По одну сторону

Судьба — та еще затейница. Макс в нее не верил, но одна фраза не выходила у него из головы: «Будьте осторожны со своими желаниями — они имеют свойство сбываться». Всему были разумные объяснения, поэтому он не верил в мистику и магию. И книга про мастера запала в душу еще в школе: приглючившийся в ней сюр так и манил разобраться в тонкостях человеческой натуры и вывертах сознания. Но, отучившись по специальности “Психология личности и социального взаимодействия”, Макс понял, что кое-что важное упустил. Красный диплом не помогал строить эти самые социальные взаимодействия. Сложно было не разбирать по полочкам своих знакомых. Исключение составляла только Люська, с которой дружили со школы. Когда Макс определился с выбором профессии, та пообещала огреть его по башке, если начнет ее анализировать. Люська принимала себя и весь мир целиком, без попыток разобраться «почему» и «зачем». — Идиоты они, — говорила Люська, уминая на пару с Максом безумно ароматные домашние пельмени, про веганов, ЗОЖ-ников и прочих любителей испортить себе жизнь, — Невротики, — поддакивал вечно голодный Макс. — Они что, еще и в рот не берут? Ну ниче, так мы будем вне конкуренции, — Люська театрально закатывала глаза и добавляла: — Ешь давай, студент. Любил он подругу за ее искреннюю заботу. Ну, может, еще за похабный юмор и вечное стремление найти позитив в любой ситуации. Люська часто меняла парней и была более опытной и в отношениях, и в житейских вопросах. Именно Люське он признался, что совершенно точно “по мальчикам” и рассказал про свой первый и единственный раз с парнем. А подруга только, как всегда позитивно, заметила: — Зато не надо тратиться на конфеты-букеты. Или жениться по залету. Че приуныл? Доучишься, найдем тебе хорошую работу и нормального парня, и все будет пучком, не ссы. Часть ее прогноза сбылась. После практики Макс удачно устроился в инвестиционную компанию, принадлежащую сыну профессорского приятеля. Мир белых воротничков подходил идеально: преимущественно мужской коллектив из молодых и энергичных коллег, работающих на износ, а значит подверженных массе синдромов и расстройств. Макс тоже трудился в поте лица, помогая гениальным умам не двинуться. Достойная зарплата, молодой коллектив и востребованность радовали, но… Было целых три «но», из-за которых Макс иногда трусливо подумывал о поиске новой работы. Во-первых, характер шефа. Импульсивный Александр Горский был скор на расправу. Он внимательно анализировал, мгновенно делал выводы и принимал решения. Это помогало успешно развивать компанию, но создавало постоянные конфликты и недопонимания. А Максу бесконечно приходилось что-то разруливать, сглаживать, а иногда и служить жилеткой-громоотводом. Взять хотя бы кадровичку Леночку, которая раз в неделю стабильно начинала писать заявление об увольнении... Второй проблемой были сложные отношения с Горским. Казалось, тот считает работу Макса чем-то должным. Нет, зарплата и премии приходили с завидной регулярностью. Но Макс чувствовал себя телефоном: вспомогательный предмет для коммуникаций. Горский никогда не советовался. Зачем? Макс сам со всем разберется. А Макс, прекрасно подбирая ключики почти ко всем сотрудникам, с ним тушевался и тупил. Проработать бы это, но… Третьей проблемой Макса была глупая влюбленность в шефа. Смех и слезы. Запасть на того еще засранца! Макс знал все о механизме возникновения романтических бредней, и как с этим бороться. И хоть состояние было точной иллюстрацией к пройденному в институте, Макс не мог побороть влечения к собственному шефу. Даже зарегистрировался в Гриндере. Но все мимо: парни хотели поскорее в койку или пожаловаться на жизнь, чего Максу и на работе хватало. Тяжко стало на корпоративном выезде к Подмосковному водохранилищу. Жара, регата, обилие спиртного и зараза Горский…в белом… Поло отлично облегало его подтянутую фигуру, а загорелые ноги в светлых бриджах делали очевидной не только любовь к триатлону, но и обалденную задницу. У Макса даже ладони вспотели, когда он представил, как классно было бы ее лапать, пока губы будут играть с плоским соском. Хотелось валить и трахать шефа в ближайших кустах. Да хоть подмахивать самому! В голове царил сумбур, в штанах стояк. И даже скрывшись в одном из дальних шатров с наваленными мешками-креслами, Максу не было покоя — начали заглядывать коллеги, которых алкоголь тянул поговорить. Это остудило возбуждение, но вызвало желание напиться. Отобранная у маркетолога Марьяны почти полная бутылка «Шардоне» стала спасением. Макс огорошил девушку вопросом «зачем в двадцать пять спешить замуж?» и отправил готовить SWAT-анализ брака. А потом пару раз приложился к винишку прямо с горла. Боковым зрением заметив очередного страждущего, Макс чуть не выронил бутылку. Горский собственной персоной! — Максим? — удивленно протянул тот. — Простите, думал, тут пусто. Макс отмер и начал объяснять: — Проходите, Александр. У меня здесь консультации а-ля натюрель, в смысле на природе… — Зря. В выходной положено отдыхать, — сухо заметил шеф, даже в своем спортивном прикиде оставаясь формальным. Мелькнула мысль, что этот закрытый наглухо «костюм» рано или поздно начнет трещать по швам. — Александр, вам надо… Иногда надо снимать костюм. Я имею в виду: отдыхать от работы. Черт, что я несу? Почему-то именно в присутствии Горского Макс начинал вести себя как клинический идиот. — Спорим, Максим, вы и сами закрыты на все замки. Я наводил справки: не женат, живете один, никаких увлечений помимо работы, — выдал тот, плюхаясь на соседний мешок. — Почему? — то ли винишко ударило в голову, то ли обида на портрет, озвученный шефом, но Макс чувствовал, что его несет. — Все у меня хорошо. И с увлечениями, и с личностями… В смысле с личным. — Даже так? Ну-ну. Тогда, может, уговор? Психологическая помощь друга, чтобы выйти из… — Ш… тени, — чуть не проговорился Макс. — Да, точно, из тени. Так что? Рискнете? Давайте каждый из нас даст другому задания на открытость и раскрепощение, типа фантов, — и заметив, что Макс хочет возразить, добавил: — Никакого риска, криминала, запрещенки. Что-то из разряда «прийти на деловую встречу в панаме», или, ну не знаю, «пригласить бухгалтера Татьяну Леонидовну на свидание». Кто первый сольется — проиграл. Звучало по-детски. А воспаленный мозг отказывался анализировать задуманное Горским. — Можете считать это манипуляцией в ответ на обиду, — подмигнул он. — Если откажетесь, приму критику на личный счет. — Но… — Макс судорожно придумывал повод отказаться. — Как же работа? — Не будем выходить за рамки адекватности. Я вам доверяю, а вы мне? Так что, готовы? Макс, как перед прыжком в ледяную прорубь, понимал пятой точкой, что делать этого не стоит, но не смог остановиться. — Договорились, — выдал он и позорно сбежал из шатра. Дальше корпоратив проходил как во сне. Макс постоянно ловил на себе многозначительный взгляд невозмутимого Горского. Тот явно строил козни, придумывая для Макса задания. Дома вечером стало хуже. Созвонившись с любительницей посидеть заполночь Люськой, получил контрольный в голову: — Максик, че ты теряешь? К понедельнику, намаявшись, Макс поплелся в офис. Первое задание шефа — одеться в гавайском стиле. А в он в ответ потребовал временный пирсинг или тату. В итоге на еженедельной планерке коллеги таращились на обоих. Макс пришел в яркой рубашке с цветочным орнаментом, а Горский щеголял с колечком в ухе и переводной татушкой на большом пальце. На робкий вопрос Марьяны как ни в чем не бывало он ответил: — Вот, друг посоветовал. Мне идет? Макс не стал слушать ответ, стыдливо сбежав к себе, и сидел там до конца рабочего дня. Во вторник шеф велел выложить в запрещенную сеть любую свою фотку из отпуска с подписью “горяч и особо опасен”. Макс, войдя в раж, потребовал Горского сделать фотосессию без костюма и выложить туда же. А сам хитростью справился с заданием: нашел снимок из прошлогодней поездки в Испанию, на котором держал в руках острый перец, собираясь съесть. Он сфоткался, чтобы показать подруге, на какие жертвы пошел, выбирая ей подарок. Шеф умчался пораньше и вечером запостил серию фото в стиле “кулинарная студия” — в образе пекаря, готовящего выпечку. Макс чуть не выронил телефон, когда увидел на нём лишь черный фартук, а низ как назло скрывал стол. Игра затягивала. И хоть задания требовали выходить из зоны комфорта, адреналин вызывал искрящееся чувство эйфории. Да и Горский будто случайно озвучивал давно забытые мечты. В среду заданиями были: раздать флаеры у метро — Максу и перевести старушку через переход — Горскому. Утром четверга Макс получил билет на концерт какого-то МС, а сам забронировал шефу столик в караоке-баре. Горский прислал видео-подтверждение, как неплохо спел “Take me to church”. Макс без интереса потащился на концерт незнакомого исполнителя. Но атмосфера и наполненные глубоким смыслом треки заставили подпрыгивать и горланить вместе с публикой. Дальше Максу пришлось сменить любимые невзрачные очки на линзы, а Горский под удивленными взглядами сотрудников проехал аж до собственного кабинета на самокате. К пятнице шеф потребовал угостить коллег. Макс полночи возился с приготовлением шарлотки, четко следуя инструкциям поваров с Ютуба. В итоге, с помощью Люськи и могучего русского мата, ему к утру удалось испечь нечто кособокое, но вполне съедобное. Горскому нужно было объявить “пивную пятницу” и собственноручно наливать пенного всем желающим. К вечеру, когда Макс хотел незаметно свалить, Горский потащил его в свой кабинет. — Браво, Максим. Я был уверен, что вы не сможете так долго продержаться. — Взаимно. Признаюсь, не ожидал. Горский улыбнулся. — Насчет завтра. Утро свободно? От нехорошего предчувствия что-то сжалось внутри. Теряясь в догадках, Макс кивнул. — Отлично. Вы прыгали когда-нибудь с парашютом? — Хотел, но потом решил, что рисковать — неразумно. Какой смысл? Мгновение удовольствия и тонны проблем, — пожал он плечами. — Тогда решено, завтра в десять. Вот адрес полигона и сертификат на прыжок в тандеме. Бесило, что Горский уже все подготовил, а Макс даже не представлял, чего бы эдакого загадать. — А вы пригласите кого-нибудь из коллег на свидание. Все по-честному: с ухаживаниями и поцелуем в конце. Шеф рассмеялся и пожал ему руку. В субботу утром, подъезжая к полигону, Макс добрался до третьего этапа принятия неизбежного — отчаянно торговался с собой, уговаривая рискнуть. После подробного инструктажа и тщательной проверки экипировки он поплелся к самолетику, все еще думая, прыгать или нет. У трапа самолёта горела воображаемая последняя черта, которую нужно было преодолеть. Горский хорошо все рассчитал. За эту неделю Макс многое понял про себя: как и этот неприметный самолет, раньше он вел почти бесцветную жизнь, редко наполняя ее красками. Как сапожник без сапог, изменений в своей жизни Макс трусливо избегал, хотя других постоянно к ним подталкивал. Даже Горский в нём сомневался. Зато шеф теперь его заметил, правда шанс на что-то большее всё равно был нулевым... Яркое голубое небо над головой с пушистыми, словно сладкая вата, облаками так и манило к себе. А Горский, наверное, готовился к свиданию, и Макс не сомневался, что он не отступит. Всю эту неделю отчаянного противостояния, почему-то казалось, что они, наоборот, становятся ближе. По сути, Горский был прав, они оба плохо открывались и не умели выстраивать отношения. К горечи Макса теперь любимый шеф мог обратить внимание на кого-то другого. Воображение упорно рисовало красотку, типа Леночки, и страстный поцелуй в конце свидания… Шагнув в салон к ожидающему его тандем-мастеру, Макс встал как вкопанный. — Все-таки решился? — Горский улыбался. — Тогда как насчёт свидания, м-м? Сердце радостно трепыхалось в груди. Макс наплевал на все, шагнул к шефу и поцеловал, ощущая, как желанные губы дрогнули и жадно раскрылись навстречу. Макс был на седьмом небе, ещё не успев оторваться от земли, и знал, что совсем скоро он будет там не один. А с тем, кто готов разделить с ним одну сторону неба.