До тла

Между двух пальцев дотлевающая сигарета, которая с каждым мгновение все быстрее уменьшается, оставляя за собой лишь пепел и едкий запах дыма, заполняющий комнату. Он не спеша подносит ее ко рту, чтобы затянуться, чтобы впустить этот яд в свои легкие, пока смотрит на нее. У него давно нет никаких чувств, он безэмоционален, он замерз внутри и лишь этот горящий огонек что-то разогревает. Холод читается и в его взгляде, которым он изредка удосуживается окинуть девушку, собирающую вещи. Она нервничает, суетится: это видно по ее дрожащим рукам и суматошным движениям. Она думает, что его терпение заканчивается, что ей нужно как можно скорее исчезнуть, чтобы не чувствовать этого холодного взгляда на себе. Но не может, ибо руки судорожно трясутся, а волнение проступает наружу, лишь заставляя терять время. Ему забавно за этим наблюдать, ведь, по сути, все равно, когда она уйдёт. Он давно ничего чувствует, чтобы беспокоиться на этот счет. Его поза расслаблена, он, как всегда, властно сидит на кресле и с явной ухмылкой наблюдает за происходящей картиной. Краем глаза она замечает его незаинтересованность в ее действиях и решает воспользоваться возможностью. Все же, между ними когда-то что-то было. Не может ведь она уйти, просто так все оставив. Последняя попытка. Отложив очередную кофту в сторону, она отходит от кровати и медленно приближается к нему. В плавной походке, в легком румянце на лице читается, что она пустила в ход свое обаяние. Приблизившись к нему, она произносит: - Неужели ты дашь так всему закончиться? В ответ лишь усмешка и очередная затяжка. Он медленно выпускает дым тонкой струйкой из своего рта, словно показывая ей своё безучастие и нежелание вести переговоры. - Неужели тебе ничего не хочется напоследок?.. - ей приходится идти в решительное наступление, чтобы не потерять его. Приблизившись опасно близко, она наклоняется, проведя длинными пальчиками по его лицу: поправляя челку со лба, по скулам, по щетинистому подбородку. На мгновение в его глазах загорается огонек, ведь тело все еще помнит её теплые прикосновения. Как она может быть нежна, как мила, и напротив, непокорна. Но имеет ли все это смысл теперь? Огонек гаснет вместе с сигаретой, которая тушится об пепельницу. Уловив его мимолетную смену настроения, она цепляется за нее, как за ниточку. Действуя более решительно, она опускается на него, усевшись на бедрах. Заглядывает в самые глаза, закинув руки на плечи и специально слегка приподнимается, чтобы было лучше видно ее декольте. - Мне от тебя ещё кое-что нужно... - сладкий, тягучий голос, словно шепот дьявола. Она наклоняется непозволительно низко к его губам, оставляя между ними пару миллиметров. Дыхания сбиваются, переливаются в результате того, что им приходится дышать одним воздухом. Он знает, что это ловушка, что она всегда остается в выигрыше этим способом. Но разве может он так легко поддаться? Он бросает быстрый взгляд на ее декольте, а в горле становится ком. Нельзя смотреть туда. Подняв голову, взгляд цепляется за губы. Ох, эти пухлые губы, всегда сводившие его с ума. Главная слабость. В штанах становится тесно. Несомненно, она это заметила. В нём начинается внутренняя борьба. В чем же дело? Она сделала ему больно и ни раз. Она использовала его, играла как было удобно, а, когда наскучило, бросила. Оставила наедине с самим собой и болью, разрывающей изнутри. "Наша жизнь - спектакль и ты играешь круто, оставив меня в дураках при всех и с салютом" - мелькает в голове. И вот он наконец может первым выгнать ее. Прогнать, чтобы не было так больно. Но кто он такой, чтобы сопротивляться ей? Он ее раб. Он уже ощущает тепло ее поцелуев на шее, аккуратные посасывания кожи и тихий шепот у уха. Он снова поддался. Ухватившись пальцами за ее подбородок, он резко приподнимает его и жадно впивается в её губы поцелуем. Его поцелуй грубый, отчаянный, а лицо исказила гримаса боли и отчаяния, ведь он не может отказаться от нее. Он может обманывать себя сколько угодно, пытаться заставить разлюбить, забыть, осознать все ее поступки, но отпустить не сможет. Она всегда безошибочно возвращается в нужное место, вонзая новый нож в сердце. Он зависим от нее, ее голоса, тела, влияния. И он снова погружается в этот омут.