Цвета моей любви

Бордовая краска — олицетворяет волнение и активный поиск. Этим цветом была залита мастерская художественного училища. Коридоры, кабинеты — всё приятных теплых оттенков. Гипсовые головы лежали по углам аудиторий, расписанные стены и не очень чистые мольберты создавали приятный антураж. Юные творцы готовились к просмотрам работ, усердно и кропотливо. Зачастую в этот период времени с прилавков магазинчиков пропадали все энергетики, а в аптеках не оставалось валерьянки. Паршивое сочетание, для сердца уж точно, но что не сделаешь ради заветного аттестата, которым так грезил каждый второй студент. Училище было престижным и тем, кто оканчивал его, автоматически прокладывал себе легкую дорогу в Сеульский художественный университет. До заката оставался только Феликс, в то время как однокурсники сидели по домам и готовили наброски человеческих тел в разных позах. Ему нравилось заканчивать работу, ласкаясь в лучах уходящего дня. Особая эйфория — смотреть на почти готовый результат бессонных ночей. Специальностью Феликса была скульптура. Он вылепливал фигуры совершенно разнообразных форм. Плавные движения грубых рук завораживали. Заготовки, получавшиеся с особой легкостью, уже красовались у стен мастерской. —"А люди любят, они стоят с букетами в метро, как будто ждали свиданья целый год"..— Феликс пропел песню, играющую в наушниках, и вдохновенно взглянул на работу. Тело человека было почти закончено, но что делать с лицом. Ведь по окончании работы все узнают кто был натурой и музой для Феликса. Можно сказать: "В чем проблема изобразить другое лицо? Приукрась, измени, ты же художник". Но каждому творцу хочется воплотить задумку, а лепить с натуры — чуть ли не важнейшее правило. Подойдя к столу, он начал перебирать разбросанные зарисовки к работе. На маленьких листочках грязно-белого цвета красовался обнаженный парень, он же в одежде, стоя, сидя. Набросков было огромное количество, а сам эскиз—Хван Хёнджин. —Да, люди любят,—сказал голос, доносящийся со стороны двери.