Лист в клеточку

       День близился к концу. Небо уже окрасилось в ярко-красный. Занятия закончились и в коридорах техникума, который и без того не может похвастаться большим количеством учеников, теперь и вовсе стоит оглушающая тишина. Всё, что напоминает Юте о том, что он всё ещё находится в реальности, – это громкий стук его сердца, раздающийся эхом в ушах.        Оккоцу сидит спиной к стеклу в конце коридора, сжимая пальцами край подоконника. Перед ним – Инумаки, держащий в руках вырванный из тетради лист с коротким, но вводящим в ступор вопросом.

"Можно тебя поцеловать?"

       Почерк у Тогэ красивый, наверное даже каллиграфический, однако эти слова написаны слегка криво, будто у человека, выводящего их, дрожала рука. И Инумаки, чьё лицо было закрыто шарфом выше обычного, а сам он уже еле держался, чтобы не отвести взгляд, только подтверждал стремительно пронёсшуюся в голове Юты теорию.        — Поцеловать!?.. — удивлённо, с ноткой неуверенности переспрашивает он, на что Инумаки серьёзно кивает.        Оккоцу тяжело сглатывает, но видя, как чужие щёки очаровательно заливаются краской – хотя Тогэ старается сохранить привычно-спокойное выражение, – на лице брюнета расцветает едва заметная, но тёплая улыбка, а сам он задаётся вопросом: его лицо сейчас выглядит точно так же?        — Я не против.        Тогэ роняет бумагу на пол, делая медленный шаг вперёд, располагаясь между чужими коленями. Он неуверенно касается щеки Юты, другой рукой опуская шарф, а затем на секунду замирает. Сердце Оккоцу пропускает удар, вперёд него осознавая, что вот-вот произойдёт, а пальцы лишь сильнее сжимают подоконник.        Они вместе учатся в магическом техникуме уже не первый месяц. И Юта не заметил, в какой момент он стал запоминать каждое совместное задание, каждый бой, каждую мелочь об Инумаки, а затем незначительные, в большинстве случаев случайные прикосновения... И каково же было удивление Юты, когда он стал замечать, как Тогэ неловко отводит взгляд, когда замечает на себе чужой. Это обнадёживало. Однако Оккоцу всё равно был убеждён, что они никогда не перестроят свои отношения. А потому в действительность момента поверить было тяжело.        Опомнившись, Юта обнаруживает, что уже прижимается губами к чужим. Мягким и тёплым. Это сложно назвать полноценным поцелуем, но дыхание брюнета уже сбилось, стало рваным.        Инумаки на мгновение отстраняется, после снова возвращаясь, но уже с немного более глубоким поцелуем, на который Оккоцу неумело отвечает, отрывая свои пальцы от подоконника и обхватывая руками чужой торс, сжимая ткань на спине и притягивая ближе.        В помещении стало душно, а кислорода – будто бы недостаточно, поэтому им пришлось отстраниться. Юта не может задержать взгляд на чужих бездонных, цвета аметиста глазах, он ищет, за что его можно зацепить, но это больше не требуется: Тогэ сам теперь смотрит вниз, медленно расстёгивая пуговицу на чужом воротнике, оголяя шею и ключицы, но вскоре неуверенно возвращая взгляд обратно к лицу брюнета, как бы спрашивая разрешения. Оккоцу кивает, едва заметно вздрагивая, когда горячее дыхание опаляет кожу.        Юта зарывается пальцами в светлые, мягкие на ощупь волосы – именно такими он их и представлял – и тяжело дышит, когда Инумаки медленно прокладывает влажную дорожку поцелуев от линии челюсти прямиком до ключиц. А при ощущении на себе чужих зубов, с губ Оккоцу неожиданно сорвалось тихое подобие стона, на что он сразу же опешил, залившись краской.        — Прости, — машинально извинился он, на что Тогэ, смущённый не меньше, покачал головой, как бы говоря, что всё в порядке.        В глубине техникума послышались шаги. Кажется, кто-то спускается по лестнице.        — В любом случае... — Юта берёт Инумаки за руку, застёгивая кофту, — Пойдём лучше в общежитие.