог, когда он протыкает свои сосиски вилкой с такой злобой, что Феликс подпрыгивает на полуслове. К его чести, Хёнджин не задерживается слишком долго, а Минхо лениво потягивает апельсиновый сок, когда Феликс возвращается в столовую, провожая его у двери. — Он знает об агентстве? Он является его частью? — первое, что спрашивает Феликс. Минхо усмехается. — С таким телосложением? Большой шанс, — когда Феликс продолжает смотреть на него, как всегда, как пьяный олень, Минхо вздыхает. — Мы были просто одноклассниками. Больше ничего. — Чанбин говорит, что ты не окончил среднюю школу, — с сомнением говорит Феликс. — И? Чанбин лжет ради развлечения. Он сказал тебе, что его английское имя — Бартоломью, — Минхо выглядит невозмутимо.   Лицо Феликса искажается, словно он ест гнилой банан. — Фу. Ты прав. Он худший. Так, Хёнджин действительно не представляет угрозы, верно?   — А что, ты снова собираешься пригласить его на свидание?    — Нет. Он снова пригласил меня на свидание. Хотя я вроде как сказал «да». — Ну, скажи ему, что ты солгал и на самом деле никогда больше не хочешь его видеть. У нас есть работа, Ёнбок, — Минхо держит пустой стакан без апельсинового сока. — Если Хёнджин будет рядом, это станет помехой. И ты чертовски хорошо знаешь, почему я не сообщаю Чану о твоих еженедельных потрахушках.   — Знаю, знаю. Обещаю, он не будет помехой, — когда Минхо продолжает смотреть на Феликса с вежливым выражением лица, младший добавляет, — Я расстанусь с ним на первом же свидании.   — Когда Минхо направляется в кафе, часы на экране телефона показывают 10:59. Раньше ему было поебать на посещение кафе. Однако он человек с миссией. Ну, он человек на миссии с миссией. Чан любезно отправил ему папку с фотографиями щенков и кошек, которых нужно было отдать в приют в центр, которую Минхо бросил на ничего не подозревающую голову Феликса, которому пришлось вырвать конверт и зацепиться за сложенные бумаги, прежде чем они упадут на землю. Феликс проклинает Минхо, в то время как он просматривает слова на бумаге и стонет. — Почему он попросил именно меня пойти и встретиться с этим парнем? — Минхо подумывает бросить несколько острых предметов в сторону Сеула, Южной Кореи, где бы ни находился Бан Чан. — Ты здесь ENFP, Ёнбок. Феликс подходит к нему, беспорядочно держа в руках фотографии щенков и котят, и вытягивает шею, чтобы просмотреть бумагу, которую держал Минхо. — О, потому что он говорит только по-японски. Видишь, там написано, — Феликс изящно показывает пальцем, свободным от изображения с собаками, на эти очень конкретные слова. Минхо улыбается пожилой женщине с чихуахуа в сумке, держа дверь открытой, которая просто пялится на него, на протяжении этого времени. В тот момент, когда пожилая женщина скрылась из виду, Минхо снова начал тренировать свое «задумчивое» выражение лица, или что бы там ни имел в виду Феликс. Мужчину, одетого в особо неоново-зеленой майке, которую он должен носить, чтобы Минхо узнал его, нигде не видно. Модная катастрофа. Минхо как раз собирается заказать американо со льдом, потому что кофеин не может убить его раньше, чем он сделает свою работу, прежде чем дверь кафе со звоном распахнëтся. Минхо поднимает голову только для того, чтобы увидеть какие-либо признаки неоново-зеленого света, но замирает как вкопанный. Человеку, о котором идет речь, требуется некоторое время, чтобы заметить Минхо, находящегося всего в нескольких футах от него, а затем еще некоторое время, чтобы он моргнул и понял, кто именно такой Минхо. Где-то в голове Минхо планирует загрузить Duolingo обратно в телефон Феликса и направить его изучать японский язык, чтобы подобная ситуация никогда больше не повторилась. Человек делает несколько неуверенных шагов вперед к Минхо, затем останавливается и снова быстро моргает. — Ты настоящий? — вырывается вопрос. Когда Минхо не отвечает, человек повторяет вопрос, но на корейском. — Я прекрасно говорю по-английски, — Минхо услужливо помогает. — Что ты делаешь в Австралии, Чонин? Ты тоже с Хёнджином? Лицо Чонина выражает замешательство, к большому разочарованию Минхо. — Хёнджин? Нет, мы... забудь об этом. Скажем так, он и я не поддерживали связь в последнее время.   — Ой, — тупо говорит Минхо. — Вы, ребята, встречались или трахались, а потом поссорились из-за этого или что?   — Бля, нет, — Чонин тут же морщится. — Я бы никогда… фу, даже не предполагай такого обо мне.   — Ян Чонин, сейчас ты звучишь очень гомофобно. — О, нет! Нет! Ради бога, я был на твоей свадьбе! — Чонин шипит. — Убеждения могут измениться, — Минхо пожимает плечами. — Мои — нет. И Хёнджин здесь? В Австралии? А еще очень странно говорить с тобой по-английски, — Чонин отшатывается. — Кстати. Ты слышал? Сынмин мертв. Ты слышал об этом, верно? — Я слышал об этом, — ворчит Минхо. Затем он говорит по-корейски. — Было приятно увидеть тебя, Чонин! Я позволю тебе вернуться к любым делам, которые у тебя здесь были. Чонин неподвижен, как скала, несмотря на слова Минхо. — Ты не ответил на мой предыдущий вопрос. Ты встретил Хёнджина здесь или что? Он в Сиднее? — он продолжает, тоже на корейском. А затем, — Я владелец этого кафе, кстати. Пришел проведать менеджера, но это может подождать. Великолепно. Ему просто повезло, что это незнакомое кафе, в которое он зашëл чисто по деловым причинам, принадлежало Чонину. Выражение его лица становится еще более кислым, когда звенит дверной звонок кафе и входит мужчина в ярко-неоново-зеленой майке. Может быть, Бог реален, — думает Минхо. Я расплачиваюсь за отсутствие веры в свои 32 года. — Да, я недавно столкнулся с Хёнджином, — небрежно говорит Минхо, незаметно следя за действиями мужчины. Что за хрень, это кавказский мужчина! Неужели Минхо должен поверить, что этот человек свободно говорит только по-японски? Немногие люди носят неоново-зеленые майки в повседневный день, если только они не геи, не пользователи Tiktok или и то, и другое. — Однако я не уверен, что он проживает в Сиднее. Наш разговор был не очень приятным. Очень белый мужчина сейчас скользит по кафе в поисках Минхо, который послушно прячется, используя Чонина в качестве прикрытия, который по-прежнему ничего не замечает.  — Ах, я могу себе представить, — Чонин сочувственно кивает. Минхо решает прищурить глаза и скрестить руки на груди. — Почему ты такой спокойный? Ты разговариваешь с пропавшим мужем твоего мëртвого лучшего друга. В твоëм собственности кафе. Полагаю, у тебя будут вопросы? Нет? — Минхо нажимает, а затем продолжает, наблюдая, как Чонин быстро и нервно моргает. — У Хёнджина точно было несколько вопросов и десятки обвинений ко мне. Почему ты ведëшь себя странно по отношению к этому? Чонин злится при упоминании Хёнджина. — Я не веду себя странно. Конечно, необычно видеть тебя, хён… — Минхо не называли хëном, если только Чанбин не решил написать ему в нетрезвом виде, что редкость для тех, кто его знает. — …но я не собираюсь вести себя странно по этому поводу во время нашего первого контакта за десять лет. Я не тупой. Минхо мычит, как будто подтверждая слова Чонина, и его взгляд скользит через его плечо, чтобы взглянуть на своего предполагаемого клиента на сегодня. Мужчина с каждой минутой становился нервным, что заставляет Минхо внутренне усмехнуться — это он сейчас должен нервничать! — Я оставлю вопросы, которые у меня есть к тебе, на другой день. Если ты не против посетить мое кафе в ближайшее время, — Чонин потирает шею и внезапно начинает нервничать. — Конечно, — Блять. Мужчина поднялся со своего места и сейчас собирается выйти. — Прекрасное кафе. Мне нравится работа персонала. Хотя не уверен, что смогу ответить на ваши вопросы. Чонин смеется. Мужчина находится в опасной близости от двери, и Минхо чувствует, как вспыхивают предупреждающие языки огня на его заднице. — Ты говоришь как заключенный. — говорит Чонин, морща глаза. — Не первый раз слышу это, — мужчина вышел из кафе. Минхо проклял Бога за такой поворот событий, гнев просачивался в его агностическое сердце. — Увидимся позже, Чонин, — говорит он, снова переключаясь на английский.    — Да, конечно? Возьми мою визитку, на всякий, — Чонин торопливо лезет в свою дизайнерскую сумку и достает кусок ламинированной бумаги. — Свяжись со мной или приди в это место в ближайшее время, хорошо? Я немного устал от ссор со старыми друзьями.   То, как Чонин говорит, заставляет Минхо оторвать взгляд от неоново-зеленой фигуры, которая медленно уменьшается с каждой секундой, и снова сосредотачивается на младшем. Минхо берет визитку у Чонина и внимательно смотрит на него. Лицо Чонина украшено линиями улыбки и едва заметными следами морщин. Он постарел, понимает Минхо.    — Конечно, — наконец говорит Минхо. — Мне бы хотелось услышать о твоей и Хëнджина любовной размолвке.   Чонин шипит. — Ничего подобного между нами не произошло…   Минхо скрылся из поля зрения Чонина прежде, чем он успел закончить. — Минхо любит Сидней в хороший день. Он намного лучше, чем кишащий крысами Нью-Йорк или загрязненный до краёв Сеул. Когда он натыкается на четвёртого человека за те пятнадцать минут, которые он выделил себе на поиски этой дурацкой неоново-зелëной майки, у него возникают сомнения по поводу продолжения этой миссии и возвращения в Кимпхо. Вернуться к своей матери, Суни и Дуни. Уже нигде не было следов этого человека — почему белые люди так хорошо умеют убегать? Он как раз собирается сдаться и вытащить свою зажигалку, чтобы столкнуться с несколькими сериями вздохов "я не расстроен, просто разочарован" Чана, когда он видит это. Нет, не это, его. Минхо думает, что вся вселенная сейчас издевается над ним. Или, может, ему стоит проверить нет ли у него каких-либо симптомов психоза. Сейчас самое подходящее время начать терапию. Лучше поздно, чем никогда! Сначала он выдает это за то, что его голова возится с ним из-за того, что он проснулся от Хван Хёнджина на своей кухне, а затем вошëл в кафе, принадлежащее Ян Чонину, меньше, чем за час после этого. Конечно, это должно быть причиной, не так ли? Причиной видеть своего мертвого мужа в толпе на улицах Сиднея, после того как он наткнулся на его лучших друзей, от которых Минхо послушно скрылся много лет назад?  Но нет. Бог, Минхо решил, что на данный момент он реален, — жесток. Его покойный муж, украшенный крашеными светлыми волосами, сияющими под суровым солнечным светом Австралии, слегка почëсывает нос, прежде чем позволить глазам блуждать по периметру своего положения. Сынмин скорее подавится рыбной костью, чем поднëсет свои волосы к бутылке с перекисью, чего Минхо было достаточно, чтобы выдать его за своего рода двойника. Так продолжалось до тех пор, пока упомянутый двойник не вытянул голову так, что Минхо смог увидеть очень знакомую родинку на щеке, из-за которой он заметно побледнел. Возможно, ему это показалось, потому что двойник снова изменил положение головы, и родинка больше не находилась в поле зрения Минхо. Двойник смотрит на свой телефон, принимает что-то похожее на телефонный звонок и уходит, исчезая в толпе. Минхо остается нуждаться в парацетамоле и, возможно, в бутылке водки. Еще нет и 12 часов дня. — Чан вздыхает. Минхо стучит по обеденному столу, не обращая внимания на сдавленный кашель Феликса, наблюдая, как он распекает себе пирог из миски, полной муки.    — Ты потерял его из виду. — говорит Чан.   — Да, потерял, — также говорит Минхо. Еще один кашель Феликса, послушно проигнорированный Минхо.    — Ты дальтоник, Минхо? Большинство мужчин не могут отличить, что зеленое, а что нет, — спрашивает его Чан, голос потрескивает в тусклом одноразовом телефоне.  — Я родился без каких-либо дефектов, — говорит он Чану, а затем Феликсу, который стоял молча, как привидение Каспер, — я не буду убирать твое дерьмо, Ёнбок, — Феликс стонет. Чан снова вздыхает.   — Как, блять, ты потерял из виду человека в неоново-зеленом ? Это всё равно, что проиграть ребёнку в кулачном бою! Абсолютно невозможно! — Чан звучит раздраженно, и Минхо действительно это понимает, потому что это была единственная зацепка, которая у них была, но Иисуса, если бы этот человек перестал воспринимать все так серьезно.    Феликс, весь в муке, смахнул с пола муку — какая скороговорка! — как ответил Минхо. — Череда событий. Я был бы более чем рад рассказать тебе, если бы тебе было не наплевать на то, чтобы найти время для своего лучшего друга, — Минхо слышит стон Чана на другом конце провода. — Чанбин присылает тебе достаточно обновлений за нас обоих, — выходит ответ Чана. — Мне не нравится видеть контакт Чанбина на экране моего телефона. Я бы предпочел увидеть тебя. — Я свяжусь с Соён и посмотрю, смогу ли я организовать еще одну встречу с информатором, — говорит Чан в ответ на очень искреннее признание Минхо. — Ты продолжаешь выбирать свою работу вместо меня, — угрюмо говорит Минхо. — Это ранит, хëн-и, — ноет он по-корейски. — Иринори, — Чан вытягивает домашнее имя. — Ваша тактика эмоционально манипулировать мной не сработает. Я общаюсь с Чанбином каждый день. — Нахуй Чанбина, — ворчит Минхо, ещё сильнее стуча по обеденному столу. Феликс, похожий на гибрида эльфа и клоуна, бросает на него прищуренный взгляд. Минхо прекращает постукивать. — Скажи ему, чтобы он съел коровье дерьмо и у него случился запор. На этом он заканчивает разговор, ожидая ответа. Как по маслу, его личный телефон звонит не позднее, чем через пять минут. не могу присесть ради дерьма скажи мне съесть дерьмо мне в лицо, придурок Минхо оставляет его непрочитанным. — Объяснение того, кто именно такой Минхо, давно назрело. Да-да. Звучит несколько неправильно, но как еще это должно звучать?   В любом случае.    К утру Минхо и Феликс — братья Ли — двое мужчин с образованных бизнесмена, которые управляют центром приюта домашних животных. В центре наняты и другие сотрудники, работающие неполный рабочий день, чтобы работать вместе с братьями, поскольку подростки теперь падки на милых щенков и котят, и даже на рыб и птиц. Пока животное маленькое, милое и его можно держать в качестве домашнего любимца.  Ночью братья Ли даже не братья. На самом деле, хотя Феликс может показаться человеком, выросшим в семье двух любящих и заботливых родителей, это не так. И Феликс даже не был в Кимпхо, где по собственному выбору упрямо застряла мать Минхо. Так что они даже никогда не встречались, даже в Facetime. Верно-верно. Минхо и Феликс — секретные агенты. Причина, по которой они сейчас в Австралии? Долг зовется, миссия рушится. Их агентству угрожает анонимный хакер, поэтому очевидно, что агентство решило послать за хакером своего лучшего (Минхо) и звездного новичка (Феликса). Только, Минхо потерял прямую связь, которую они могли бы получить против указанного хакера. В чëм следует винить Ян Чонина, если Минхо достаточно честен. Говоря о Ян Чонине и, по доверенности, Хван Хёнджине, они оба являются видными фигурами прошлой миссии Минхо. Это означает, что они не имеют никакого отношения к агентству. Просто они оказались лучшими друзьями одностороннего притворного мужа Минхо, участвовавшего в миссии много лет назад. Говоря о муже? Ким Сынмин. Делает ужасную работу оставаться мертвым от рук Минхо, стоя возле загона для игр щенков в "PETS BY LEES"и глядя в глаза одной из крошечных крысиных собачек. — Я могу вам чем-нибудь помочь? — Минхо вступает в разговор настолько учтиво, насколько это возможно для человека, разговаривая с мужем, которого он убил несколько лет назад. Ким Сынмин оборачивается, как будто не ожидал, что Минхо окажется в собственном заведении, и моргает. — Просто оглядываюсь… — коротко говорит Ким Сынмин. Минхо превращает глаза в щелки, наблюдая за этим Ким Сынмином. Хм. Нет родинки на щеке? Волосы темного цвета индиго доходили до затылка. Контакты, без очков. Одет как… как чертов Джесси Пинкман из «Во все тяжкие». Минхо едва хватает ума спросить, готовит ли он еще и кристаллический метамфетамин. Есть татуировка...? выглядывающая оттуда, где огромная толстовка с капюшоном, которую он носил, не могла скрыться на его руке. В целом, ничего общего с Сынмином, которого он пырнул ровно два раза ножом в грудь и один раз в живот, прежде чем оставить его погружаться на богатое морской жизнью океанское дно Мальдивских островов. — Я вас знаю? — спрашивает Минхо после того, как прошла неприятная минута, судя по тому, как повар по приготовлению метамфетамина Ким Сынмин начал ерзать ногами. — Э… нет? Я так не думаю. До того, как я встретил своего… ах, партнера, я жил в Перте. Тоже корейца. Его зовут Питер Хан. Мы оба решили переехать сюда, в Сидней, и… хотели посмотреть, сможем ли мы завести собаку? — он говорит со скоростью миль в секунду с несколькими неровностями на дороге. — Не спрашивал, но ладно, — Минхо смутно думает о знакомости, которую приносит имя Питер Хан , но, должно быть, оно не настолько важно, если он забыл. — Щенок звучит много для пары, которая переезжает сюда впервые, не так ли? — Разве вы не должны были убедить нас взять щенка? — спрашивает он, переводя взгляд с крысиных собак в игровом загоне на ястребиные глаза Минхо. — И нет… не сейчас. Питер все равно даже не знает, что я сюда приехал. Я просто хотел посмотреть на щенков, вот и все. — Ну ладно, Джесси. Вы можете немного осмотреться, но, если захочешь остаться подольше, я, скорее всего, вас выгоню, — Минхо роется в голове, ища уважительную причину. — За шатание, — успешно справился. — Меня зовут Скай Ким? Не Джесси. Кто такой Джесси? — Сынм- Скай удивлённо спрашивает. — В любом случае, — Минхо качает головой. — У вас максимум пятнадцать минут. Затем Минхо направляется к кассе, где скучающе стояла Даниэль, выпрямляясь, когда замечает Минхо. — Что-то не так с этим клиентом, мистер Ли?, — Даниэль спрашивает, но не потому, что ее это волнует, а потому, что она хочет сохранить эту работу до начала еë следующего семестра. — Конечно, — с сомнением говорит Минхо, прежде чем вытащить телефон.

я

как спидранить депорт из австралии

спрашиваю тебя, так как у тебя есть опыт

Чад Бэнг ? Да, пошел ты нахуй, кстати

я

я прошу тебя о помощи???

Чад Бэнг Я не должен писать людям в рабочее время

я

я уверен, что Ёсан справится с крысиной миссией самостоятельно, без твоего руководства, в течение примерно 5 минут

Чад Бэнг Окей?

я

ок, не называй меня сумасшедшим из-за этого, но

Чад Бэнг Обычно это очень сложно сделать

я

я думаю, Сынмин здесь, в центре приюта

Три маленькие точки, которые появляются в iMessage и обозначают, что собеседник набирает текст, задерживаются как минимум на две минуты, прежде чем Минхо получит ответ. Чад Бэнг Минхо, я сказал тебе провериться на галлюцинации

я

У МЕНЯ НЕТ ГАЛЛЮЦИНАЦИЙ

он настоящий…

я пришлю тебе фотографию прямо сейчас

Минхо поджимает губы и проверяет время краем телефона. Примерно за одиннадцать минут до того, как Сынмин— он имеет в виду, Скай должен уйти. Или, может быть, раньше, если Скай захочет. Вероятно, у него есть свободная воля. Минхо направляет взгляд на Даниэль. Она тут же снова выпрямляется за кассой. — Есть ли опыт фотографирования людей в качестве сталкера? — спрашивает ее Минхо, возясь со своим телефоном и разделяя взгляды между сосредоточенным взглядом Ская на щенках и его самой страстной работницей на полставки. Даниэль улыбается, как будто она прочитала ясные, как гелевый клей, намерения Минхо. — Минхо наполовину убеждает Чана с помощью текстовых сообщений, что Скай, которого он увидел, был Сынмином, когда он видит Хёнджина у лифта своего многоквартирного дома. — Ты живешь здесь? — спрашивает Минхо, появляясь позади Хёнджина, как Иисус, и фактически заставляя красноволосого подпрыгнуть почти на два дюйма вверх, как будто он на самом деле был Иисусом. Хёнджин оценивает свое окружение. Мертвый таракан за углом. Сонный охранник у входа в здание, хотя еще едва шесть вечера. Та самая входная дверь, которая скрипит громче кровати, когда Минхо решает, что он вообще-то не асексуален. Почему-то выцветший постер «5 Seconds of Summer». — …Нет, — приходит окончательный ответ Хёнджина после долгих размышлений и взгляда на дохлого таракана. — Я здесь, чтобы забрать Феликса на наше свидание. Минхо усмехается, будто знает что-то, чего не знает Хёнджин. И он знает. Хёнджин хмурится на Минхо, как будто знает, что Минхо знает что-то, о чем он не знает. Минхо заходит в лифт, когда двери медленно и скрипуче открываются, и задëется вопросом, воспримет ли Хёнджин когда-нибудь всю ситуацию дважды или это действительно было охренительно. Как только звук, обозначающий их путь на пятый этаж, прозвучал, Хёнджин снова заговорил. — Я знаю, что у нас есть история. Но мне очень нравится Феликс, и мне все равно хотелось бы твоего одобрения как его старшего брата. Минхо, забывший, что он брат Феликса, гримасничает на Хёнджина. — Меня это не особо волнует. Мне просто хотелось бы меньше видеть твою мордашку. — Ну, — хмурится Хёнджин. — Если все станет серьезно, ты будешь чаще со мной встречаться, верно? Верно? Минхо очень любезно добавляет: — Конечно. — — В мире есть как минимум еще четыре человека, которые выглядят точно так же. Это означает, что, если оставить в стороне все твои сверхъестественные теории, Скай в буквальном смысле будет двойником Сынмина, а не им во плоти. Что, знаешь ли, статистически невозможно. Немногие люди выживают после ножевого ранения и уплывают на лодке посреди Индийского океана. Минхо поднимает палец, несмотря на то, что Чан на линии в Сеуле, а не в Сиднее. — Возможно— — Ты не можешь просто сказать… — прерывает Чан. — Возможно. Он выжил. Теперь он здесь и целенаправленно преследует меня. Ох, меня зовут Скай Ким. Кстати, та же блядская фамилия… — Да, конечно, давай проигнорируем, что это вообще самая распространенная фамилия. — Я из Перта, но переехал в Сидней со своим партнёром Питер Ханом, — у него американский акцент! Я бы хотел подумать о том, чтобы приютить глупую дворнягу в твоём центре, милый дорогой бывший муж. Минхо слышит, как работают механизмы Чана. — Но вы, ребята, никогда не разводились, так что… — Неверность! Сначала он отказывается оставаться мертвым, теперь он изменяет мне, — кто, черт возьми, такой Питер Хан! — Минхо раздражен тем, что он ясно слышит дежавю от этого имени, но не может вспомнить, откуда..

— Знаешь, ты всегда можешь проверить это имя, — по какой-то чертовой причине раздается голос Чанбина в телефоне. Минхо поднимает в воздух двойной удар средними пальцами, хотя Чанбин не имеет возможности увидеть его атакующие действия. — Поскольку ты поешь в заведении Шин Меню еще до того, как попросишь меня об одолжении. — Я бы это сделал, — задумчиво говорит Минхо. Затем хмурится при мысли об упомянутом ресторане. — Нахуй Шин Меню. Что они вообще знают о настоящей еде? Кроме того, я не думаю, что Питер Хан является кем-то важным. Я был самым интересным человеком, с которым встречался Сынмин… — Я думаю, его зовут Скай, — говорит Чан. — С кем ты никогда не встречался. —.. Я сомневаюсь, что Питер Хан сможет конкурировать со мной в этой области, — Минхо гордо самодоволен тем, во что верит. — Мне очень нравится твоя уверенность, хен, — искренне говорит Чанбин. Еще один двойной средний палец стучит по телефону, который лежал на кровати Минхо и был включён на громкоговоритель. — Удачи с работой. — Южной Корее нужен еще один Хван Инсок, чтобы устроить дерьмо, чтобы вам, ребята, было чем заняться, кроме сидения на задницах весь день, — Минхо ворчит, хватая телефон и резко глядя на контактную фотографию, на которой 24-летний Бан Чан поджимает губы, глядя на раздосадованного 23-летнего Минхо с именем чад бэнг, расположенным прямо у их голов на фотографии.    — Здесь нет никаких разговоров о работе, — строго говорит Чан. — Но у нас есть и другие дела, малыш Ирино.    — Конечно, — фыркает Минхо. — Увидимся с другой стороны, когда у вас появится что-нибудь полезное сказать. Минхо прерывает разговор и как следует плюхается на кровать. Стены в квартире были достаточно тонкими, чтобы Минхо мог слушать горячую дискуссию Феликса о новом альбоме Арианы Гранде с кем-то по телефону. Но его волнует не это. Конечно, Минхо любит театральность любой ситуации. Именно поэтому он так хорошо умеет адаптироваться к быстро меняющимся сценариям и по доверенности является потрясающим секретным агентом. Но помимо этого, вселенная, должно быть, действительно ненавидит Минхо, если Скай Ким действительно был просто невинным двойником Ким Сынмина. Это означает, что Минхо никогда не сможет по-настоящему уйти от своего убийственного прошлого. Не то чтобы он не был убийцей в настоящем. Или не перестанет быть убийцей в будущем. Это указано в его должностной инструкции, и он в любом случае работает там на длительный срок из-за льгот по здоровью и поллюций, эквивалентных пенсионному плану. Ким Сынмин должен был стать небольшим препятствием на пути плана Минхо жить мирной жизнью в бунгало со своими неограниченными кошками на частном острове. Однако он плохо справляется с тем, чтобы оставаться на дороге с небольшими неровностями. Минхо открывает телефон и смотрит на фотографии, которые Даниэль сбросила ему сегодня утром. Всего три; тот, где Скай Ким стоял возле манежа и смотрел на щенков со своей собачьей улыбкой. Валовой. Второй — и Минхо не знает, как Даниэль это сделала — Скай Ким у кассы разговаривает с самой Даниэль. Он улыбался своей лучшей и самой вежливой клиентской улыбкой. Должно быть, любимец женщин, работающих в крупных корпоративных продуктовых магазинах. И в-третьих, это просто размытая фотография Скай Ким, покидающего приютский центр. Пролистав три фотографии, пока толстый большой палец Минхо каким-то образом не провёл вверх и случайно не взорвал экран до самых ранних фотографий, сделанных на телефоне, Минхо вздыхает. Возможно, Чан был прав. Что раздражает, потому что он почти всегда прав. — Ты любишь его, не так ли? — Чан сказал хорошие восемь лет назад. — Вопреки своим словам, Феликс, возможно, впервые в жизни, когда в ней участвовал Минхо, не расстается с Хёнджином на первом свидании. Или на втором. Или на третьем. Или когда Минхо пришёл на работу и получил удар цветом изменился из-за ярких красных волос Хёнджина. Какие продукты использует этот мужчина, чтобы сохранить такой неприятный блеск? — Что он здесь делает? — Минхо шипит на забывчивого Феликса, который вздрагивает, как будто раньше не переживал взрывов бомб. — Эм, — говорит Феликс. — Хааааай, — говорит Хёнджин. Он машет рукой. Минхо приветствует его с ухмылкой и топает к кассе, где его самая любимая работница, Даниэль, выпрямляется при виде него. Слава Богу, она сегодня на работе. Кто-то должен доказать Минхо, что они не бесполезны. — Привет, мистер Ли, — нервно приветствует его Даниэль, потому что Минхо не скрывает гнев, сочащийся из его тела. — У вас хороший день сегодня? Минхо, думая о том, как пырнуть Хёнджина и убедиться, что у него нет двойников по всему миру, которые будут преследовать Минхо, говорит: — О, абсолютно. Феликс, маленький помощник этого предателя Санты, выглядит- неважно. Он покидает приютский центр, чтобы встретиться со своей сестрой, которая была в городе после медового месяца на Бора-Бора. И упоминание о медовом месяце, и то, что Феликс оставил Хёнджина в руках человека, отвечающего за приютский центр (Минхо), разозлили его. К тому времени, когда это происходит, Даниэль заканчивает работу, и приходит Джейк. А Джейк находится в самом низу среди тех, кто работает неполный рабочий день и решил подать заявку на работу в PETS BY LEES. Очевидно… очевидно , что Минхо недоволен, когда он выходит заслуженно покурить за пределы центра на свой 20-минутный перерыв, а Хёнджин спешит за ним, когда всë, что он делал, это просто смотрел на котят, птиц и щенков вместо того, чтобы помогать, как нормальный, оказывающий сервис человек.   — Чего ты хочешь, Маккуин? —Минхо закуривает сигарету и затягивается, глядя на Хёнджина далеко не дружелюбным взглядом.    — Ты знаешь что именно. Мне нужны ответы. О Сынмине. Обо всем, — Хёнджин заходит в личное пространство Минхо, и Минхо делает то, что сделал бы любой добродушный засранец. Выдохнул дым в лицо Хёнджину.    — Бля!.. черт, чувак, какого хрена? — Хёнджин кашляет, делая несколько шагов назад. Хорошо. Минхо счастлив. — Вот что получаешь за попытку изменить Феликсу с его старшим братом, придурок, — Минхо высунул язык, прежде чем еще раз вдохнуть раковую палочку.    — Чувак? — Хёнджин раздраженно смотрит на него. — Я пытался тебя запугать.   — Ой, — ответ Минхо сухой, как пустыня Сахара.    Хёнджин поджимает губы и скрещивает руки на груди, изучая Минхо так, будто тайны истины мира таятся в его пожилом теле, вдыхающем никотин. Затем он делает такое тлеющее лицо, которое заставляет Минхо определенно задуматься и понять, что у него в голове играет одна любопытная песня SHINEE. Он знает Хёнджина. К сожалению.  — Ты убил его, — Хёнджин приходит к выводу. Минхо бросает зажженную сигарету в Хёнджина. Хёнджин вскрикивает. —ТЫ МОЖЕШЬ БЫТЬ ЦИВИЛЬНЫМ, РАДИ БОГА. Крик Хёнджина заставляет Джейка с любопытством выглянуть из окна приютского центра, на что Минхо бросает ровно один строгий взгляд, чтобы заставить работника на полставки сосредоточиться на работе. Минхо снова переводит свое внимание на красное лицо Хёнджина. — Вы обвиняете меня в убийстве и советуете мне вести себя цивилизованно? — на этот раз Минхо скрещивает руки на груди. — Ну, да! Это просто имеет смысл. Ты был последним, с кем его видели. Ты также пропал сразу после этого! — Хёнджин изо всех сил старался, тон в стиле"всë обосновано". Минхо мрачно смотрит на Хёнджина. — Если бы мой муж пропал без вести и был объявлен мертвым, разве я не имел бы все права пропустить действие? — Минхо наносит ответный удар. — Он был рядом со мной, Хёнджин. Потом его не было. Его нашли и объявили мертвым. Что бы я почувствовал? Что-то в лице Хёнджина смягчается. — Боже мой, я не, я даже не учел твоих чувств— блять, — стонет Хёнджин, быстро взъерошивая волосы. Его действия внезапно прекращаются, и он извиняющимся взглядом смотрит на Минхо. — Мне жаль, Минхо-хён? Мне называть тебя хеном? Раньше я называл тебя хёном— В общем. Мне жаль." — Все в порядке, — Минхо в конце принюхивается для волшебного результата. У Хёнджина самое влажное собачье выражение лица. Как раз в тот момент, когда Хёнджин собирается извиняться, Феликс появляется как последний оставшийся в живых игрок в вашей команде в игре Valorant. Минхо ненавидит Valorant. Подумал, что важно добавить. — Привет, ребята— что происходит? — Феликс, как всегда в замешательстве. Хёнджин фыркает. — Детка… — иу? — Мне жаль, что я был так невнимателен к чувствам твоего брата ко всей этой… ситуации. —Что? — Феликс вопросительно смотрит на Минхо, который замирает. — Хёнджин, его не так волнует наша по обоюдному согласию взрослая ситуация. — Нет, — Хёнджин еще больше фыркает. — Твой зять. Ты знаешь? Мертвый. Ким Сынмин. Феликс снова смотрит на Минхо, как олень под кайфем. Блять. — Примерно в пять тридцать Джейк закрывает центр, а Хёнджин уже давно ушел, в какой бы пещере он ни жил. Джейк уходит прежде, чем Минхо успевает моргнуть, что заставляет его задуматься о том, как много значит для него эта очень серьезная и легальная работа. У него нет возможности долго размышлять над этим, потому что в тот момент, когда он надевает кожаную куртку, Феликс топает к нему. — Зять, да? — он говорит. —Мертвый, да? Ким Сынмин. Когда у нас появились новые знания? Мы должны сказать это и пожилой паре из 5С? Минхо стонет. — Это не так. Ким Сынмин — мой муж с предыдущей миссии. Восемь лет назад. Феликс хмурится. Он как следует натягивает пальто и легким шагом идет к своей машине. Минхо следует за ним. — Значит, он сотрудник агентства? — спрашивает Феликс, почëсывая пересохший нос. — Нет. Просто, понимаешь. Мой бывший муж. Типа мужа? Мы никогда не разводились. Так что, своего рода муж. — Который случайно умер, — Феликс растягивает слова. — Ты убил его? — Ага, — Минхо робко признается. Сейчас они стоят на парковке, рядом с машиной Феликса, в то время как группа подростков дебоширит на улице и шутит друг с другом. Женщина средних лет примерно того же возраста, что и Минхо, изо всех сил старается припарковаться параллельно. Это настолько мирно, насколько это возможно, пока Минхо исповедуется в своем грехе (убийстве мужа) ангелу (Ли Феликс Ёнбоку). — И Хёнджин знает о твоем умершем муже, потому что…? — наконец спрашивает Феликс. — Они были лучшими друзьями, — вздыхает Минхо, когда Феликс открывает двери машины, чтобы они могли сесть. — Самые близкие. Не разлей вода. На самом деле, когда мы с Сынмином начали… кхм, встречаться, люди думали, что я разрушаю их с Хёнджином отношения. — Ого, — комментирует Феликс, садясь на водительское сиденье, в то время как Минхо делает то же самое на пассажирском сиденье. — Это безумие, чувак. И ты убил парня? Почему? — Мне нужно было как-то от него избавиться. К тому времени, как мы отправились в свадебное путешествие, моя миссия уже давно закончилась, — Минхо снова вздыхает, массируя все лицо. — Я не мог вечно играть с ним притворных муженьков.    Феликс мычит, как будто понимает, хотя Минхо знает, что у него проблемы с обязательствами, превышающие его рост, и он никогда не был в отношениях, которые даже считались бы нормальными. В любом случае, Минхо приятно говорить об этом с кем-то, кроме Чана и Чанбина, и это не потому, что они могут легко выяснить его чушь.    — Я имею в виду, что были и другие ненасильственные способы, я думаю, но, — снова напевает Феликс. — Он, должно быть, тебе очень понравился.   Неважно. — С чего ты взял?! — Минхо неприятно удивлён. Феликс даже не знает, кто такой Ким Сынмин. Пока Хёнджин не открыл свой большой, глупый рот. — Усилия, которые ты приложил, чтобы убить его, хотя мог просто убежать, — это всё, что говорит Феликс, прежде чем завести машину и уехать. Минхо фыркает. Все люди, рожденные в Австралии, одинаковы. Чан и Феликс определенно поладили бы, если бы обстоятельства не были такими ошеломляющими. — Скай Ким вернется в приютский центр в среду. Даниэль сообщает ему об этом, отправляя ему сообщение в рабочее время, пока Минхо снова едет на встречу с информатором в неоново-зеленой майке. Да благословит Бог Соён. Боже, не благослови Скай Кима. Минхо рад, что не показал Феликсу фотографию Сынмина или что-то в этом роде. Он пока не хочет рассказывать Феликсу всю эту чушь о двойниках. Минхо в своей доброй манере среднего возраста посылает смайлики с большим пальцем вверх. Он одержим желанием не упустить из виду этого белого человека, говорящего только по-японски, и позаботился о том, чтобы Соён не выбрала место где-нибудь рядом с кафе Чонина. Он кладет в карман свой личный телефон и берет одноразовый. Затем снова кладет его в карман, когда замечает зеленую неоновую майку. Минхо почти быстро подошел к мужчине, а затем похлопал его по плечу. Мужчина оборачивается и вопросительно смотрит на Минхо. Минхо откашливается, изображает улыбку обслуживания клиентов и бегло говорит по-японски:   — Что вы думаете о такияки, сэр?   Мужчина моргает, прежде чем к нему приходит осознание. Он поправляет воротник своей майки и говорит: — Хорошо. Удивительно даже. Вы никогда не пробовали?    Минхо качает головой. — Нет. Никогда. Знаете хороший ресторан, где готовят хорошие такиеяки?    — Шин Меню, — мужчина отвечает. Минхо смотрит на него. Очень сложно. Настолько сильно, что мужчина снова вопросительно смотрит на него. Это просто невозможно. — Ты, должно быть, надо мной наëбываешься, — ворчит Минхо себе под нос. Затем по-японски,— Так? Могу я узнать владельца заведения "Шин Меню" в Сиднее? — Шин Меню Сидней открылся совсем недавно, — медленно объясняет мужчина. — Владелец С.К. Минхо кланяется на идеальные 90 градусов. — Большое спасибо. Вскоре вам заплатят за вашу помощь, —Минхо цитирует, прежде чем развернуться и уйти. Он шарит в карманах в поисках одноразового телефона и вытаскивает его только тогда, когда уверен, что скрылся из поля зрения мужчины в неоново-зеленой майке. — С.К, чувак, — говорит Минхо в трубку в тот момент, когда потрескивание указывает на то, что звонок был принят на другом конце. — Это наша зацепка?    — Зацепка лучше, чем еë отсутствие, — говорит Чан на другом конце провода.   — С.К, говоришь? — По какой-то богом причине снова раздается голос Чанбина. Минхо начинает думать, что они, должно быть, трахаются, раз они всё время не разлей вода. Бедный Феликс, в таком случае. Пусть он найдет то, что хотел, в энергичном Чанбине через вытянутого твинка Хёнджина. — Эй, это не тот болливудский придурок?   — Это С.Р.К, идиот, — раздается громкий звук шлепка по коже, когда Чан отчитывает Чанбина. — И этот парень предположительно кореец, а не иностранец. — Верно, — бормочет Чанбин, звук которого едва уловила барабанная перепонка Минхо.    — С.К… С.К… — мычит Минхо, прогуливаясь среди пешеходов на улицах Сиднея. Погода впервые стала прохладной, поэтому он свободной рукой затягивает вокруг себя кожаную куртку. — СК… святое дерьмо. Чан.   — Что, — Чан отвечает.    — Чëрт возьми, блять, — Минхо говорит. — Это— — — Даниэль, парень, Скай Ким все еще в приютском центре? — Минхо поспешно спрашивает через свой личный телефон, стоя вокруг, охваченный паникой, и махая рукой, чтобы такси остановилось ради его беспомощного, лишенного водительских прав, «я». — Нет, мистер Ли. Прошло несколько минут с тех пор, как он ушел, — приходит ответ Даниэль. — Он путешествовал пешком, Даниэль? — говорит Минхо, про себя выругавшись на такси, проезжающее мимо него с чистыми, пустыми сиденьями. — Даниэль? — Нет? Почти уверена, что его подобрала машина перед центром. Какой-то парень с длинными волосами с химической завивкой, — Даниэль послушно отвечает. Не нужно быть гением, чтобы понять, какой парень захочет забрать Скай Ким из приютского центра в среду. Значит, у него тоже длинные волосы с химической завивкой? — Блять-… Блядский Питер Хан! — На этот раз Минхо громко ругается и проходит мимо проходящей матери с трехлетним ребенком. Минхо не в силах даже послать извиняющуюся улыбку матери, которая сейчас смотрела на него вонючим взглядом, когда она и ее сын проходили мимо него. — Мистер. Ли, все в порядке? Кто такой Питер Х… Минхо прерывает звонок и выпрыгивает прямо на дорогу, куда направлялось такси. Шина такси визжит, когда оно едва замедляется, ударяя Минхо прямо по коленям и вызывая у него перелом ноги. Но это нормально, потому что агентство покрывает его медицинскую страховку. Из всех и любых частей тела. Да, включая стоматологические процедуры. Таксист опускает окно, предположительно, чтобы накричать на Минхо, но Минхо перебивает его. — Если ты немедленно не отвезëшь меня в ресторан Шин Меню, я убью себя ножом в кармане прямо перед тобой, — Минхо говорит с настойчивостью матери, рожающей ребенка, но с выражением отца того же ребенка, которого рожают в зале ожидания (относительно: его не интересует вся сложившаяся ситуация). Стратегии Минхо всегда работают, потому что он второй в агентстве только из-за существования Бан Чана, поэтому он сидит на заднем сиденье такси, которое везут в сторону ресторана, и торопливо звонит Феликсу. Он не может в это поверить. В одной из самых ужасных миссий им предстоит выполнить задание, связанное с парнем, похожим на его мертвого мужа. — Мхм? — голос Феликса исключительно глубокий, когда он берет трубку. — Можешь ли ты перестать сосать губы и член Хёнджина и доставить свою задницу в Шин Меню прямо сейчас? — Минхо почти требует. — Шин Меню? Я думал- — Ëнбок. Мы нашли информацию о угрожающем нам хакере. Нам нужно найти Скай Кима прямо сейчас. — Когда-то давно Минхо учился в университете, как и любой другой азиатский ребенок, который предпочел бы не сталкиваться с гневом своих очень стандартных азиатских родителей. За исключением того, что у Минхо был родитель, единственный, и у Минхо уже была работа, которая обеспечила ему всю жизнь и удовлетворила его мать после того, как он показал ей все льготы по здоровью и стартовую зарплату. Так что Минхо на самом деле не нужна была степень в области коммерции, но он сделал это ради своей работы. Очевидно, что все студенты университета готовятся к важным экзаменам в библиотеке (источник: Бан Чан, бросивший университет на первом курсе), так что именно там находится Минхо. Учеба. Оказывается, это не так уж и плохо, просто немного скучно. Отсюда и зевота. И мечты. В любом случае, это первый экзамен в семестре, насколько он может быть важен? Минхо просматривает свои чтива, делая короткие заметки, когда слышит слишком громкое кудахтанье в библиотеке прямо позади себя. — Вы по медицинской специальности? — хохочет парень, грубо показывая на короткие записи Минхо. — Это похоже на куриные царапины. Ты бы идеально вписался в число врачей. Минхо смотрит на… парня. Парень — это мягко сказано. Это чувак. Это чувак, которого можно назвать случайным чуваком. Эй, Чан, случайный чувак назвал мой почерк некрасивым ещё до того, как поздоровался со мной. Почему это? Вот только парень не остается случайным чуваком. С брекетами в универе, восьмилетней оправой для очков и родинкой на щеке, случайный чувак раскрывает себя как Ким Сынмин. К счастью для Минхо, Ким Сынмин оказался вовсе не случайным чуваком. На самом деле, он лучший друг Хван Хёнджина, и это просто идеально. Минхо поймал эту рыбку в рыболовной сети. С Хван Инсоком покончено. Минхо изначально стремился к дружбе. Он полагает, что если он будет покупать Сынмину достаточно пирожных с зеленым чаем каждый понедельник, когда Сынмин покупает ему чашки для пудинга, то Минхо сможет установить с Сынмином достаточно прочную связь, чтобы парень мог познакомить его с Хёнджином. Этого никогда не происходит. Минхо едва удается даже приблизиться к ним двоим, когда они вместе, несмотря на вежливую улыбку, с которой Минхо сталкивается через Сынмина, и абсолютно ничего от Хёнджина. Всякий раз, когда это происходило, Сынмин обязательно писал Минхо: «видел тебя в кампусе сегодня :)», а затем у Минхо внезапно начиналась амнезия, и он забывал о своих приоритетах. Весь первый год обучения пройдет именно так. Агентство сообщит Минхо, что время на исходе, и ему необходимо убедиться, что он способен выполнить эту миссию, иначе они вместо этого передадут ее Чану. Чан с тревогой смотрел на Минхо после всей встречи, в то время как Минхо оставался мрачным. Затем Минхо принял решение. Чтобы сохранить свою вновь обретëнную решимость, он продолжает неукоснительно питаться тортами и пудингами с зеленым чаем по понедельникам, но затем добавляет мимолетные прикосновения, кокетливые комментарии и, что самое важное; открытые приглашения, достаточно непринужденные, чтобы прохожий мог выдать их за обычную тусовку, но для такого умного человека, как Сынмин? Минхо с таким же успехом мог бы широко раздвинуть ноги перед Сынмином. Минхо был вознагражден жарким, отчаянным сеансом поцелуев на какой-то студенческой вечеринке, на которой они оба встретились, и когда Сынмин засунул одну нервную руку за пояс его брюк, у Минхо снова началась периодическая амнезия. — — Какого черта он здесь делает?! — Минхо чувствует, что в последнее время он часто об этом спрашивает. И, как всегда, он это.. — Ты прервал наше свидание. — коротко говорит Хёнджин, скрещивая руки на груди. — И еще я знаю. — Знаешь что? — Минхо закатывает глаза, говоря это. Все трое находятся на приличном расстоянии от входа в Шин Меню. Внешне никаких следов Скай Кима. — Что ты и Ликс не настоящие братья, — усмехается Хёнджин.— Какой лжец! Кстати, я снова подозреваю тебя в смерти Сынмина. Внимание Минхо переключается с ресторана на псевдопару перед ним. Его глаза выпучиваются в сторону нервного Феликса, который даже не удосужился скрыть свои засосы. — Ёнбок, — медленно начинает Минхо. — Слово. Пожалуйста? — Хён, — скулит Феликс. — Мне очень жаль, мы столкнулись с моей сестрой! Знаешь, Хёнджин много тявкает… — Эй.   — …и Оливия точно не знает о моей работе. Я должен был сказать ему об этом, — Феликс использует свои лучшие слезящиеся кошачьи глаза. Жаль, что на этот раз они не будут работать с Минхо.    — Назови мне хотя бы одну вескую причину, почему мне не следует выдать Чану о твоих безответственных действиях прямо в эту секунду, — Минхо хмуро смотрит на младшего.    — Эм… нам нужно связаться со Скай Кимом прямо сейчас? — Феликс беспомощно пытается.    — Дерьмо. Ага. Да, — стонет Минхо, вспоминая свою истинную цель здесь. В Шин Меню. На этот раз не против его воли. — Давай, Хёнджин. Иди за мной. Будь полезен на этом этапе.    — Что? — Хёнджин и Феликс одновременно задают вопрос Минхо.    — Оставайся снаружи на случай, если что-нибудь случится, Ёнбок, — объясняет Минхо таким фальшиво-сладким голосом, что Феликс в отчаянии морщит лицо.— А ещё потому, что у тебя тайм-аут. Феликсу не разрешается протестовать, поскольку Минхо хватает Хёнджина и почти тащит другого к входу в Шин Меню. Минхо на мгновение останавливается перед вращающейся дверью, затем делает глубокий вдох и первым толкает ничего не подозревающего Хёнджина. Затем тоже пробирается внутрь.    Внутри все так же, как и в Shin Menu Seoul, Shin Menu Busan, Shin Menu New York… суть вы поняли. Внутренняя атмосфера была создана с тусклым освещением, несмотря на яркое солнце, несмотря на холодную погоду. Круглые столы, расположенные в движении. Люди, одетые в свои лучшие костюмы среды, обедают.    — Что мы здесь делаем? — у Хёнджина наконец-то хватило наглости спросить.    — Никаких разговоров, пока я этого не скажу, — когда Хёнджин насмехается над словами Минхо, он продолжает: — Когда я говорю, что у меня всегда есть оружие в руке, я говорю серьезно.    — Господи… — выдыхает Хёнджин, прежде чем его тянут к стойке хозяина.   Получив столик на двоих, Минхо и Хёнджин садятся на отведенные им места возле окон ресторана. С их позиции Минхо может четко видеть, как Феликс ведет себя так, словно не слоняется по улице. Однако Скай Кима по-прежнему не видно. Минхо осматривает всех посетителей, находящихся в Шин Меню, и чувствует пристальный взгляд. Он отвечает тем же Хёнджину. — Ой. Верно. Говори, — Минхо жестом предлагает Хёнджину высказаться. — Какого черта мы делаем в Шин Меню из всех возможных мест?— Хёнджин шипит на него. — Ты знаешь, что я испытываю сильное чувство пренебрежения к этому месту. — Ты не особенный, я тоже, — усмехается Минхо. — Ты ведь знаешь о наших с Феликсом занятиях, верно? Мы работаем прямо сейчас. Считайте себя ребенком, которого приводят на работу, пока ваши папы заканчивают свою работу. В ответ Хёнджин выглядит так, будто съел что-то сырое и кислое. Выражение его лица забавно меняется, когда входит официант, чтобы подать им известковую воду. В тот момент, когда официант уходит, уродливое выражение лица возвращается. — Мне не нравится, когда мне указывают, что делать, и я не съем ни кусочка еды здесь, — Хёнджин говорит ему об этом и скрещивает руки, пыхтя при этом. Он похож на капризного ребенка. — Оружие, Хёнджин, — напоминает ему Минхо. Через десять минут заказывают еду. Спустя добрые тридцать минут им обоим приносят еду. Хёнджин с салатом «Цезарь» и Минхо с лапшой соба. Скай Кима совершенно нигде не видно. Минхо собирается смириться с этим и слопать лапшу, прежде чем уйти, наполовину обдумывая, как заставить Хёнджина оплатить счет. Однако удача, похоже, была на стороне Минхо, потому что кухонные двери открываются, и выходит мужчина его рабочих мечтаний, Скай Ким. За исключением того, что он больше не похож на Джесси Пинкмана, и его татуировка на руке была более заметна по тому, как его голубые рукава на пуговицах были закатаны вверх. Минхо делает резкий вдох, который привлекает внимание Хёнджина и заставляет красноволосого повернуть голову в ту сторону, куда смотрел Минхо. Быстро роняет вилку и так громко ахает, что соседние покупатели бросают на них далеко не приятные взгляды. — Это… Минхо, у меня галлюцинации или что— ни за что, бляяяять.. Минхо бросает затвердевший комок ткани, который он зажимал в руках, в голову Хёнджина. — Нет, это не так, — Минхо говорит. — Нет, — Хёнджин в замешательстве. — Это не он, — Минхо говорит ему. — Не он? — Хёнджин ещё больше сконфузился. Минхо понижает голос, но не раньше, чем обнаруживает, где находился Скай Ким — возле бара, оживленно разговаривающий с клиентом, — и шепчет: — Теперь слушай внимательно. — — Я не могу быть друзьями с привилегиями, — говорит однажды Сынмин, протягивая Минхо чашку пудинга. — Так что будь моим парнем. — Хорошо, — ответил Минхо, передавая Сынмину торт с зеленым чаем и не обращая внимания на то, как быстро начало биться его сердце, несмотря на отсутствие слов и эмоций на лице. К тому времени, когда в понедельник утром произошел этот странный разговор, уже близился конец второго курса. Брекеты Сынмина были сняты. Он носил большие толстовки с капюшоном и свободные брюки, которые несколько дней скрывали его тонкую талию и ноги. Это нормально для обезьяньей части мозга Минхо, которая настаивает, что он, должно быть, единственный, кто может видеть прикрытую кожу Сынмина вот так. Оказывается, свидание с Сынмином отличается от общения с Сынмином. Оказывается, сейчас ему действительно нужно поговорить с Хван Хёнджином. Оказывается, ему действительно нужно продумать свой план, чтобы завершить свою работу и покончить с этим прямо сейчас. Минхо грубо получил пощечину за то, что у него была решимость придерживаться своего. Сначала работа, остальное потом. — О, слава богу, что это он, — сказал Хван Хёнджин, когда Сынмин официально представлял их друг другу. — Я боялся, что твои стандарты немного снизились с тех пор, как… ну, понимаешь. Нет, Минхо не знает. Минхо не хочет знать. Дружить с Хёнджином было не так легко, как с Сынмином. Хёнджин громкий, неистовый и явно избалованный. Тем не менее, он носит «художественную» дизайнерскую одежду и намеренно размазывает графит и акрил по всем пальцам. Минхо не ладит с богатыми людьми, изображающими бедных. Но Минхо просто профессионал. И, судя по всему, хороший парень. — Я боялся, что вы с Хёни сначала не поладите, — шепчет ему Сынмин, прижимаясь к Минхо под мышкой, завернувшись под его только что выстиранное одеяло. — Хм… почему? — спрашивает Минхо мягким голосом. — Он… он имеет добрые намерения. Просто такие, как он, мало кому нравятся. Ну, он некоторое время разговаривал с этим первокурсником и… И Минхо слушает. Дополнительная информация о Хёнджине. О Хванах. Когда Сынмин уходит, чтобы успеть на последний поезд до своей квартиры, Минхо повторяет все это Чану и Чанбину. Он опускает ту часть, где Сынмин сказал, что Хёнджин предпочел бы быть чьей-то последней любовью, а не первой, чтобы он мог быть их навсегда. — — Я отказываюсь верить в эту теорию, — говорит Хёнджин за салатом «Цезарь». — Нет абсолютно никакой вероятности, что есть еще три человека, похожих на меня. Просто нет. — Тогда ты веришь, что он воскрес из мертвых? — Минхо язвительно расспрашивает его. Хёнджин пожимает плечами. — Ты серьезно— нет. Нет. Ты ошибаешься, а я прав. Минхо смотрит на Скай Кима, который приглушенным голосом разговаривал с каким-то кудрявым парнем без химической завивки в баре, хотя Минхо не мог его подслушать, даже если бы они не находились на определенном расстоянии между ними. Хёнджин следует его примеру, пока Минхо слегка не хлопает его по руке и жестом показывает, чтобы он сосредоточился на салате, чтобы они не привлекали внимание к своему столу. Хёнджин необычайно внимателен, прислушиваясь к требованиям Минхо. — Оплати счет, — Минхо наконец встаëт, кладя салфетку, лежавшую на коленях, на грудь Хёнджина. Хёнджин что-то говорит, но у Минхо гудит в ушах, когда он идет в сторону бара, где мужчина, разговаривающий со Скаем Кимом, встаëт, чтобы уйти. Скай Ким поднимает глаза и встречается взглядом с Минхо, когда тот оказывается в нескольких шагах от бара; узнавание мелькнуло в его глазах. — Мистер Ли из приютского центра? — Скай просит подтверждения, когда Минхо грубо стоит в его личном пространстве. — Да, — выдыхает Минхо. — Вы здесь работаете? Скай обеими ладонями слегка отталкивает Минхо назад. — Да, — попугайствует он. — Вообще-то я владелец. И у меня есть парень, если вы не против? — Я не против, — легкомысленно говорит Минхо, прежде чем склонить голову. — Что меня беспокоит, так это твои аргументы в пользу того, что ты делаешь, Скай Ким. Кстати, как твое корейское имя? Скай Ким слегка пошевелился, некогда нейтральная улыбка на его лице испуганно исчезла. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает он, делая небольшой шаг назад. Минхо, вечно хищное животное, делает шаг вперед. — Инсэн, — отвечает Минхо. Скай растерянно моргает на него. Достойное Оскара выступление, усмехается Минхо в своей голове. — И ответь на мой вопрос, Ким. Как твое корейское имя? — Я не понимаю, как вы имеете право что-либо узнавать обо мне, учитывая, что это элементарное пограничное преследование в моем собственном ресторане, - коротко говорит Скай. — Я ничего не знаю об инсэнах, и мое корейское имя вас не касается. — Прекрати нести чушь, Ким, — едва не выплюнул Минхо. — Думаешь, ты можешь просто разгуливать по этому месту, изображая призрака, и угрожать моему агентству по трудоустройству? Кем, черт возьми, ты себя возомнил… — Хён! — Раздается громкий голос Хёнджина, говорящего по-корейски. — Какого черта ты делаешь, хён, ты спятил? Нас выгонят! — он поворачивается к Скай Киму и посылает извиняющуюся улыбку, но не раньше, чем морщится. — Мне очень жаль за него. — Ничего страшного, не волнуйся, — тон Скай остается резким, даже когда он говорит по-корейски. Это бесит Минхо моментально, и взгляд, который он бросает на Скай Кима, не сдержан. — Хён, пойдем. Извини. Скай Ким, не так ли? — Хёнджин ищет что-то в карманах, когда Скай кивает в подтверждение. Он достает визитку. — Это я. Мне еще раз жаль насчет хëна. Клянусь, он не имеет в виду, что бы ни сказал. Затем Минхо вытаскивают из ресторана так же, как он затащил туда Хёнджина. Все это время глаза Минхо не отрываются от Скай Ким. Выйдя на улицу, Хёнджин продолжает тащить его от Шин Меню, пока они не поворачивают на другую улицу, где Феликс остался стоять на автобусной остановке. Хватка Хёнджина твёрдая, когда они подходят к перекисному блондину. — Что это было! — восклицает Хёнджин, когда они подходят к Феликсу и отпускают руку Минхо. — Я думал, твоя работа зависит от твоей осторожности?! — Что случилось? — вопросительно спрашивает Феликс. Хёнджин объясняет, что произошло внутри Шин Меню, и настала очередь Феликса выпучивать глаза на Минхо на весь день. — Минхо, какого черта? Феликс задыхается. Затем: — Нет, блять, постой, Хёнджин, ты сказал, что Скай Ким — это Сынмин? — Судя по всему, не Сынмин, — Хёнджин качает головой. — Просто похожи. — Что за хуйня… — резко шепчет Феликс, ловкой ладонью распутывая волосы, прежде чем зачесать их на место. Минхо не хочет ничего говорить. Он увидел то, что ему нужно было увидеть. Так близко, при свете бара, был заметен консилер на щеке Скай Ким. Минхо сделал лазик, поэтому его зрение настолько ясно, насколько это возможно. Он не шутит с этим. — Позвони Чану, — инструктирует Минхо Феликсу. — Скажи ему, что Сынмин вернулся и, возможно, он тот, кого мы ищем. — 26 сентября, ровно на четвертый день после 25-летия Сынмина, Минхо встаëт на колени и дарит серебряное кольцо с единственным бриллиантом, закопанным в центре.    — Минхо… — выдохнул Сынмин с покрасневшим лицом после того, как Минхо прижал его к кровати Сынмина и заставил тихо плакать под ним, на своих дорогих простынях, толчок за толчком. Он греется в удивительном сиянии, занимая второе место после секса; первое место, когда он улыбается про себя, сморщив лицо. — Минхо-хён…   — Ничего, если ты скажешь «нет», — прерывает Минхо. — Все в порядке, но.. Но я не думаю, что могу представить день, в котором больше не смогу быть без тебя.   Сахарные слова. Эгоистичные; не ради миссии, а ради вогнутой дыры, оставшейся в сердце Минхо, которая становится больше с каждой ложью. Каждый одноразовый телефон скрыт от глаз Сынмина. Каждую ночь, проведенную вдали от него ради работы над текущей миссией. Каждое тщательно подобранное слово слетало с языка Минхо и капало на Сынмина, как сироп.    Когда Сынмин говорит «да», и их губы встречаются после того, как кольцо надевается на младшего, дыра в сердце Минхо расширяется.    — Сидя на пассажирском сиденье машины Феликса, Минхо возится с одноразовым телефоном, который молчит, несмотря на легкое гудение, указывающее на продолжающийся звонок. На этот раз даже Чанбину нечего было сказать. — И так? — подсказывает Феликс, уютно устроившись на водительском сиденье. Хёнджин наклонился вперед с заднего сиденья, на его лице появилось задумчивое выражение. — Во-первых, — наконец начинает Чан. — С участием неагентов… Серьёзно, Феликс? Из-за этого дерьма тебя могут уволить навсегда. — Я возьму на себя всю ответственность, пока Хёнджин останется невредимым, — Феликс послушно отвечает. — Ты серьезно? — Чан смеется, но нет ничего смешного в ситуации, которая стала такой ужасной. — Я позабочусь об этом. Я знаю, что ты не стал бы рисковать миссией из-за кого-то незначительного. — Эм, — начинает Феликс и делится взглядом с Хёнджином, который тоже выглядел обеспокоенным. — Ха-ха… да. Это не маловажно. — Феликс? — похоже, Чан был в одном откровении от того, чтобы впасть в манию. — Господи… Феликс? Ты ни в коем случае не подразумеваешь то, что я думаю, верно? — Да, Феликс только что чуть не провалил нашу миссию из-за своей взаимной ситуации, — перебивает Минхо. — Но ты можешь его прикрыть, верно? Не то чтобы, ты не знаешь Хёнджина. Феликс издает вопросительный звук. Чан кашляет. — Да, блять. Прости, Хёнджин, — говорит тихий голос Чана в одноразовом телефоне. — Все в порядке. Я рад быть частью секретной миссии. Я думаю, — говорит Хёнджин с пустым лицом большую часть своих слов. Минхо удостоил бы его больше, чем взгляда, но у него есть другие поводы для беспокойства. — Хёнджин может поручиться за меня, что Скай Ким — тоже Сынмин, — начинает Минхо, прислоняясь к сиденью и наклоняя голову к одноразовому телефону, расположенному на подстаканнике машины. — Но только я видел крота. Люди могут выглядеть так же, как ты и предполагал, Чан, но они не могут все быть похожими от родинки до родинки, не так ли? — …Думаю, нет, — приходит ответ Чана. — Что ты собираешься делать тогда, Минхо? Феликс? — в трубке потрескивает голос Чанбина. — А что насчет Хёнджина? Ни один не-агент не должен подвергаться опасности. — Он отказался отказаться от своей роли двойника, когда я на него напал,— вздыхает Минхо. — Хуже всего то, что я не могу сказать, встречаются ли он и этот Хан на самом деле, — он также не может понять, заботится ли он об этом больше, чем следовало бы. — Я быстренько найду этого Хана, с которым предполагаемый Сынмин в сговоре, — вмешается Чанбин. — Раз уж ты все-таки решил пообедать в Шин Меню. — Он даже лапшу не доел, и мне пришлось заплатить, — Хёнджин ворчит. — Хорошо, — перебивает Феликс. — Пока Чанбин это делает, ты не думаешь, что нам следует придумать какой-то план, чтобы противостоять и заставить Сынмина признаться должным образом? Он по-прежнему представляет серьезную угрозу для Инсена. Минхо напряженно думает. Хёнджин замечает это и бросает на него любопытный взгляд, а затем вопросительный взгляд на Феликса, который пожимает плечами. — У меня есть план, — окончательно говорит Минхо. Он вводит местоположение на GPS Феликса, а затем: — Чанбин, позвони мне, как только твое расследование о Хане принесет что-нибудь полезное. Мы куда-то направляемся. — Хорошо, — Чанбин отвечает, и треск в телефоне пропадает из-за того, что звонок прервался. — Отвези нас сюда, — Минхо говорит Феликсу. Феликс кивает и пристегивает ремень безопасности, в то время как Хёнджин занимает правильное положение на заднем сиденье. Феликс заводит машину и говорит: — Хорошо, но ты должен рассказать мне всю историю между тобой, Сынмином и Хёнджином по дороге. — — Дерьмо. Вживую он красивее, — комментирует Чанбин. Они у Хвана. Если быть точнее, особняк Хвана. Хёнджин был на седьмом небе от счастья, узнав о помолвке Минхо и Сынмина, и потребовал, чтобы они устроили небольшую вечеринку в кругу своих друзей; что оказалось добавлением Чонина вместе с ними троими. Хёнджин пошаркал на ногах и застенчиво (к удивлению Минхо) спросил, есть ли у Минхо кто-то из близких ему людей, кого он бы пригласил на вечеринку. Чан и Чанбин были четкими ответами. На самом деле, Минхо и раньше знакомил их обоих с Сынмином под видом двух музыкальных продюсеров, которые вместе зарабатывают на жизнь продажей треков. — Веди себя хорошо, — отчитывает Чан младшего. — Мы здесь на часах Чанбин стонет. — Это следует считать сверхурочной работой. — Ну, черт возьми, это не корпоративная работа… — Минхо-хён и друзья!, — Хёнджин приветствует троицу, открывая дверь внутрь особняка. — Заходите, привет! Дружелюбное поведение Хёнджина по большей части объяснялось тем, что он был по-настоящему воодушевлëн новостью о помолвке, а еще частично потому, что он был подвыпивший.    Тем не менее, Чанбин и Чан отлично вписались в небольшую группу, несмотря на то, что это был первый раз, когда антисоциальный Хёнджин и призрачное присутствие Чонина встретились с ними двумя. Хёнджин громко смеялся над всеми шутками Чанбина, и с каждым стаканом его смех становился всё более пронзительным. Чонин и Чан погрузились в глубокую дискуссию о музыкальности, потому что Чан на самом деле не лгал о том, что зарабатывал на жизнь продажей треков.    Сынмин прижимается ближе к Минхо. Нюхает его одеколон и улыбается ему. Минхо спрашивает его, что случилось.    — Это так приятно, — шепчет Сынмин.    Ночь продолжается. Три фильма спустя Хёнджин крепко спал, а Чонин ушел рано, под предлогом того, что хочет успеть на поезд домой вовремя.    Минхо тащит Сынмина в ванную. Наблюдает, как младший умывается у раковины и возится со своим телефоном.   Я его занял, он отправляет сообщение в чат между ним и Чаном. Чан отправляет в ответ смайлик с большим пальцем вверх.    Когда Сынмин предлагает вернуться в гостиную, Минхо хватает его за талию и притягивает к себе. Понижает голос и шепчет: — Хочешь устроить более приватное празднование нашей помолвки? И это было так легко. Упасть на колени перед Сынмином и принять его целиком было так легко. Работать быстрее, когда он чувствовал, что телефон вибрирует в штанах, было так легко. Врать о том, что он не хочет, чтобы эти чувства возвращались, было немного сложнее, потому что Минхо эгоистично этого хочет. Но тогда покинуть особняк Хёнджина с целевыми документами, держа в руках раскрывающие тайны его отца вместе с Чаном и Чанбином, тоже было легко. — — Это вы, ребята, стояли за всем этим испытанием, когда моего отца разоблачили? — Хёнджин смотрит на них через зеркало заднего вида, склонив голову набок.    — Дерьмо, дружище, — ругается Феликс, кладя руки на руль. — Это просто блядское безумие. Вы влюбились во время работы? Это просто такое блядское безумие!    — Хван Инсок представлял собой юридическую угрозу нашему агентству и имел проблемы с аффилированными с нами ростовщиками, — медленно объясняет Минхо. С таким же успехом можно было бы быть правдивым, учитывая, что Хёнджин уже знает слишком много. — И это была не любовь . Мне просто очень понравился этот парень. Прошедшее время.    — Конечно, — фыркает Хёнджин. — Я рад. Все это позволило мне действительно вырваться из его ожиданий и жить своей собственной жизнью.   — Кстати, что у тебя с Чонином? — Минхо задает вопросы, разговаривая по GPS и рассказывая о навигации.    — Ой. Блять, чувак, — громко стонет Хёнджин, опускаясь на сиденье. — Жесткое дерьмо. Я был в шоке после новостей от Сынмина и еще больше в шоке, увидев пустую шкатулку возле открытой гробницы. Я мог бы стать своего рода алкоголиком и принять несколько неверных решений. — Ни хрена, — настала очередь Минхо фыркать. — Недотрога Хёнджин проходит стадию бунта в возрасте двадцати пяти лет.   — Да что там, чувак, — фыркает Хёнджин. — После этого я тусовался не с той компанией, чтобы положить этому конец. Чонин был не очень счастлив, мы поссорились, и я везде блокировал его.   К тому времени, как объяснение Хёнджина закончилось, они были в пункте назначения, который назначил для них Минхо.    Выходя из машины, Минхо говорит: — О боже, тогда тебе может не понравиться то, что ты увидишь.   Хёнджин хмуро смотрит на Минхо, когда он, Феликс и Минхо стоят напротив входа в кафе. Проходит мгновение, но колокольчик на двери кафе звенит, и из него выходит Чонин. У Хёнджина на это зрелище возникает физическая интуитивная реакция, и он шипит на Минхо:    — Ты сейчас издеваешься надо мной?   — Минхо! Я так рада видеть вас снова! — было ясно, что Чонин еще не заметил присутствия Хёнджина, вместо этого лазер сосредоточился на Минхо. — Это твои… ох.    Казалось, прошли вечности, когда красноволосый и владелец кафе обменялись долгим молчаливым взглядом.    — Привет, Айен-а, — Хёнджин мрачно приветствует.    — Хён, — Чонин коротко кивает.    — Ссора любовника? — услужливо спрашивает Минхо.  — Нет! — Чонин и Хёнджин взорвались одновременно. — Я же говорил тебе— ничего подобного, — добавляет Чонин, утомленно зажимая мостик. — Что насчет этого импровизированного воссоединения, Минхо? — Боже, боже, — Минхо сжимает пальцы ног в туфлях и качает головой. — Кстати, на воссоединении не хватает участника. — Что? — растерянно спрашивает Чонин. Хёнджин вздыхает, когда Феликс кладет руку ему на плечо, чтобы приземлить его, но, похоже, он на минуту забыл о существовании Феликса, поскольку сильно дернулся от прикосновения руки. — Сначала пригласи нас в свое кафе, Айен-а, — Минхо наклоняет голову. — Чан очень разозлится на меня за это. — Продюсер рэп-музыки Чан? Чонин спрашивает, но все равно ведет их. — Минхо получил повышение. Его выступление было превосходным, и Хван Инсок был безупречно сбит с толку из-за того, что все новости и статьи, казалось, разлетались вокруг его сомнительной незаконной деятельности. На одного несчастного человека вдали от публичного мира стало меньше, не говоря уже о том, что Минхо и агентство сделали это из-за того, что Хван Инсок представлял угрозу для агентства. Минхо также женился. Этого не было в описании миссии — миссии, которая уже давно завершилась. Но. В ней был Сынмин. А еще Сынмин спрашивал его, какие цветы ему подходят больше всего. — Незабудки, — выдохнул Минхо после глупого поцелуя Сынмина во время разглагольствования о важности цветов на свадьбе. На их свадьбе. Улыбка, которая расцвела на лице Сынмина, как цветок, снова разожгла периодическую амнезию о работе в Минхо. Оказывается, все, что нужно было сделать Минхо, это собрать цветы, присутствовать на свадьбе и сказать «да» только Сынмину. Об остальном позаботились Сынмин и Хёнджин, который, казалось, был особенно воодушевлëн падением своего отца, что, к ужасу Минхо, уменьшило его чувство «почти едва заметной» вины. День настал, как и любой другой, быстрый и шустрый, и солнце взошло, чтобы посмеяться над Минхо. Стоя в конце прохода, одетый в свадебный костюм с застрявшей на левом нагрудном кармане надписью «Забудь меня», глядя на Сынмина, идущего по проходу, он принимает еще одно решение. — — Ой, — приходит ответ Чонина, когда Минхо объясняет всю историю.    Кафе было немедленно закрыто на весь день под предлогом внезапных ремонтных работ, несмотря на то, что университетская пара, уходя, глянула на группу двойным злым взглядом. Они сидели вокруг двух столов, расположенных рядом друг с другом, а остальные молчали, позволяя Минхо говорить.    — Я думаю, — Чонин встаëт, стул скрежет по полу. — Думаю, мне нужно время, чтобы все обдумать.   — Чонин… — начинает Минхо.    — Нет, Минхо. Я знал, что смерть Сынмина как-то связана с тобой, но не так, — говорит Чонин, напряженно сжав челюсти.    — Я ни хера не говорю о самозащите. Я знаю, что я сделал, и ни капельки не сожалею о том, почему я это сделал, а только о том, как я это сделал, — Минхо стиснул зубы. — Я… ты нам все еще нужен. Для миссии.    — Ради миссии, — повторяет Чонин. — Это то, что ты, вероятно, твердил себе на протяжении многих лет, не так ли? А потом он ушел, исчезнув в задней комнате для персонала. Воздух душный, в теперь уже тускло освещенном кафе витают сильные ноты кофе и выпечки. Феликс кашляет приступами по три. Слышится хруст от того, что кто-то лопнул кость. Хёнджин тоже встаëт, на его лице появляется пустое выражение. — Я поговорю с ним. — говорит он, прежде чем уйти в заднюю комнату для персонала. Феликса изображает свое фирменное выражение лица оленя под кайфом, когда он смотрит на Минхо, который смотрит в ответ. — Ты любил… любишь его. — наконец говорит Феликс. — О чем ты говоришь? — Минхо притворяется. — Сделать все это… У меня была догадка, когда ты рассказал мне только суть, поскольку я эмпат, — делает паузу Феликс. — Но, слушая все это в деталях… Минхо, тебе вообще не обязательно было выходить за него замуж. Ты мог легко исчезнуть. — Я был моложе и глупее», - выдавливает Минхо. — Все равно никто не предупреждал меня о моем плане. Как только он это говорит, у Минхо звонит одноразовый телефон. Он принимает звонок и включает громкую связь, помещая его в центр одного из столов. В трубке раздается голос Чанбина: — Минхо. Кто, блять, такой Питер Хан? — Разве я не должен тебя об этом спросить? —— Минхо хмурится, когда Феликс выпрямляется со своего прежнего положения на сиденье. — Его не существует, Минхо. Никогда не было никаких записей о Питере Хане. — — Возьми меня за руку, — сказал Сынмин, протягивая Минхо открытую ладонь. — Что? — спрашивает Минхо в замешательстве, но все равно берет его за руку. Инстинкт, можно сказать. Можно подумать, потому что он любит Сынмина. — Мы взлетаем», — заявляет Сынмин очевидное. — Ты боишься высоты, поэтому… подумал об этом, — голова склонился к их переплетенным рукам. — Может помочь. Ой. Ой. — Рад быть на Мальдивах? — шепчет ему Сынмин, слегка прижимаясь губами к уху Минхо. — Да, — выдыхает Минхо в ответ. — Рад видеть, что из-за жаркой погоды ты одеваешься не так скромно. Сынмин смеется, и и без того вогнутое сердце Минхо пустеет. — Ничего такого, чего ты раньше не видел, — он говорит. — Ничего такого, чего бы я не хотел видеть ещё больше, — Минхо отвечает. — Феликс и Минхо оставались более мрачными, чем были до ухода Чонина после того, как они с Хёнджином вернулись.    — Я сделаю это, — говорит Чонин, но это нисколько не улучшает настроения.    — Хан, — начинает Феликс. — Этот Хан , с которым встречается Скай…   — Реален, — завершает предложение Минхо. — Я знаю это. Даниэль видела его в приютском центре.   — Даниэль? — Феликс впирается в Минхо, двое других в комнате остаются проигнорированными. — Наша работница на полставки?   — Она — лучший сотрудник, который у нас есть.   — Она поделилась со мной жвачкой, — вмешается Хёнджин. — И она не назвала Кками уродливым.    Чонин хмурится на него. — Не стоит оценивать личности людей по тому, насколько милой или уродливой они считают вашу собаку.   — Эм. Да, я оцениваю, — Хёнджин ловко парирует. Какое бы напряжение между ними ни было, оно явно рассеялось в служебной комнате, Минхо это заметил. Отлично. Меньше напряжения в этой и без того напряженной ситуации, в которой они находятся.  — Хан, возможно, даже не встречается со Скай, насколько нам известно, — говорит Феликс, бросив взгляд на суровую фигуру Минхо. — Не то чтобы это имело значение. Поскольку мы и так знаем, что они в сговоре. — Никаких записей об этом парне, чувак, — раздается голос Чанбина из одноразового телефона. Чонин и Хёнджин подпрыгивают, не подозревая о продолжающемся телефонном разговоре. — Тогда его имя, должно быть, вымышленное, — размышляет Феликс. — Да, как и твои отношения с Хёнджином, — из телефона доносится искаженное фырканье Чанбина. — Чувак, — Феликс хмурится, глядя на телефон. Чонин тоже фыркает, а Хёнджин выглядит смущëнным. — Это было неуместно.   — Извини, — Чанбин не звучит извиняющимся. — Но да, я уже понял. Фальшивое имя. Или фальшивая фамилия? Или вообще фальшивое фио. Неважно. Парень настоящий, но его имя не очевидно. Какой план теперь приводится в действие, когда мы знаем- ничего, Минхо?   — Мы собираемся выманить Скай Кима, — говорит Минхо. В комнате наступает тишина, пока:   — Минхо, — вклинивается голос Чана. — Мы всегда можем загнать его в угол в Шин-Меню и сами узнать правду. Вместо того плана, который ты задумал.   — Да, — продолжает Чанбин. — Давайте не будем делать глупостей. Опять.    Минхо смеется после, как кажется, долгого перерыва.    — Ох, но где в этом веселье? — Мальдивы прекрасны настолько, насколько это вообще возможно. Белые песчаные пляжи, солнечное голубое небо, холодная кокосовая вода для питья и — Сынмин сидит на пляже босиком и в соломенной шляпе, закрывающей лицо. Минхо понимает, почему медовый месяц в этой стране можно считать райским опытом. Он думает, что это место, где такой ангел, как Сынмин, заслуживает постоянного пребывания. Именно в этом и заключался его план, когда он заверил Сынмина, что знает, что делает, уводя маленькую лодку все дальше и дальше от курортного острова, на котором они остановились. — Хён, — сказал Сынмин. — Разве не должно быть предела тому, как далеко мы можем зайти? — Расслабься, детка, — говорит Минхо в энный раз, но его голос был настолько мягким, насколько это возможно. — Мы не так далеко, как ты думаешь. — Курортный остров, как. Маленькая точка сейчас. Ты серьезно? Двигатель останавливается, и гул по всей лодке, пока она движется своим курсом, прекращается. Минхо направляется к месту, где на лодке сидел Сынмин, от водительского места. Его карман кажется тяжелым от греха. — Сынмин, — говорит Минхо сначала. Потом: — Малыш. Милый. Иди сюда. Сынмин делает, как ему говорят, лëгкими шаткими шагами приближается к Минхо, а затем тает в его объятиях. Вздохнув с удовлетворением, он смотрит на Минхо, словно тот его спаситель. — Минхо-хён, — шепчет Сынмин, голосом, который звучит приватно, несмотря на то, что их единственными слушателями являются морские обитатели под водой. Минхо позволяет рукам падать, пока они не оказываются плотно обхватывающими талию Сынмина, чувствуя кожу через тонкий материал рубашки с короткими рукавами на пуговицах, которую носил Сынмин. — Я люблю тебя. Минхо: — Посмотри на небо, детка. Сынмин делает, как сказано, поднимает глаза, чтобы его глаза были покрыты небом, посыпанным солью. Звезды ярко сияли на фоне неба цвета индиго, и Сынмин тихонько ахнул. Затем Сынмин снова переводит взгляд на Минхо. — Хён, скажи это в ответ, — умоляет он. — Пожалуйста, — выдох.   — Я люблю тебя. Я люблю тебя, — Минхо продолжает дышать в губы Сынмина, пока не решает врезаться в них своими губами. Позволяет двум напряженным мышцам двигаться друг против друга, пока они оба не задохнутся. — Я люблю тебя.    А затем — плавный удар ножом в живот Сынмина, вызвавший болезненный вздох, который услышали только уши Минхо. — Раньше, когда тебе было двадцать с небольшим лет вести наблюдение было проще. Теперь, будучи тридцатилетним с небольшим, и с появлением Хёнджина, это оказалось гораздо сложнее. Не то чтобы голова Хёнджина была такой же большой, как его гипербола рта. Или у Феликса. Просто, когда выдобавляете обе их головы в уравнение, Минхо остается смотреть на ярко-рыжие волосы на затылке Хёнджина вместе с перекисно-белыми волосами Феликса. — Вы можете, ребята, подвинуться? — стонет Минхо, падая на сиденье в поражении. — Я едва могу видеть дерьмовую вывеску Шин Меню, не говоря уже о Чонине. — Мы тоже его не видим, — говорит Феликс. — Мы видим парочку, спорящую на улице, — добавляет Хёнджин. — Ты серьезно? — Да, в отличие от парня, который выглядит так, будто его сейчас ударят, — Хёнджин хихикает. А затем останавливается на полпути, как раз когда Феликс ахает. — О, дерьмо. Его ударили. Хёнджин падает на заднее сиденье из своего положения вытянутого угря, но Феликс продолжает смотреть в окно машины, которую они припарковали на некотором расстоянии от Шин Меню. Минхо раздраженно съеживается на своем сиденье и открывает телефон, чтобы поиграть в «Соедини точки». Феликсу требуется еще несколько минут, чтобы ахнуть и немедленно схватить ключ, чтобы завести машину.    — Чонин поймал его, чувак! Скай Ким следует за ним до машины Чонина! —   Голос Чана не такой хриплый, когда звонит по личному телефону Минхо.    — Иринори, — ласково зовет его Чан. — Всё будет хорошо.    — Я только что убил своего новобрачного мужа, — Минхо невесело усмехается, сидя в одном из пластиковых сидений в аэропорту Мальдив. Он был нелепо переполнен большими группами, направлявшимися в Мекку. Минхо на мгновение задумывается о том, чтобы отправиться туда и самому, чтобы избавиться от собственных грехов.    — Ну, — Чан растягивает слово. — Вот и всё. В конце концов, это к лучшему. Ради тебя. Ради агентства.   — Ты слишком часто целуешь задницу агентства, хён.    — Ради тебя и Чанбина я должен это сделать, — говорит Чан. — Мне не понравилось, что меня вытащили из университета, чтобы я стал машиной для убийств в сомнительном агентстве из-за моего отца. Минхо вздыхает. — Извини. У меня был выбор, когда я присоединился к агентству. У тебя его не было, хён. — Ни у кого из нас не было выбора, Иринори. Твоя мать нуждалась в тебе. Ты сделал то, что сделал бы я. То, что сделал бы Чанбин, — мягко напоминает ему Чан. Минхо снова вздыхает. Чан издает звук «цок» . — Иринори. Тебе не нужно было убивать его, но я понимаю, почему ты это сделал. Тебе было трудно держать нож. — Я ударил его ножом три раза, хён, — внезапно выдавливает Минхо. — Тебе не хотелось ударить его ножом еще раз, чтобы их стало четыре? — спрашивает Чан. — Да», — признается Минхо. «У меня такое чувство, будто я потерял конечность, делая это на нечëтном счете. Но это было бы безумием, хен. Три раза — это уже слишком. Я уверен, если бы я ударил его ножом еще раз, он бы меня возненавидел, если бы выжил. — Да, — выдыхает Чан. — Возвращайся домой в целости и сохранности, Иринори. — Хах, — выдыхает Минхо. — Надеюсь, самолëт разобьëтся. — Минхо и банда уже почти на полпути преследовали машину Чонина, в которой ехал Скай Ким, до желаемого места назначения, когда он понимает, что за ними следят. — Дерьмо, — говорит он. — Блять, — говорит он снова. Феликс хмурится. — Что? Что такое?— перекисный блондин крепко сжимал руки на руле, совершая поворот, когда машина Чонина сделала это на три машины впереди них. — За нами следят- бляяяяя. Всё всегда не так, как я хочу. К чёрту мою жизнь. Серьёзно, — Минхо стонет, не спуская глаз с зеркала, в котором отражается чёрный внедорожник, следующий за ними, даже не пытаясь быть незаметным. Вероятно, чтобы дать им понять, что тот, кто за рулём, настроен серьёзно. — Следят? — чуть не кричит Хёнджин. — О, черт, это копы? У меня уже есть местные копы Сиднея, которые пристают ко мне за кражу в магазине, это навсегда испортит мне репутацию! — Расслабься, — говорит Феликс, все еще хмурясь. — Возможно, не копы. Но кто-то другой — совершенно точно. — Да, ни хрена, — усмехается Минхо. На этот раз звонит одноразовый телефон Феликса, и он передает трубку Минхо, чтобы тот ответил на звонок. — Иисус, блять, — раздается голос Чанбина из громкоговорителя телефона. — Что случилось? Мы тут посреди дела, — говорит Минхо, кладя телефон на подстаканник в машине и снова не сводя глаз с движущегося позади них внедорожника. — Я решил немного поразнюхать Питера Хана, — начинает Чанбин. — Подожди-ка минутку, — пытается вмешаться Хёнджин. — И я нашел записи о другом Хане в сговоре с такими сценами, как наше агентство, — Чанбин с содроганием выдохнул. — Блять, мужик. Минхо, ты влип. — Подожди… — снова пытается Хёнджин. — Что это, Господи-блять-Иисусе, Чанбин, выкладывай, — цедит Минхо, жестом показывая Феликсу, чтобы тот обогнал машину перед ними и сохранил дистанцию ​​между машиной Феликса и внедорожником. — Питер Хан, — говорит Чанбин. — Это Хан Джисон. — Ни за что, блять, — выдыхает Феликс, когда Минхо замолкает. Хёнджин все еще выглядит так, будто хочет высрать информацию, которая сейчас никому не нужна. — Минхо, — голос Чана звучит с явным презрением в тоне. — Минхо. Почему Ким Сынмин в сговоре с Хан Джисоном из всех людей? — Да, блять, будто я знаю! — внезапно Минхо почувствовал, что он вообще никогда не знал Сынмина за все эти годы. Это так сильно сбивает его с толку, что он чувствует, как мигрень снова поднимает свою уродливую голову. Его Сынмин? Работает вместе с Хан Джисоном? Он, должно быть, действительно ненавидит Минхо за то покушение на убийство. А затем Чан произносит что-то, что остается в пустоте, как раз в тот момент, когда по машине Феликса раздается громкий хлопок, едва не задев всех пассажиров. Время движется в замедленном темпе, поскольку первым инстинктом Минхо было накрыть тело Феликса своим, когда переднее стекло машины последнего разбивается на куски. Хёнджин визжит так громко, и из треска одноразового телефона также раздается удивленный крик. Адреналин медленно просачивается в его кровь, Минхо не проверяет Феликса сразу после этого, вместо этого предпочитая смотреть в окно своего сиденья. Внедорожник снова прямо за ними, но в их сторону также направлен пистолет. — Дерьмо, — выдыхает Минхо. — Бля.. Ёнбок, ты в порядке? Хёнджин?   — Хён, — хнычет Феликс, его руки все еще тверды, пока он поворачивает руль.    — Я в порядке, — Хёнджин задыхается на заднем сиденье, стонет, когда обнаруживает, что его тоже порезало стекло, разбитое позади машины. Минхо оглядывается на него. Жалеет, что не оставил его в кафе Чонина, пока все не закончилось, после того, как увидел, как кровь сочится из лба Хёнджина.   — Хён, твоя рука, — лихорадочно говорит Феликс, обгоняя другую машину, пока перед ним не остается только машина Чонина. Бесполезно. Минхо тоже наблюдает, как внедорожник объезжает их сзади.    Обеспокоенные голоса Чана и Чанбина звенели в ушах Минхо, пока тот не осознал, что у него повреждена рука: несколько осколков все еще торчали из его предплечья, пропитывая кровью хлопчатобумажную ткань его футболки с длинными рукавами.    — Минхо? Феликс? Что случилось? — снова спрашивает Чан.    — За нами следят, хён, — быстро вставляет Минхо. — Нам пора, блять- теперь, наверное, это Хан Джисон, раз ты передал нам эту информацию. — Он что, блять, сумасшедший?! — снова кричит Хёнджин. — Я и не знал, что у него вообще есть лицензия на оружие! — Ты знаешь Хан Джисона?!» — Феликс уклоняется, ускоряясь, когда машина Чонина тоже начинает ускоряться, виляя прямо на шоссе. Оно совершенно пустое, если не считать груженого грузовика, едущего по другой полосе. — Ты знаешь Хана, блять, Джисона?! — Я пытался вам сказать, черт возьми... — ещё один удар. Он ударяет в заднюю часть машины Феликса и заставляет ее сильно дергаться, прежде чем Феликс успевает выровнять ее. — Минхо знает, что я его знаю!» — громко говорит Хёнджин, в этот момент его охватывает беспокойство. Минхо резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на Хёнджина, так быстро, что у него самого голова кружится. — Что? — День в твоей квартире! Ты спросил, кто разбил мне сердце, чтобы я превратился в чувака Качоу! Еще один удар. Промах. — Ты имеешь в виду Александра Маккуина! — кричит в ответ Феликс. — Молни. Не Александр, — Минхо звучит смехотворно здраво и спокойно, несмотря на ситуацию. — Неважно?! — кричит Хёнджин, снова вскрикивая, когда Феликс теряет контроль над скоростью автомобиля. Машина Чонина продолжает мчаться так быстро, как только может, а на тихом шоссе раздаются выстрелы. — Дело в том, что я рассказывал тебе о Питере Хане еще тогда! Кровь Минхо стынет в жилах, когда он откидывается на спинку сиденья, решив посмотреть на внедорожник, который снова приближается к ним, направив пистолет в их сторону. Черт. Хёнджин рассказал. Минхо очень кстати забыл. Что он говорил? Должно быть, недостаточно важно. Минхо был единственным интересным парнем, который встречался с Сынмином? Большой шанс. Теперь он тайно трахается с Хан Джисоном. Просто убейте Минхо такими темпами. Минхо не может увязнуть в своих суицидальных мыслях, когда понимает, что за внедорожником следуют другие машины. Его дыхание сбивается, он чувствует себя школьным учителем, потому что никогда за десять лет работы секретным агентом он не...   Еще один удар.    Пуля, должно быть, пробила шину машины Феликса, потому что теперь они ездят по кругу, быстро приближаясь к машине Чонина, пока обе машины не врезаются друг в друга с громким шумом, который не смог заглушить испуганный крик Хёнджина. Минхо ударяется головой о доску и не успевает проверить Феликса посреди всего этого, сердце колотится, а боль нарастает.    Минуты тянутся как ASMR-слаймы, длинные, но не удовлетворяющие в отличие от этих вещей. Минхо уверен, что у него мигрень, очевидно, чертовская, с его почти расколотым пополам.    Минхо медленно поворачивается к водительскому сиденью. Феликс не двигается. Быстро, с сильной болью в голове, Минхо кладет два пальца на пульсовую точку Феликса. Бадум. Бадум. Хорошо. Уф. Жив. Просто вышел из строя. Затем Минхо бросает взгляд на заднее сиденье и видит, как Хёнджин стонет от боли, держась за лицо. Он видит, как кровь стекает по шее Хёнджина.    Хёнджин не торопится убрать руки от лица и взглянуть на лежащего без сознания Феликса.   — Феликс-?!   — Выведен из строя. Все еще жив, не волнуйся, — тихо говорит Минхо. Затем он пытается заглянуть за спину Хёнджина, в разбитое заднее окно. — Оставайся здесь. Я пойду проверю снаружи.   Когда Минхо вылезает после долгого жонглирования и резкого пинка, он тут же чувствует вихрь кого-то, пробегающего мимо него и машины Феликса к тому месту, где внедорожник остался припаркованным на некотором расстоянии. Ему требуется несколько десятков морганий, чтобы понять, что это был Скай Ким- нет, Сынмин, направляющийся к Хан Джисону и армии людей, которых он привел с собой. Что означает- — Дерьмо, — шепчет Минхо себе под нос. — Блять, Чонин. Он хромал на ногу, когда он (жалко) бежал к машине Чонина. Как только он потянулся к ней, Чонин, шатаясь, выскочил из машины, тяжело дыша, но все еще живой. — Чонин… — начинает Минхо, не давая облегчению прийти в себя, особенно когда он слышит шаги по меньшей мере дюжины мужчин, направляющихся в их сторону. — Оставь это на потом. У нас тут проблема, — говорит Чонин, прежде чем встать в боевую стойку. Минхо поворачивается к толпе позади него — сам Питер Хан стоит в центре среди всех этих крепких накачанных мужчин. Даниэль была права. Длинные, завитые волосы. Да, это он. — Сынмин преследует его гораздо сильнее, чем при жизни. Минхо просыпается от резкого, внезапного толчка. Рядом с ним Чанбин скулит во сне, прежде чем продолжить храпеть. Сделав глубокий вдох, Минхо пытается успокоиться. Не получается. Он пинает Чанбина, чтобы тот проснулся, и рыдает на его пижамные рубашки, а младший сонно поглаживает мышцы спины, успокаивая. Он засыпает так, а затем резко просыпается в объятиях Чанбина, увидев, как Сынмин мило улыбается, а затем заставляет Минхо проглотить пулю. Чан, который был в другой комнате, должен был зайти и сделать Минхо травяной чай и дать ему таблетку алпразола, чтобы Минхо снова спокойно заснул. Однако на этом всё не заканчивается. Минхо отказывается покидать квартиру Чана и Чанбина, чтобы гулять по улицам Сеула, используя свой отпуск как предлог, чтобы не делать ничего. Чан и Чанбин сдались через две недели, решив приносить Минхо еду и стирать его вещи, чтобы он не стал вонючим мусором в их жилом пространстве. Когда проходит четвертая неделя медового месяца, Минхо, не оставляя ничего позади, садится на самолет до Нью-Йорка. — Длительные миссии, которые требуют слишком много энергии на то, чтобы затаиться и ничего не делать, кроме как ждать, являются наименее любимой частью работы Минхо. Миссии, которые требуют только быстрого убийства и сбора необходимой информации или материалов, являются наиболее любимой частью работы Минхо. Это и мокрая мечта о медицинской страховке (включая стоматологические проблемы) и пенсионный план, предоставляемый агентством. Бои, которые происходят в середине миссии и которых можно было бы избежать, для Минхо находятся где-то посередине. Черт. Уже наступил один приём у стоматолога, думает Минхо, когда какой-то парень бьет его по лицу с такой силой, что Минхо выплëвывает полностью выросший коренной зуб. Он достаточно быстр или удачлив, в зависимости от того, как вы это видите, чтобы уклониться от следующего набора атак. За его спиной Чонин пнул парня в живот, а затем ударил другого прямо в нос. — Эй.. — Минхо увернулся от удара. — Питер Хан...! — один человек повержен Минхо из-за своих потрясающих боевых навыков. Спасибо, команда боевого отдела Инсена. — На пару слов, пожалуйста?! — Не знаю, чувак, — говорит Джисон, положив руку на талию Ская, пока его взгляд отвлекается от осмотра кровоточащей щеки Ская и драки, происходящей перед ним. От этого зрелища Минхо начинает царапать ничего не подозревающего мужчину слишком яростно. — Ты кажешься немного... — другой ничего не подозревающий парень кричит слишком громко, когда Минхо тыкает ему в глаза двумя ногтями, которые Минхо забыл подстричь на той неделе. — ...окуупированным. — Вовсе нет! — кричит Минхо, покорно уклоняясь от удара человека, отброшенного Чонином. Говорите о спящем телосложении, приятель. Чонин прямо сейчас удивляет его. — А как насчет того, чтобы ты объяснил, что ты делаешь с моим мужем?! Джисон хмурится. — Ты серьезно обвиняешь меня в неверности после всего того, что сделал ты? — Юноша... — один из мужчин попытался встать, но Минхо толкнул его на землю пяткой. — ...может простить убийство, но не измену! Джисон смотрит на него с открытым ртом. Скай странно выглядит так, будто сдерживает смех. Минхо кивает Чонину, давая понять, что он собирается передать последнего стоящего человека Чонину, прежде чем бежать к месту, где стояли Джисон и Скай. Джисон вытаскивает 9-мм казалось бы, из ниоткуда, но Минхо невозмутим. — Он трахает тебя лучше? — спрашивает Минхо, когда оказывается лицом к лицу со стволом девяти мелимметрового пистолета. Джисон что-то бормочет, а Скай смеется. — Из всех вопросов- серьëзно? — спрашивает его Джисон, прижимая пистолет ко лбу Минхо, а другой рукой защищающе прижимая его к телу Ская, прислоняя его к своему телу. Минхо втягивает зубы. Скай выглядит таким красивым в совершенно новой обстановке, окруженный насилием и разбитыми машинами с мужчиной, который его не защищает — хотя Минхо с радостью бы это изменил. И он это делает. Он быстро выбивает 9-мм из рук Джисона, одновременно вытаскивая из глубины кармана нож.    Он направляет нож на Джисона и разражается смехом.    — Серьёзно, Сынмин? У тебя есть пунктик на парня, у которого одни мозги, но нет мускулов, — Минхо ухмыляется, окровавливая зубы. Лицо Ская теперь изображает насмешку. — Хён лучше его, не так ли?   — Я не знаю, — наконец говорит Скай. — Я никогда не лежал с тобой в одной постели.    — Все еще продолжаешь ролевую игру Скай Ким? Ладно. Хён тоже может придумать английское имя. Ммм. Райно, — говорит Минхо, принимая позу размышления.    — Ладно, Райно Ли, — слащаво улыбается Скай. — Это тот самый нож, которым ты заколол своего мужа? Я много о нем слышал.    — Да, — признает Минхо. — Вообще-то так и есть.   Скай, надо отдать ему должное, выглядит действительно удивленным. Как и Джисон. Им стоило дважды подумать о том, каким жалким Инсен сделал Минхо, прежде чем решиться на это дерьмо.  Минхо беззастенчиво хихикает, прежде чем прижать кончик ножа к шее Джисона, прежде чем медленно отвести его. Он продолжает ухмыляться, вращая ножом, прежде чем облизать металлическую поверхность окровавленным языком. — Хён очистил его прямо в том месте в море, откуда я тебя столкнул, — говорит Минхо, кончик ножа лежит плашмя на его языке. — Затем я провез его контрабандой обратно в Корею. Провез его контрабандой и в Нью-Йорк. А потом в Австралию. — Ты занимаешься гнилой работой, — говорит Джисон после минуты молчания. — Нет, вообще-то, Сын... Джисона прерывает слишком знакомый звук визга и громкая серия топаний, направленная в их сторону, прежде чем Хёнджин сбивает Джисона на землю. А затем начинает пинать его прямо по яйцам. Многократно. — Ты! Придурок! Ты бросил меня ради мужа Минхо?! — пинок. — Ты сумасшедший! Не рассказал мне о своей настоящей работе! — ещё один пинок. — Ты змея! Обоссанный ребенок! Скинуокер! — ещё два пинка. Минхо тупо смотрит, пока Чонин не подбегает и не оттаскивает Хёнджина от рыдающего Джисона, сложенного пополам на асфальте. — Иди на хуй, Питер Хан! — Хёнджин плюет в беднягу настоящим плевком. Минхо начинает чувствовать себя плохо. — Я тебя ненавижу! — М-а-а-а-м..! — Джисон бесполезно рыдает. — Бляяя.. больно! Словно впав в транс, Скай опускается на колени перед Джисоном, чтобы успокаивающе погладить его сгорбленную спину. — Блять. Хан, ты в порядке? — Как это выглядит?! — Блин, — выдыхает Минхо. — Хёнджин, какого, блять, хрена? — Минхо, ты тоже должен напасть на этого парня! Он бросил меня, чтобы быть с твоим мужем! — Хёнджин извивается в объятиях Чонина, который выглядит раздраженным. Минхо грустно смотрит в сторону Джисона. — Эм. Нет? И тут в кармане Минхо начинает звонить телефон. Это его личный телефон. Все, кроме корчащегося на земле Джисона, смотрят на него, когда начинает громко играть тема детектива Конана. Минхо кашляет и берет трубку, не глядя на идентификатор вызывающего абонента. — Алло? — поздоровался Минхо. — Минхо, — дышит Чан с трудом, когда говорит. — Где бы ты сейчас ни был, беги. Инсенг послал силы, чтобы узнать, где ты находишься. — А? Разве это не хорошо? У нас под мышками Хан Джисон, — Минхо хмурит брови, отчего Хёнджин перестает извиваться, а Чонин приподнимает бровь. — Нет, Минхо, — раздается голос Чанбина, звучащий так же грубо, как и у Чана. — Знаешь что, мы сейчас едем в аэропорт. Мы убегаем. Чан прямо сейчас вытащил тебе, Феликсу и двум другим билет из Австралии. Забирай свои вещи, если сможешь убежать от нападавших, и уходи. — Могу ли я хотя бы узнать почему? — Чан не смог прикрыть тебя и Феликса — не в этот раз, — мрачно говорит Чанбин. Голос Чана звучит надломленно. — Иринори, мне жаль. Хёну жаль. Очень жаль. Но они идут и за тобой, Минхо. Они собираются убить и тебя, чтобы добраться до Хан Джисона и Ким Сынмина. — Нью-Йорк был. Дерьмовым. Так Минхо произносил слово city, когда только начинал учить английский. Нью-Йорк дерьмовый. В этом есть доля правды.    Но Минхо любит Target и Walmart. Минхо также любит Five Guys. Этого достаточно, чтобы компенсировать дыру в стене квартиры, в которой он живет, и крысиное заражение на станциях метро.    А еще есть бродячая кошка, которую Минхо часто подкармливает возле своего дома. Соседи милые, хотя Линда из 4А, похоже, слишком заинтересована в таком гее, как Минхо. Но это нормально. Это денди. Это не Сеул и уж точно не Мальдивы, две страны, в которых задержался призрак Сынмина.   Минхо просыпается, бродит по улицам Нью-Йорка, заглядывает в кафе и рестораны, а затем возвращается домой, чтобы покурить, подрочить и лечь спать.    Он заранее принимает таблетку алпразола, чтобы избежать встречи с Сынмином в Нью-Йорке.    — Внедорожник Джисона идеально вмещает Минхо (водителя), Хёнджина (пассажира), тихо плачущего Джисона, Скай и Чонина (на заднем сиденье) и все еще без сознания Феликса в багажнике. Идеально. Даже уютно.    К тому времени, как они успешно сели в машину, Хёнджину пришлось помочь Чонину затащить Феликса в грузовик и все такое, Минхо использовал свой нож, чтобы проткнуть все одноразовые телефоны и остальные их личные телефоны, за исключением своего, но отключив его местоположение на всякий случай. Затем он пристегивает ремень безопасности и съезжает с шоссе, осторожно, чтобы не сбить избитых приспешников Джисона.    Рыдания Джисона утихли, когда Минхо подъехал к парковке многоквартирного дома, в котором они с Феликсом проживают. Минхо тут же потащил Хёнджина за собой в квартиру, а затем вернулся с двумя дорожными сумками, одна из которых была заполнена подписанными Феликсом альбомами Лорд и Мелани Мартинес и товарами TWICE, а другая — одеждой Минхо и Феликса, но в достаточном количестве, чтобы шестеро мужчин могли разделить ее в том месте, куда они все направляются.    Минхо не знает, почему он быстро пишет Чану, чтобы тот также заказал два дополнительных билета. Если агентство собирается убить Минхо и Феликса из-за них, то Минхо достаточно мелочен, чтобы убедиться, что они живы и здоровы.    Минхо бросает пачку замороженного горошка прямо в пах Джисона, отчего тот шипит так громко, что Скай подпрыгивает.    У Чонина такое выражение лица, будто он только что обосрался, когда он снова заговаривает, как только машина выезжает со стоянки — Мы что, никогда сюда не вернемся?   — Вероятно… раз уж мы теперь беглецы, — тихо говорит Минхо, зная, о чем думает Чонджин. Его кафе должно было остаться пустым, а работникам пришлось бы внезапно оказаться безработными. Чонин смеется, как будто это что-то смешное. Скай слегка подпрыгивает на своем месте, прежде чем сесть на свое место. Джисон все еще ссыться и стонет из-за своих ушибленных яиц, прижимая пакет замороженного горошка к промежности, из-за чего Хенджин медленно находит в себе смелость выглядеть виноватым.   Феликс, похоже, не просыпается в багажнике.  Минхо заводит машину и указывает пункт назначения — аэропорт. — Примерно через час езды Хёнджину потребовалось достаточно нервной энергии, чтобы поиграть с настройками автомобиля, а потом он включил какую-то брит-поп-песню, которая немного разрядила напряжение в машине. Чонин начинает напевать мелодию, как будто она ему знакома, а Джисон полностью успокоился, просто держась за мокрый, промокший мешок с горошком. Скай остался неподвижен. Феликс остался в багажнике. Минхо снова поехал по шоссе в аэропорт, дорога была такой же пустой, как и предыдущая, на которой он сражался. Он бессистемно помнит все травмы, которые были у него внешне, а также у Хёнджина, Чонина и Феликса. И у Скай, если он правильно помнит. Им нужно остановиться на заправке, переодеться в лучшую одежду и привести себя в порядок, если они не хотят нежелательных взглядов и/или обвинений во вмешательстве в криминальные дела. Что они, в общем-то, и делали. — Итак, — сказал Джисон, перестав ссать и ныть по поводу своих ушибленных яичек. — Куда мы летим? — Понятия не имею, — отвечает Минхо. Он все еще не может поверить, что за ним следил Хан Джисон, а Хëнджин был тем, кто в конечном итоге его поймал. — Чанни-хён сказал просто добраться до аэропорта в целости и сохранности и позвонить ему. Джисон поправляется на сиденье, раздвигая ноги в стороны. — Бан Чан? Эй. Почему он нечасто покидает территорию Сеула, приятель? Я думал, он отсюда. Минхо крепче сжимает руль. — Просто. Без причины. Но он как раз сейчас выезжает из сеульского здания. — Ни за что, — фыркает Джисон. — Я думал, он трус, мужик. — Джисон, — неожиданно заговорил Хёнджин. Джисон усмехается. — Я не хочу слышать от тебя ни слова. Мои яйца пропали. У меня никогда не будет детей. — О, пожалуйста, — теперь настала очередь Хёнджина насмехаться. — Ты никогда в жизни не встречался с женщиной. У тебя так или иначе должен был родиться ребенок из чашки Петри. — Если у меня вообще есть способ использовать свою сперму для ребенка из чашки Петри. Что за фигня с твоей чудовищно длинной ногой?! — Оставь мои чертовы ноги в покое, все твое тело сложено как у увядающего твинка в твоем возрасте, — Хёнджин парирует. Чонин ахает, а Скай ëрзает на своем месте. — Ты такого же возраста, и мы не настолько старые! — ехидно отвечает Джисон. — И я не твинк?! — Ну… — начинает Хёнджин. — Достаточно, — вмешивается Минхо. — Хёнджин, можешь воспользоваться зеркалом, чтобы посмотреть назад? Хёнджин делает, как ему говорят, и тут же издает звук "ип! " — Минхо, какого хрена нас.. — Преследуют. Да, — вздыхает Минхо. — К чёрту Инсен, мужик. Минхо ускоряет машину на ступеньку. Ни для кого не стало сюрпризом, что машина позади них тоже начинает ускоряться. — Что нам делать, — начинает Чонин, но останавливается, когда Минхо снова ускоряется, фактически ударяя всех спинами о сиденья. — Мы не можем противостоять тому, кто находится на открытой дороге. Минхо поджимает губы. Затем останавливает машину. — Ты что, с ума сошёл… — начинает Джисон, но его перебивает Минхо, который расстегивает ремень безопасности и выходит из машины. Когда Минхо моргает, глядя на разворачивающуюся перед ним сцену: машина останавливается в нескольких футах от него, а из нее выходит мужчина, его челюсть сжимается. Джисон тоже вываливается из машины, видит мужчину и ругается. — Какого черта они послали за тобой Вонхо?! — Блять, как будто я знаю, — тихо шипит Минхо. А затем прямо кричит на Вонхо: — Тебя ко мне послал Инсен?! — Да! — кричит в ответ Вонхо. — Ты не против сдаться? Я не очень люблю драться. Тогда на кой чëрт все эти мускулы? — встревоженно думает Минхо. Он говорит: — Нет, мне не хочется! Вонхо хмурится, словно не ожидал, что Минхо скажет это. — Бан хочет твоей смерти, но я могу дать тебе 24 часа, чтобы позвонить своим близким и сделать все возможное, прежде чем я выстрелю тебе в голову, если ты сдашься, — предлагает Вонхо, подходя к внедорожнику Минхо и Джисона. — Нет, — говорит Минхо. — Моя мама снова заболела ковидом, а мои кошки слишком глупы, чтобы понять смерть. — Твоя мама- ее состояние критическое? — Вонхо смотрит на Минхо с открытым ртом. — Я, черт возьми, не знаю, раз вы, ребята, пытаетесь меня убить! — Достаточно, — материализуется Чонин из ниоткуда, словно библейский ангел. — Сэр… Вонхо, сэр? Давайте лучше поговорим об этом, ладно? У меня есть диплом преподавателя, и мне сказали, что мы всегда должны говорить, а не ссориться. Кажется, на лице Вонхо навсегда застыло хмурое выражение. — Нет… Мне было четко сказано убить каждого из вас. А также найти средства по уходу за волосами Феликса. Минхо, не так скрытно, смотрит на багажник. Глаза Вонхо следуют за глазами Минхо. Чонин, солнечный ангел с лисьими глазами, продолжает пытаться разрядить обстановку. — Нет, Вонхо–ним, хённим– выслушай нас, – Вонхо кивает, показывая, что он слушает Чонина. — А что, если ты не убьешь нас? — Нет, ничего не поделаешь, — отвечает Вонхо. Чонин вздыхает. — В таком случае. Глаза Минхо расширяются, и он подпрыгивает в тот момент, когда кулак Чонина сталкивается с челюстью Вонхо. Он почти уверен, что неожиданность нападения стала причиной того, что такой крупный мужчина, как Вонхо, даже слегка пошатнулся, прежде чем быстро ответить ударом, от которого Чонин каким-то образом уклонился, вероятно, за счет чистого адреналина. Хёнджин подбегает к Минхо, чтобы посмотреть, как начинается бой. — Может, поможем ему? — Минхо качает головой. Хёнджин не смотрит на него. — Я пойду, помогу ему. Хёнджин подбегает и случайно получает пощечину от Чонина и громко скулит. Минхо, прилипший к земле, сдерживает смех. И тут Скай, державшийся за хромого Джисона, хрустнул костяшками пальцев. — Ты серьезно не собираешься участвовать в драке, да? — Минхо упирается на Скай. — Ну, раз уж ты решил быть бесполезным, — отвечает Скай. И затем он уходит, помогая Хёнджину попытаться оторвать ноги Вонхо от земли, но терпит неудачу. Видите ли, если объединить силы двух твинков, результат все равно будет одинаков. Минхо делает глубокий вдох и смотрит на Джисона, который стоит в неудобной позе, его колени дрожат. — Что? — спрашивает Джисон сквозь боевые крики Хёнджина и ворчание других, кто действительно сражается. — Если я вообще что-то о тебе знаю, — начинает Минхо, бросив взгляд на продолжающуюся драку. — У тебя сейчас есть при себе взрывчатка? — Солнце полностью село, и уличные фонари освещали шоссе, когда Минхо направился к месту боя. — Ребята, — попытался Минхо. — Прекратите, ребята. Нет ответа. Еще удары. Болезненный стон Хёнджина. — Ребята- СЛУШАЙТЕ РАДИ ИИСУСА. Вонхо останавливается на середине удара, а Чонин уклоняется от этого удара. Хёнджин кусает ногу Вонхо, а Скай терпит неудачу в захвате головы Вонхо. Ужасная форма. Минхо должен дать ему сессию один на один. В любом случае. — Мы сдаёмся, — говорит Минхо, сделав глубокий вдох. — Мы сдаёмся? — спрашивает Хёнджин, голос приглушён из-за набитого ртом голени Вонхо. Чонин посылает ему растерянный взгляд. Скай вырывает Вонхо из лап самого ужасного захвата в мире. — Что ты говоришь? — спрашивает Скай, раздраженный и смущенный, с окровавленной губой, которая подчеркивает его растрепанность. Минхо тут же почти получает почти эротическую реакцию. — Мы примем твое предложение на 24 часа, Вонхо, — медленно говорит Минхо. — Только не убивай нас на месте. Можешь забрать нас. Всех нас. Вонхо хмурится. — Что за внезапная перемена в мыслях? — Ты хочешь закончить свою чертову работу или нет, хённим? — усмехается Минхо. Вонхо делает задумчивое лицо. Нет, буквально. Рука на подбородке и бровь приподнята. Затем: — Было бы неплохо получить повышение. Садитесь в мою машину, дети. Когда Вонхо оборачивается, Джисон несколько жалко опирается на капот машины Вонхо. — Что ты делаешь? — спрашивает он, как только он и остальные добираются до машины. — У меня ушибленные яйца, чувак. Поэтому я пришел сюда в тот момент, когда Минхо сказал, что мы сдаёмся, — отвечает Джисон. Вонхо купился, и вот они уже в незаведенной машине мужчины, все вжались в сиденья. — Итак, — говорит Вонхо. — Итак? — попугайничает Минхо на пассажирском сиденье. — Скай Ким… — медленно начинает Вонхо. — Или Ким Сынмин, так? — Чувак, он не хочет в этом признаваться... — начинает Минхо. — Да, это я, — признается Скай Ким или Сынмин, или неважно кто ещë в этот момент. Минхо закрывает рот, когда Сынмин говорит. — Я с Хан Джисоном. Это я, Сынмин, во плоти. — Тебя уже признали мертвым, не так ли? — спрашивает Вонхо. — Да. Мой муж убил меня во время нашего медового месяца. Вонхо ахнул, пристально глядя на Минхо, который был явно поражен. — Это ужасно. Ни за что, — качает головой Вонхо. Сынмин кивнул. — Да, ещё как. У меня есть три ножевых шрама в качестве доказательства. — Три? — возражает Вонхо. Минхо щелкает языком. — Достаточно, — говорит Минхо. — Ты здесь больше не главный, — хмыкнул Вонхо, заводя машину, но не трогаясь с места. — Нет, — начинает Минхо. — Но через несколько минут тебя тоже не будет. А затем, в истинной манере Хёнджина, Минхо вскрикивает и наносит резкий и быстрый удар прямо в пах Вонхо, что вызывает у Вонхо собственный вопль. — ИДИТЕ! ИДИТЕ! — кричит Минхо, отпирая двери для всех и открывая пассажирскую дверь, оставляя позади шипящего и рыдающего Вонхо. Все происходит быстро. Минхо встречает Сынмина, который в спешке выскакивает из машины, и хватает его за руку. Осматривает остальных. Джисон хватает Хёнджина и начинает прыгать вдали. У Чонина достаточно пространственного восприятия, чтобы убежать от машины к ближайшим деревьям. Минхо смотрит на свою руку, держащуюся за руку Сынмина, а затем бросается к внедорожнику Джисона, припаркованному на приличном расстоянии. Он пыхтит и кричит, как только находит укрытие позади внедорожника Джисона, рядом с ним — Сынмин. Сынмин делает глубокий вдох. — Что происходит... — Ты серьезно, Сынмин? Мой Сынмин? — перебивает его Минхо, глаза у него красные и истеричные. Сынмин недоверчиво мычит. — Да, это я. Не твой Сынмин, к слову. Минхо вздыхает. А затем по-корейски: — Сынмин-а. Хён скучал по тебе. Что-то в лице Сынмина смягчилось. Как будто он пришел к осознанию чего-то, о чем размышлял уже много дней или лет. — Да? — Сынмин продолжает на корейском. — Хён скучал по мне? Минхо кивает. — Хён действительно скучал. Если бы ты мне позволил, хён сделал бы всё, чтобы ты меня простил. Сынмин делает вид, что обдумывает что-то, ответ уже сформулирован в его голове, но Минхо знает, что у них мало времени, поэтому он кладет свои руки поверх рук Сынмина.    Сынмин усмехается. — Если хëн по..   Громкий хлопок.    И сразу после этого раздаются несколько звуков, похожих на пердеж, которые, по мнению Минхо, являются звуками двигателя автомобиля, разлетающегося на куски вместе со взрывчаткой, установленной Джисоном, пока Минхо сдавался Вонхо.    Как только громкий, эффективный звук взрыва сменился отдельным звоном в ушах Минхо, Сынмин заговорил.    — Это была взрывчатка Ханни? — спрашивает Сынмин слишком громко для сильно гудящих ушей Минхо.    — Можешь ли ты не называть ласково других мужчин? — говорит Минхо против воли. — Мы так и не развелись.   Сынмин смеется.    Сынмин смеётся так громко и звонко, что Минхо чувствует, будто у него из ушей пойдёт кровь, но он всё равно присоединяется.   — РЕБЯТА?! — приглушенный глубокий звук откуда-то из внедорожника Джисона. Наверное, из багажника. — КТО ВЫКЛЮЧИЛ СВЕТ?!   Сынмин смеётся ещё громче.  

—

  С этической точки зрения нехорошо взрывать кого-то в его собственной машине.    Минхо в любом случае отвлекается, теперь, когда он отмывает засохшую кровь с лица Сынмина в грязном туалете на заправке после того, как Сынмин перевязал руку для него. Там есть и другие, Феликс, о котором заботится Чонин, и... Джисон и Хёнджин крадут поцелуи друг у друга, когда думают, что никто не видит. Очевидно, что не одни отношения сложились с этим взрывом.    Минхо улыбается Сынмину, сидящему на раковине и разглядывающему родинку на щеке, которую больше не скрывал консилер. — Ты такой красивый. Я бы убил людей за тебя.   — А я тоже в их числе? — украдкой спрашивает Сынмин. Улыбка Минхо сменяется хмурым выражением. — Что? — Так как ты уже пытался убить меня однажды. Или ты забыл об этом, глупый? Минхо хмурится еще сильнее. — Как же тебе удалось выжить? — Ты разговариваешь во сне, — говорит Сынмин, как будто это ясный ответ. Сынмин усмехается и продолжает. — У тебя случился сбой во сне из-за того, что ты солгал мне о какой-то секретной миссии, которая включала устранение отца Хёнджина. — Ох, — остроумно отвечает Минхо. — Да, ох. Когда отца Хёнджина действительно повалили, я решил обратиться за помощью к Джисону. С тех пор он был моим ангелом-хранителем и каким-то образом спас меня после того, как ты ударил меня ножом и утопил. Выходил меня и помог мне попытаться найти способ вернуть тебя. — Вернуть меня как, вернуть меня вместе со мной или вернуть меня, как будто ты хотел меня убить? Сынмин кокетливо улыбается. — Немного того и другого? Минхо берет татуированную руку Сынмина в свою. — А это? Я думал, ты поклялся никогда не красить волосы и не делать татуировки. Сынмин напевает. Поворачивает руку вверх, чтобы ясно показать татуировку. Минхо едва слышит поцелуй двух встретившихся губ, и он явно не принадлежит Феликсу или Чонину. — Посмотри получше, — говорит Сынмин, поднося руку параллельно глазам Минхо. — Глупый хён. Минхо смотрит на татуировку. Затем смотрит пристальнее. — Джурыми в кошачьей шапке?! — восклицает Минхо, заставляя всех остальных в ванной подпрыгнуть. — У тебя есть татуировка с Джурыми в кошачьей шапке?! Зачем? — Будь потише, — отчитывает Сынмин, пока остальные возвращаются к своим делам. — Чтобы напомнить себе. О тебе. О том, что я делаю. Почему я это делаю. — Ох, — раздается умный ответ Минхо. В этот момент раздается звонок телефона, и Минхо с облегчением вздыхает, увидев на определителе номера имя чад бэнг. — Минхо? — раздается голос Чана, и он больше не бежит. — Ты уже в аэропорту? — Мы уже в пути, — отвечает Минхо, включив громкую связь на телефоне, прежде чем положить его возле раковины, рядом с Сынмином. — Мы избавились от преследователя. Вонхо. — Дерьмо, — естественно вклинивается в разговор голос Чанбина. — Они послали его первым? Как вы от него избавились? — Мы взорвали его машину, — говорит Минхо, а Чан и Чанбин издают звук приятного удивления. — Вместе с ним в ней. — Ох, — одновременно говорят Чан и Чанбин. — Мы сейчас отправимся в аэропорт… — продолжает Феликс. — Эй, а куда мы направляемся? Тихий треск тишины заполняет звонок. — Алло? — снова спрашивает Феликс. — Эм, — Чан неловко смеется. — Это может быть просто место с песчаными пляжами и большим количеством солнца. — Бора-Бора? — Джисон догадывается. — Нет, — вздыхает Чан. — Мальдивы. Тишина заполняет всю ванную комнату. — Эпилог, 8 месяцев спустя. Руки Минхо сейчас липкие и потные, как черт. Его ягодицы почему-то кажутся еще более потными. Вздрогнув, Минхо сосредоточился на том, чтобы не выглядеть так, будто у него запор, после того как Чонин многозначительно посмотрел на него. Он не нервничает. На самом деле нет. Он уже был женат один раз и сейчас снова женится на том же человеке, но прямо сейчас на Мальдивах. Заходящее солнце все еще жаркое, как никогда, чтобы Минхо создал целый водопад внутри своего смокинга. Кто-то включил на заднем плане Perfect Эда Ширана. Сопли Чана столь же очевидны, как и постоянное ерзание Минхо. А потом. А потом появляется Сынмин, его лицо скрыто белой вуалью, но ее недостаточно, чтобы скрыть глупую, щенячью улыбку, нарисованную на его лице. Минхо серьезно чувствует, что у него случится остановка сердца прямо там и тогда, когда Сынмина ведет к алтарю Хёнджин. Хёнджин также, казалось, был в одной лодке с Чаном, так как он занял свое место позади Сынмина с Чоннином. Минхо делает глубокий вдох, когда Чонин приказывает ему сдвинуть вуаль с лица Сынмина. Его сердцебиение буквально замирает. Красно-оранжевый свет солнца освещает влажное лицо Сынмина, покрытое макияжем, так, что Минхо забывает об остальном мире. В этом общем месте только он и Сынмин, хотя Чонин несет какую-то свадебную чушь. Его уши гудят, даже когда Сынмин произносит свои клятвы. О, теперь Минхо должен произнести клятву. — Мы впервые встретились, когда ты оскорбил меня в лицо, — начинает Минхо, вызвав несколько смешков у небольшого числа людей, присутствовавших на свадьбе. — Я даже не помню оскорбления, только то, что ты меня оскорбил, а потом мое сердце забилось чаще, когда я тебя увидел, со всеми этими брекетами. Признаю, мои намерения поначалу были грязными. Ты стал своего рода чистящим средством — в каком-то смысле странным, я продолжал влюбляться в тебя каждый день, вопреки себе. Когда я впервые сделал тебе предложение, я имел в виду каждое слово, и я бы поблагодарил Бога, но я в это не верю, поэтому я благодарю Чан-хёна, поскольку он ближе всего к понятию... — сдавленный смех самого Чана. — ..за то, что дал мне шанс снова жениться на тебе. Как свободный человек. Как Ли Минхо. И я, Ли Минхо, клянусь никогда больше не причинять тебе столько боли, сколько я причинял тебе в прошлом. Я бы лучше умер, чем снова увидел твое лицо в тот момент. Я правда хотел бы. Так что, Я надеюсь, ты останешься рядом со мной, пока жизнь позволит тебе. И даже после этого. Даже после того, как загробная жизнь тоже будет уничтожена. Поскольку все приходит к концу, я надеюсь, что ты придешь к концу, как и я, рядом со мной. К тому времени, как Минхо закончил, Хёнджин уже ревел во весь голос, а всхлипы Чана стали писклявыми. Даже Сынмин выглядел так, будто у него слезились глаза, но Минхо решил, что это из-за макияжа. — Теперь вы можете поцеловать друг друга, — объявляет Чонин. Сынмин встречает Минхо на полпути и боже. Разве не прекрасно целовать человека, с которым хочешь провести вечность? На лице Минхо глупая кривая улыбка, когда он делает полароиды со всеми присутствующими гостями. Когда его мать подходит к нему с маленьким котëнком в руках и представляет его как Дори, улыбка Минхо становится шире, когда лицо Сынмина расплывается в изобилии приятных выражений. Улыбка остается неизменной, даже когда Хёнджин и Джисон танцуют вместе на танцполе — или на песке, в данном случае, и она остается неизменной, когда Чан и Чанбин посылают друг другу нежные взгляды с бокалами шампанского в руках. Улыбка становится еще сильнее, когда Чонин и Феликс по очереди кружат мать Минхо. Он не перестает улыбаться, пока Сынмин крепко сжимает его руку, а Минхо берет нож, которым он трижды ударил Сынмина много лет назад, чтобы разрезать их свадебный торт.