run away from u

у хисына волосы цвета ржавчины, отдающие фиолетовый оттенок. у него расписанное тело и запястья до костяшек пальцев, широкие плечи, за которые хочется держаться, как за последний спасательный круг. сонхуна ведет от одних мыслей, что старший мог бы притянуть омегу своими сильными руками, и сминать чужие губы. сонхун хотел бы быть на этом месте. чонсон толкает его в бок.       — о чем ты думаешь? — он заглядывает в сонхуново лицо, на котором сведены брови и взгляд уставлен в одну точку. сонхун думает лишь о том, что, возможно, он оказался ошибкой природы, потому для чего она распорядилась так, что парень был рожден альфой и его тянуло на свой же пол. сонхун не знает, что сделал плохого в прошлой жизни, что в данной он несет такой груз. хисын понравился сразу, как только интересующиеся глаза наткнулись на широкую спину. на первом курсе старший казался недосягаемой мечтой, на втором чонсон уже затянул сонхуна в их громкую компанию, и ему повезло познакомиться с хисыном и, сонхун думает, что они неплохо общаются. сейчас он не знает, что происходит между ними, может, они друзья или около того? гляделки оказываются частым действием в их отношениях. никто не подходит и ничего не говорит друг другу. сонхун запутался.       — забей, всякий бред в голову лезет, — выдыхает сонхун. он трет глаза подушечками ужасно тонких пальцев.       — у тебя просто запах сменился, но если не хочешь говорить, то ладно. — чонсон вытягивает под столом ноги, отпивая из прозрачного стакана через трубочку свой кофе. пак чонсон был как друг из фильмов: красивый, спортивный, всегда притягивает взгляды к себе, понимает с полуслова и, считай, сын маминой подруги. именно сейчас, сдирая очередной заусенец на пальцах, сонхун благодарен другу, что тот его не пытает. его сейчас больше интересует рыжеволосый альфа с другого факультета. он сидит за другим столом, чуть впереди. сонхун невольно задумывается о том, что это кошмар, это все неправильно, но он не может остановиться думать о том, как хисын привлекателен и… хисын ловит сонхунов взгляд. снова. будто читая все мысли сонхуна. он приподнимает уголки губ, склоняя голову в бок. это длится меньше пяти секунд, но сонхун чувствует во внутренностях удушающий шторм. хисын бросает еще пару мимолетных взглядов на сонхуна, перечитывая россыпь родинок на кукольном лице и оглядывая персиковые щеки. насытившись этим, альфа покидает помещение с, вероятно, своими друзьями и оставляет сонхуна наедине с собой, хотя, он бы не отказался последовать за старшим. хисын слишком хорош собой, слишком притягательный, слишком-слишком-слишком. это раздражает. возможно, будь сонхун другого пола, было бы легче иметь эти чувства. когда последняя пара заканчивается сонхун всматривается в окно, облокачиваясь на подоконник. за стеклом располагается средних размеров площадка для баскетбола, там же и передающие мяч студенты. обычно там пропадает чонсон, сейчас тоже не исключение, но здесь же был и хисын. сонхун слишком томно вздыхает на действия старшего альфы, который меньше чем за минуту получает мяч в свои расписанные руки, и закидывает его в кольцо. сонхуну ужасно хотелось бы рассмотреть каждый рисунок на хисыновой коже. парень только запускает пятерню в свои угольные волосы и уходит в противоположную сторону от окна. выйдя из здания, сонхун не сразу замечает движение сбоку, но услышав крики сразу понимает кто это. к нему подбегает чонвон, общий знакомый его и чонсона. второй знает чуть ли не всех в университете.       — сонхуни-хен! — восклицает высокий омега, он окольцовывает предплечье сонхуна своим. альфа кидает на парня взгляд с немым вопросом, — пойдешь со мной на площадку за чонсоном-хеном?       — пойдем. сонхун только кивает. ничего не случится если они с чонвоном сходят за чонсоном. таким образом, они оказываются около площадки, на которую сонхун смотрел некоторое время назад. здесь все еще перекидывается мяч из рук в руки. чонвон отпускает локоть сонхуна, только когда они подходят достаточно близко. омега осторожно высовывается на поле и подзывает чонсона, говоря о том, что его забирают, на что альфа пожимает плечами и не сопротивляется. сонхун теряет момент, когда вместо двух ребят к нему подходят трое, он все время до этого разглядывал свои кроссовки или оборачивался на учебное здание. в нос ударяет горьковатый запах, принадлежавший хисыну, сонхуну хочется выть. единственное, что он может позволить себе в этот момент – натягивать рукава кофты, скрывая ладони. чонвон занимает все время их короткой прогулки. он любит поболтать по повода и без. сейчас он говорил о чем-то что было на его занятиях. сонхун, идущий немного позади, не слушает мяукающего чонвона.       — все в порядке? сонхун? возможно сонхун ожидал эти слова от какого-нибудь чонсона, но явно не от хисына. заинтересовавшийся его состоянием хисын звучит как красный цвет, знак стоп, говорящий, что обрыв неподалеку и нужно остановится. сонхун обращает взгляд на хисына слишком резко, что второй лишь мимолетно приподнимает свои брови в ожидании ответа. сонхун кивает.       — все хорошо, — выходит слишком отстраненно. он чувствует себя идиотом. хисын только легко хлопает чужое запястье и на этом их контакт пропадает. на следующее утро сонхун получает классическую рассылку от чонвона про фестиваль и ярмарку. чонсон в свою очередь написал сообщение с просьбой о помощи с прилавками университетских кружков. сонхун на это лишь отвечает короткое «окей». он стоит под палящим весенним солнцем и думает, что нужно было бы одеться полегче. дергает ворот лонгслива и, ожидая каких-либо указаний от чонсона, опускает ладони в задние карманы джинсов. подготовка к первому дню фестиваля, который уже этим вечером начнется, проходит довольно быстро. сонхун таскает какие-то коробки, расставляет вещи и стаканчики на столах. жара к концу дня спадает и это уже не заботит. к началу ярмарки уже собирается народ, оценивает прилавки и уличную еду. сонхуна не особо все это интересует, обошедший уже все это днем, он стоит в начале улочки, наблюдая за потоком. холодная газировка шипит и лопается на языке, оставляя за собой сладковатый привкус. взгляд падает на чонвона, который радостно машет в приветствии, он не подходит, но как только понимает, что его заметили, скрывается в толпе. сонхуна не заботит, что он стоит абсолютно один на один с содовой в руках. альфа думает, что это не так уж и плохо. ему отчасти даже нравится вся эта атмосфера и своя отстраненность. и все же он решается немного пройтись по потоку ярмарки, чтобы разомнутся. уже пустая банка от газировки летит в ближайшую урну. сонхун рассматривает разноцветные вывески и огни, лица студентов, находя знакомые. останавливаясь меж шатров, сонхуна тянут вглубь, дальше от музыки и освещенной улицы. из альфы выходит тихий вздох, когда на своих запястьях обнаруживаются расписанные руки. хисын жмется ближе, склоняясь к шее, сонхун ежится, но не отстраняется. надплечье горит от чужого обнюхивания. хисыновы ладони соскальзывают на талию, прижимая ее к себе. сонхун как-то рефлекторно поднимает ладони на чужие плечи. низ живота начинает жечь от странных чувств. не будь сонхун альфой – растекся бы в чужих руках по щелчку пальцев.       — хен, — вздыхает, — что ты делаешь?       — ты не отвечал на мои смс. хисын больше не давит на бока и спокойно окольцовывает сонхуна для объятий. за сонхуновой спиной ощущается замок из чужих ладоней. младший не улавливает перемену настроения. он хмурится и тянется к заднему карману, чтобы проверить телефон. правда – на экране высвечиваются различные уведомления и сообщения. сонхун, из-за дел с фестивалем и другими обязанностями, забыл про существование мессенджеров, последний раз он заходил в них рано утром. сонхун убирает телефон обратно – сейчас смс не имеют такого значения, какое есть у альфы напротив. горько-сладкий запах обволакивает, он заставляет унять дрожь в тонких пальцах. в момент хисын отстраняется от изящной шеи. смотрит глаза в глаза.       — сонхун, о чем ты думаешь? — вопрос, который слишком часто звучит в отношении сонхуна. он сжимает футболку хисына на плечах. хочется отвести взгляд, оказаться не здесь, а лучше – сбежать. сонхун не знает, что ответить. признаться во всем? сказать что-то об их положении в тени фестиваля? придумать отговорки и, правда, сбежать? все не то, что нужно.       — о тебе. — выпаливает не сообразив что. терять нечего – сейчас или никогда. глаза сушит, на самом деле хочется расплакаться, под ребрами ужасно щемит. правильно ли все это? или хисын сейчас просто оттолкнет? у сонхуна снова дрожат ладони. хисын лишь улыбается, опуская голову на долгие секунды, возможно, ему нужно переварить. он снова прижимается к младшему и, подняв голову, сверкая хитрым взглядом, будто на пробу касается чужих губ. сонхуна хватает только на пару секунд, после чего он плавится в этом поцелуе. предплечья окольцовывают разрисованную шею.       — поехали отсюда. сонхун не верит во все это. он пропускает старшего альфу в свою одинокую квартирку, после чего теряет ход событий. осознание приходит только когда сонхун опадает на кровать, а хисын стягивает с себя футболку оголяя тело. татуировки выглядят как размазанный орнамент калейдоскопа, струящийся с шеи по рукам и с ребер до низа живота. рассматривая хочется отпечатать рисунки себе на внутреннюю сторону век. сонхун, привставая на локтях, тянется к чернильным линиям на подтянутом животе. хисын подставляется под сонхуновы прикосновения к росписям.       — нравится? сонхун старается сфокусировать взгляд на коже, но он расплывается, как только хисын наклоняется лицом к лицу. дыхание сбивается, голову кружит от возбужденного альфы. сейчас связь с хисыном не ощущается противоестественной. старший сминает шершавые от ранок губы. он раздвигает шире длинные ноги, устраиваясь между ними. одной рукой сонхун царапает широкую спину, пока другой зарывается в отросшие на затылке пряди. хисын поцелуями спускается до шеи, легонько проходясь по ней клыками. он проходится по сонхуновским ребрам через лонгслив, задирая его и скользит по впалому животу. сонхун скулит. грубая ткань джинс давит на возбужденный член. хисын ловит губами стон младшего, когда расстегивает пуговицу штанов. рука проскальзывает под резинку трусов. сонхун теряет связь с реальностью.       — сонхун-а, ты дрожишь подо мной как течный омега, — хисын давит на член, обводя каждую венку, выдирая из сонхуна громкий стон, — звучишь точно также. хисын издевается и не скрывает этого. из сонхуна вырывается короткий вскрик, когда хисын сжимает чужой бок, спускаясь к шее и, на этот раз, он прокусывает ее ближе у плеча, после зализывая метку. все касания пропадают лишь на момент. хисын отстраняется, чтобы расстегнуть ремень на своих брюках. сонхун закусывает губу, раздирая ее до металлического вкуса. старший альфа возвращается к своему изначальному положению, и младший окольцовывает разрисованную шею для поцелуя. он выходит смазанным. хисын по очереди уделяет внимание и верхней, и нижней губам, заостряя свое внимание на зализывании свежей ранки. сонхун выгибается, когда хисын проходится влажной кистью по члену. он распределяет предэякулят по всей длине. старший теснее придавливает сонхуна к кровати, между ними не остается пустого места, возбуждение одного трется о другого. только в этот момент сонхун пытается вдохнуть воздух ртом, ощущая как он сгустился. на висках выступает испарина. младший почти сдирает кожу на голых смуглых плечах. хисын рычит. ужасно хочется кончить здесь и сейчас, под хисыном, отзываясь на каждое его касание. старший зажимает оба члена в своей руке, рвано дыша, начинает активно надрачивать. сонхун ловит себя на мысли, что он бы хотел, чтобы хисын принадлежал только ему, никому больше.       — сонхун-и, — касание губ к сонхуновой шее, — я надеюсь, что ты сосредоточен на мне. сонхун стонет, когда клыки снова надавливают на метку. он не сопротивляется, чувствуя горький запах, который заставляет думать только о его владельце. через несколько сильных толчков сонхун кончает, хисын делает это немного позже. белесая жидкость оседает на расписанной руке, немного стекая с пальцев на живот. сонхун неосознанно сжимает кулаки и сводит раскинутые ноги, тяжело дыша. он прикрывает веки, не отпуская старшего. хисын лишь дотягивается до прикроватной тумбы, чтобы взять салфетки и вытереть свою ладонь. он откидывает грязную бумагу куда-то на пол.       — сонхун-и такой хороший мальчик, — шепот на ухо, за которым следуют легкие поцелуи по лицу. сонхуновы предплечья отпускают чужую шею лишь для того, чтобы обхватить ладонями хисыновы щеки.       — хисын..       — м?       — поцелуй меня. и хисын слушается. после он последний раз касается губами кожи на шее, перед тем как лечь рядом с сонхуном и убаюкать его мягкими прикосновениями по голове. в квартире ужасно душно и тихо, до такой степени, что можно задохнуться, но услышать любой шорох. через не зашторенные окна пробивается легкий солнечный свет. сонхун трет глаза ладонями. половина справа от него пуста, еще слегка теплая, говоря о том, что ночное событие было реальным и альфа был здесь. под ребрами щемит. подходя к своему отражению невольно можно заметить: покрасневшие отметины на шее и внутренней стороне бедер, растрепанный вид и хисынову метку. метки всегда говорят о принадлежности и смешивают запахи. сонхун пахнет терпко, не по-своему. он касается отметины на молочной коже и чувствует пульсацию. внутренний альфа принял альфу хисына, но не может успокоиться из-за его пропажи. брови сводятся и сжимаются кулаки. сонхун закипает. жизнь делится до знакомства с хисыном и после.