Карамельный привкус на губах

***

Хёнджин мчался по дороге со скоростью метеора. Время позднее, в его небольшом городке на улицах ещё час назад стало пусто, одни фонари провожали в пути. Хван торопился домой, давил на педаль газа и держался за руль. Вероятно, его уже зафиксировали камеры, и утром придёт оповещение о штрафе, но сейчас альфа не мог думать об этом. Он всё, стиснув зубы, не отводил взгляда от лобового стекла. Знать время абсолютно не хотелось. Он всё ехал вперёд, на другой конец города. Это всегда занимало около пятнадцати минут на обычной скорости, но сейчас, словно гонщик объезжая улицы и заворачивая за углы, столько времени у него не имелось в наличии. Джин должен скорее оказаться в одной постели со своим омегой. Наверняка тот не дождался его и уже посапывал носиком или, наоборот, сидел и ждал мужа, переживая за него. Хван не мог точно сказать. Который раз за ним стояла такая оплошность. Хёнджин всё обещался Феликсу приходить домой вовремя, не засиживаться на работе, но вот целый месяц не в силах выполнить единственную за всё время просьбу Ёнбока. Омега же на это ничего не говорил, никак не упрекал и даже не обижался, хотя все права, по мнению Джина, на это имел. Его муж, наоборот, куда спокойнее воспринимал ситуацию, чем сам Хван. Он считал, что не может позволить себе огорчить такого нежного и ласкового, свою единственную любовь. С самого начала их отношений не давал повода для слёз, разочарований. Если Феликс и плакал, то только от счастья, если злился, то не всерьёз, и Хёнджин сразу же брал омегу на руки, кружил вокруг и целовал смеющееся личико. Обожал наблюдать улыбку Ёнбока, это стало его любимым занятием, даже хобби. Но в последнее время омега не так часто дарил её. Точнее, Джин просто не видел радостного мужа, постоянно находясь на работе. Сидел там до последнего, стараясь выполнить всю работу за раз, лишь бы от него отстали, но она только больше росла на глазах, не позволяя сдвинуться с места и на долю процента. Хвана это злило, но ничего поделать он не мог. С тех пор, как Феликс родил ему двоих сыновей, омеге пришлось уйти в декретный отпуск. Поначалу молодым родителям было сложно, они и как держать ребёнка не знали, но Ёнбок куда быстрее Хёнджина приноровился менять пелёнки и кормить с ложечки. Родительское чутьё в нём давало о себе знать. А Джин тем временем поднимался по карьерной лестнице, только бы суметь купить им дом напротив детского сада, куда направился старший по исполнению двух лет. Тогда Ёнбоку стало намного легче. Следить за крошечным чудом, причмокивающим во время вскармливания грудью и постоянно покусывающим мягкие резиновые игрушки дёснами, не так сложно, как сразу за двумя. Но оба альфочки слушались Феликса, старший играл с ним в игрушки, рисовал и невнятно рассказывал день в садике, пока младший повсюду ползал и так и норовился стащить у папы цепочку, что всем своим видом просилась на пробу прорезывающимся зубкам. Хёнджин не мог всего этого наблюдать. Как бы ему не хотелось, но, обеспечив свою небольшую семью всеми достатками, видеться чаще они не стали. Работа лишь больше погрузила его волнами на дно офиса. День за днём он подписывал бумаги, составлял отчёты и проверял документы, договаривался о встречах, заключал соглашения и уже претендовал на место генерального директора компании, начиная свою карьеру с самых низов. Поэтому сейчас, заезжая на участок и оставляя машину в гараже, Хёнджин побежал в сторону дома. Дверь не заперта, он быстро проскользнул в коридор, снял обувь и верхнюю одежду. По дороге на кухню не заметил, как успел раздеться практически полностью, оставаясь в одних брюках. Дома теплее, чем в прохладную летнюю ночь на улице. Хотя отчего-то альфе казалось, что он заслуживает ночевать именно там, а не рядом с мужем. Желая поскорее его увидеть, Джин приоткрыл дверь кухни, заглядывая. Если Ёнбок и ждал его прихода, то именно здесь, заранее приготовив поздний ужин для Хвана, порой не бравшего в рот и кусочка еды. Но за столом омеги не оказалось. Значит, уже спит. Хёнджин вздохнул, прошёлся взглядом по тарелке с рисом и другим расставленным закускам. Потрогал. Ещё тёплое. Может, удача улыбнулась ему, и Феликс только-только пошёл в спальню. А Ёнбок и правда лежал в постели. Джин выдохнул, заметив, как омега перевернулся на другой бок, не обращая на альфу внимания. Совсем сонный и уставший. Тихо проходя мимо кроваток младенцев, Хван старался не издать и звука в полной тишине, прерываемой только тихими сопениями. Перед тем, как сесть на чистую кровать, он снял брюки, бесшумно отложив в сторону, и лёг рядом с мужем. Тот словно ангел с растрёпанными кружевами светлых волос, распластавшимися по всей поверхности подушки, мирно спал. Лицо его выражало умиротворение и спокойствие, отчего альфа выдохнул. Подвинулся ближе, желая лучше рассмотреть родное личико. Губки того сомкнуты, бровки аккуратно уложены, а густые реснички подрагивали, отчего Хван понял, что омега просыпался. Он неспеша заправил прядку волос за ушко. Его муж весь такой маленький в руках Джина. Он так любил его в своих объятьях, на своих коленях, обхватившего тонкими ручками крепкую шею. Ласкающегося и просящего нежности. Целующего Хвана повсюду, куда только могли дотянуться эти пухлые розовые губки. Альфа не сдержался и кончиком пальца очертил их контур. Он почти не дышал рядом, как околдованный разглядывая милого Феликса, что спросонья стал реагировать на прикосновения мужа лёгкими вздохами и насупливанием носика. Медленно разлепил свои круглые глазки и зевнул так сладко, что у Хёнджина внутри всё встрепенулось. Желание прикоснуться к Ёнбоку смелее и прижать к себе одолевало всё больше с каждой мыслью. Альфа окольцевал стройную талию омеги, утыкаясь носом в шею. Пахло от мужа как всегда волшебно. Нежные феромоны карамели прекрасно сочетались с его ванилью. Они такие же успокаивающие, как сам Феликс, сонно подглядывающий на Джина, целующего его всего. Так трепетно и так легко Хван касался губами кожи на шее, плечах и ключицах, что Ёнбок весь извивался такой крошечный в больших руках. Наконец Джин, не убирая одеяла с них, навис сверху, вдавливая матрас с двух сторон от талии омеги. Одна сторона Феликса вся помята после подушки, он устало держал веки открытыми, не до конца проснувшись после резкого появления альфы в постели. Спал только в задравшейся почти до груди футболке мужа, полностью пропитанной его феромонами, и нижнем белье. Хёнджин облизнулся и прикусил губу, пока Ёнбок ласково провел ладонью по щеке. — Долго ждал меня, птенчик? — выдохнул в самые губы альфа, начиная дрожать внизу. — Долго, Джинни, — омега тихо вздохнул, желая прижаться к мужу. Обвил его тело руками и ногами, так и повис, словно ручной, а Хван придерживал за спину, успев принять сидячее положение. Свободной рукой пробрался под одежду, оглаживал мягкие бока Феликса и не спеша поднимался к груди. Ёнбок же извивался ручейком, целовал любимого в ответ, не в силах отстраниться и на секунду от его губ, по которым так скучал. Хёнджин всё-таки добрался до желанного места. Длинные пальцы обхватили набухшую и чувствительную грудь омеги. Молока у него всегда было в избытке, отчего иногда протекало сквозь одежду, приходилось часто стирать. Но альфа соврёт, если скажет, что ему не приносил удовольствие немного промокший вид мужа. Прямо как сейчас, по ладони стекали капли, и Хван преподнёс одну к губам. Сладкая с привкусом карамели, заставляющая растаять в удовольствии. Джин помнил первую беременность Феликса. Тогда у омеги грудь выросла совсем небольшая, порой их малышу не хватало молока папы, и они кормили его смесями, но теперь, тело Ёнбока полно сил для взращивания ребёнка, вот и растёт их альфочка, ни в чём себе не отказывая. Даже на отца хватает, который, опустив голову, облизывал скользким языком сосок омеги, что в его губах постепенно возбуждался. — Джинни, — шёпотом протянул Феликс у самого уха мужа. — Да, мой ангел? — Хёнджин с трудом отлип от груди, вглядываясь в тёмные глаза. — Я так скучал по тебе, — омега удобнее уселся на коленях, дав альфе ясно почувствовать свою течку. — Так давно тебя не видел, так хотел к тебе. Мечтал о нашей встрече каждый день. Когда ты уже будешь со мной, муж мой? Ёнбок не давил, не требовал. Хотя мог бы, мог и увести Хвана из спальни, накричать и обидеться, или вовсе с самого начала прогнать от себя. Но он только взглядом полным беспокойства и заботы об альфе смотрел прямо в глаза. Такой искренний, Феликс ведь ждал своего Хёнджина даже во сне. Всякий раз, когда муж ложился в постель, он невольно поворачивался к нему и ласкался. — Я и так с тобой, и всегда был душой рядом, — наконец вздохнул Хван, ни на мгновение не отстраняясь. — Спасибо, что всегда ждал меня, любовь моя. Ты у меня такой надёжный и верный. Добрый, чуткий, понимающий, не жалующийся. Мне так хорошо с тобой. Не хотелось бы совсем уходить на работу. — Тогда останься дома завтра. Феликс остановил Джина лёгким касанием пальца о губы. Альфа замер не дыша. Омега не просил, он чётко говорил ему, что делать. Значит и правда безумно скучал, как и сам Хван. И он готов был послушаться мужа, никуда не идти, лежать в одной постели и быть совсем близко, не оставляя и миллиметра между их телами. Вдруг захотелось утопить Ёнбока всего в нежных поцелуях. — Отнеси меня с собой, альфа, — омега весь выгнулся в его руках. Это сигнал. Хёнджин даже не думал, сделал всё, как ему сказали. Укутал Феликса в белоснежное одеяло, схватил на руки и в трепетном нетерпении вынес из спальни. Тихо прикрыл дверь, чтобы дети не проснулись, а сам понёс мужа в другую комнату. От него так и пахло сладкой карамелью, Хван еле сдерживал желание, обходился с любимым так ласково, как только умел. На руках у него прекрасная ноша. Ёнбок оказался на диване. Джин осторожно раскрывал его из одеяла, как куколку. Омега лежал удобно, мягко, пока колени альфы упирались в твёрдый материал. Он наклонился, и его тут же стали целовать. Хван ничуть не сопротивлялся, только поддался вперёд, проникая языком в маленький ротик. Толкался им за щёку, обводил нёбо и игрался с языком. Муж под ним тихо постанывал, окутывая пространство ароматом карамели, переплетающимся с ванилью. — Такой страстный. Мой омега такой красивый и такой желанный, — отстраняясь, Хёнджин стал водить большими ладонями по стройному телу. — Как с небес спустившийся ко мне ангел. Мягкий и нежный. Знал бы ты, как мне хочется укрыть тебя от всего мира. Феликс весь размяк, окутанный феромонами мужа. Он еле дышал, вслушивался в каждое слово и запоминал их наизусть. Своеобразные признания в любви от Хвана всегда звучали красиво и романтично. Омега таял от них, а альфа знал, как он любил такое, но ничуть не врал в своих словах. Не мог, потому что в самом деле обожал Ёнбока душой и телом. Всем нутром желал быть с ним, даже уставшим после работы. Поэтому сейчас спускался поцелуями по телу вниз. Очерчивал пальцами плавные изгибы спины и талии, трогал бёдра и снова поднимался наверх. Феликс продолжал тянуться к нему, обхватил широкую спину ножками, выгибаясь и подставляясь рукам, что так нежно его гладят, заставляя низ живота скручиваться и приятно тянуть в возбуждении. Он желал своего Хёнджина, хотел быть ещё ближе к своему мужу. Хван без слов понял своё прекрасное создание. Во вздохах омеги и небрежных, совсем тихих рычаниях альфы Ёнбок и не заметил, как в него вошли. Джин всегда был осторожен, не причинял боли и чувствовал, когда нужно двигаться, а когда остановиться и подождать, пока любимый привыкнет к нему, расслабится и даст желанное добро. И в этот раз он прекрасно понимал, в чём нуждался муж. — Ты растягивал себя, моя нежная карамелька? — Хёнджин толкнулся раз, и Феликс кивнул ему. — Думал обо мне? Всё не мог выпустить меня из головы? — Да, альфа, — омега чуть не задыхался от проникающей в него ванили. Эти феромоны давно стали ему родными, но такими редкими, что сдерживать себя стало невозможно и хотелось растекаться лужей перед мужем. — Ты был нужен мне. И сейчас нужен. — Не переживай, моя сладость. Теперь мне от тебя не деться. Ты слишком кружишь мне голову, чтобы я мог сопротивляться, — Хван говорил шёпотом, хрипло и в самое ухо, чтобы услышать мог только муж, только ему и предназначены эти слова. Ёнбок снова не сдержался и в голос сладко застонал. Внизу всё растягивало, но от этого хотелось только больше чувствовать Джина. Тот не переставал вбиваться в мягкое тело, придерживать талию рукой и целовать. Он всё не мог отойти от груди Феликса. Как же она ему нравилась сейчас. Объёмная и вся истекающая молоком, чей аромат сочетался с истинной карамелью омеги, придавая ему только больше домашнего уюта и родной души. Альфа аккуратно взял сосок в рот. Стал лизать его, смачивать. Сначала медленно, в такт толчкам, наслаждался этой нереальной карамелью на губах. После откровенно посасывал, как ребёнок не в силах перестать кормиться, тогда приходилось его специально отвлекать, пока не начал покусывать дёснами. Но Хван не младенец, его таким не проведёшь. Он ублажал совсем не больно, делал всё так, чтобы Ёнбок наслаждался и растворялся в нём и его аромате. А омега и правда думать не мог о чём-то другом, кроме как прилипшего к одной груди, после переходящего на другую Хёнджина. Его толчки становились всё быстрее вместе с темпом облизывающего языка. Как только альфа отстранился на мгновение, желая теперь целовать тело любимого, капля с соска упала ему на скулу. Феликс забыл, как дышать, когда Хван кончиком пальца подобрал молоко и облизнулся им, причмокивая пухлыми губами. — Обожаю тебя и твой вкус, моя душа. Что бы со мной было, не будь тебя? — прохрипел Джин с затуманенным взглядом. Ёнбок совсем растаял от любви мужа. Тот не переставал трепетно держать его, ласкать измученную губами, но такую нуждающуюся во внимании грудь и толкаться внутрь. Джин становился быстрее, и уже рвано дышал, опаляя горячим дыханием чувствительную кожу. Весь дрожащий Феликс прижался к нему, отталкиваясь в такт альфе и подставляясь ему. Хван только и мог, что любоваться таким желающим его омегой. — Моя страсть, моя любовь, — Хёнджин вбивался в Ёнбока всё быстрее, не останавливаясь ни на мгновение, слушая бархатный голос сверху, и приближая их обоих к дрожи по всему телу. Ему хотелось кричать о том, как же ему хорошо с омегой. Хотелось подарить ему весь мир, бесконечно благодарить за рождение их детей и просто любить. Любить бесконечно, долго. Пусть эта вечность для них продлится куда больше, чем можно представить в голове. Они ведь как одно целое. С тех самых пор первой встречи и по сей день. Хёнджин не переставал благодарить судьбу за поменявшую его жизнь встречу с Феликсом. Его Феликсом.

***

По утру к Джину не сразу пришло осознание, где он находится. Обычно уже в шесть его будил Ёнбок и уходил готовить завтрак. Тогда альфа ещё пару минут отсыпался и шёл к нему на кухню. Но теперь омега лежал с ним, тихо сопел и прижимался к груди мужа. Такой светлый и невинный в лучах солнца, пробивающихся сквозь приоткрытую штору. Хван любовался им. Феликс, весь укутанный в одеяло, как куколка под защитой альфы спал на нём, развалившись сверху. Совсем лёгкий, Хёнджин мог бы целый день носить его на руках и ничуть не устать. Муж так правильно и так по родному свесил голову на плечо и такой красивый пытался даже сквозь сон обнять, что не позволяло пространство. Тогда-то и проснулся, почувствовав на себе взгляд Джина. — Что такое? — сладко зевнув, омега потирал сонные глаза. Такой пушистый с взъерошенными волосами и тонким ароматом карамели. — Не могу перестать смотреть на тебя. Мой муж слишком восхитителен для посторонних глаз. Не хочу оставлять тебя здесь среди других. Будь только моим, — Хван и сам с полусонным видом не мог полностью открыть глаз. — Ты и без того знаешь, что я твой, Джинни, — Феликс улыбнулся ему, сияя солнцем. — Муж мой. — Повтори, — Хёнджин закатил глаза в удовольствии. — Мой муж, — протянул шёпотом омега, тут же схваченный в объятья. Они лежали так ещё какое-то время, наслаждаясь друг другом, простыми прикосновениями и поцелуями в щёку. Хван готов был замурлыкать от ласки, но вдруг послышались шаги. Топот маленьких ног доносился откуда-то сверху, пока не дошёл до зала. Теперь паре оставалось спуститься с небес чуть ниже, вспоминая, что они, как никак, родители. — Как он смог перелезть колыбельную? — Джин удивлённо перевел взгляд на Ёнбока, что казался совершенно спокоен. Он не ответил, лишь хихикнул и легонько ткнул пальчиком в щёку мужа. Слез с него, совершенно обнажённым взяв младшего сыночка, что дополз до них только сейчас, на руки. Хван тоже поднялся, разминая шею и улыбаясь такой прелестной картине. — Ладно Вон-и смог. А Джо-и то как перелез? — Хёнджин не переставал наблюдать за тянущемуся к груди папы альфочкой. — Ты, отец, ничегошеньки не знаешь о собственных детях, — омега шире улыбнулся ему, взяв второго сына за руку и уходя на кухню. Джин за ними, попутно накидывая на мужа свой халат, а сам продолжал ходить в одних боксерах, летом достаточно тепло для такого. Ёнбок усадил младшего — Хёнджо на специальный стульчик с подставкой, а старшему — Хёнвону помог залезть на рядом стоящий такой же стул, как у отца. Альфы теперь втроём терпеливо ожидали, когда омега их накормит. Пока он готовил завтрак, Хёнджин тем временем успел понаблюлать, как трёхлетний Вон надувал пузырики во рту, старательно прося отца не лопать их раньше времени, но потом сам жмурился от того, что они получались слишком большими и просто распадались. Джо тем временем успел ухватиться за палец Хвана и со всем интересом разглядывал его, пока, наконец, не совал в рот и потирался дёснами. Ёнбок за кухонным гарнитуром с умилением наблюдал, как альфа неумело обращался с сыновьями. Те проявляли к нему интерес, а он, не зная, что делать, поддавался им. Джо, кажется, настолько понравился способ прорезывания зубиков с помощью отца, что он с тихим хныканьем отпустил палец, когда папа взял на руки и спокойно предложил свою грудь. Наблюдать за своим омегой, кормящим твоего же сына оказалось куда интереснее, чем лопать пузырики Вона. Хван так и замер. — Папа, ты дозен куфат, — наконец сообщил старший, самостоятельно кладя в рот ложку риса и разжёвывая его. — Ты прав, Вон-и, — Джин кивнул и всё-таки последовал словам сына. Завтрак дался ему легко. Это Хёнджин понял, когда на нём разом развалились двое маленьких альф. Дети стали ползать по отцу, будто сравнивая с папой, который сейчас убирался на кухне, оставив младенцев на беспомощного Хвана. Однако, он старался приноровиться, раз за разом щекоча крошечные ступни и слушая смех Вона и Джо. Младший с интересом приполз прямо к лицу, сначала разглядывая его своими большими глазками, а после начиная трогать мягкими ручками. Такой же ласковый, как Феликс, пусть внешностью больше в Джина. Старший, наоборот, более активный и светленький, как Ёнбок. Они разные, но оба маленькие и постоянно смеющиеся с ошарашенного вида отца, когда Вон успел кувыркнуться на нём, а Джо (правда не без помощи) встать на ноги. — Джинни, поиграй с ними ещё немного, пока я наберу ванну. Омега появился совсем неожиданно, нависнув лицом сверху и поцеловав мужа в пухлые губы. Он уже весь был измазан слюнями младшего и растоптан ножками старшего, но держался мужественно, не показывая Феликсу своей неловкости. А тот только улыбнулся ему, погладил по щеке и поспешил уйти, оставляя после себя лёгкую карамель. — Покажите мне свои игрушки? — Хван заметил, как тут же лица обоих сыновей радостно повернулись на него. Недолго думая, Вон уже тянул отца в детскую комнату, а Джо забрался ему на руки и просто сидел, хлопая в ладоши. Когда Хёнджин оказался в нужном месте, оглядывался по сторонам, как в первый раз пришёл. Игрушек и правда было много, аккуратно расставленных по полочкам и сложенных в контейнеры. Ёнбок всегда старался держать всё в порядке и приучать к этому детей. Джин сел на пол, ожидая, пока на его ноги по очереди клали одну за другой забаву для младенцев. Хёнвон приносил вертолётики и машинки, пока Хёнджо в дёснах держал резиновые пищалки и с неохотой делился ими с отцом. Хёнджин с интересом слушал о том, зачем и как нужно пользоваться игрушками и наблюдал за наглядной демонстрацией. Так Вон всё это время был хорошим рассказчиком. Они с Джо, усевшимся на колени, внимательно смотрели целое представление от старшего. Как один вертолётик подбивал другой, как одна машинка обгоняла другую. Джину начинало это нравится. А кому бы не захотелось наблюдать за развитием собственных детей? Это не могло не успокаивать отцовскую душу и заставлять улыбаться. — Хёнвон, Хёнджо, нам пора в ванну, — в комнату заглянул Феликс, цепляя на себе все взгляды. Малыши радостно сорвались с места и выбежали за дверь, пока омега с улыбкой помогал альфе подняться и выпрямиться. Они тоже направились в ванну. Хёнджин, увидев джакузи, не сразу понял, что тут и будут купаться дети. Но как только голенькие альфочки забрались внутрь, сразу стало ясно, что даже для купания им нужно много места. — Это же целый бассейн, Бок-и, — Хван с чуть приоткрытым ртом наблюдал, как омега снял с себя халат и тоже зашёл в джакузи, аккуратно сев на дно и помогая Джо держаться на плаву. Джин таял всякий раз, видя радостного с детьми мужа. Так и хотелось укрыть их под собой, сохранить и никуда не отпускать. С приятным теплом внутри альфа послушался призывающего к нему жестами Ёнбока. Он сел на колени мужу, как только Хван спустился в воду. Начал омывать его плечи и грудь, не забывая целовать губы и подбородок. Хёнджин от этого только больше растворялся в нежности. Позже наблюдая, как малыши плещутся и играются в воде, как омега бережно намывает их гелем и таких послушных купает, совсем растекается по бортику джакузи. Альфа уже давно позабыл, что значит своя семья. И сейчас, когда этой ночью муж сказал ему остаться, он ни о чём не жалел. Теперь, кажется, всегда будет слушаться слов Феликса. Ему нельзя не повиноваться, он с их детьми ведь и правда сидит глубоко в сердце. Оставалось только наслаждаться таким родным видом. Тут дети подплыли и к нему. Вон сам умел держаться, а вот Джо папа держал за животик и направлял по нужному течению. Счастливые лица малышей и мужа не могли не заставить Хёнджина улыбаться. Он разом посадил всех их на свои колени, поочерёдно целуя в щёку. Братики заливались по-настоящему детским смехом, в то время как Ёнбок мило хихикал и ласкался о мужа в ответ. Поплавав и искупавшись, они все вместе вышли. Феликс обтирал малышей полотенцем, а Хёнджин его. Сухие и чистые они направились снова в зал. Там Ёнбок ходил в разные стороны, подбирая игрушки, что уже успели раскидать альфы, а сыновья помогали ему. Хван только и мог, что глупо и влюблённо наблюдать за ними, пока на него не обратили внимания. Дети запрыгали на руках, желая выйти на прогулку. Разумеется, Джин не мог им отказать, да и сам Ёнбок хотел подышать свежим воздухом. Тогда начался мастер-класс по собиранию младенцев на улицу от омеги. Но, как бы Хван не старался, из всего у него получалось только застегнуть сандали, в остальном большие руки только мешали. Повезло, что Феликс такой крошечный. Своей небольшой компанией они, наконец, вышли на улицу, добравшись до ближайшей площадки. Тогда-то Джин понял, что значит быть родителем. Дети разбегались в разные стороны. Точнее, Хёнвон бегал и лазил повсюду, пока Хёнджо повторял за ним. Вместе они превращались в буйную команду, собирая вокруг себя и других малышей. Что поделать, доминантные альфы растут. Хёнджину с Ёнбоком приходилось только следить за ними и иногда ловить маленького Джо, который мог и не удержаться на двух ножках, ещё не умеющий самостоятельно ходить. За ним Хван особенно глаз да глаз. Сказал мужу расслабиться, и пускай пообщается с другими омегами, пока сам с трудом управлялся с двумя альфами. Феликс с улыбкой наблюдал за бегающим вокруг любимым. — Спасибо, Джинни, — Ёнбок встал на носочки, чтобы поцеловать его в губы. — Мой спаситель и мой принц. Хван, кажется, совсем поплыл. С довольным лицом продолжил таскаться за детьми, пока Феликс сидел и что-то обсуждал со знакомыми. Он и правду отдыхал, но больше всего его радовало, что муж рядом и вместе с ним и их малышами проводит день. Альфа даже перестал быть таким бледным, каким обычно возвращался с работы. Активный отдых явно шёл ему на пользу. Но долго мучить Хёнджина беготнёй Феликс не стал. Собрав детишек с собой, они пошли гулять дальше. Шли по аллее, пара за руку, младший на руках отца, а старший под боком папы, послушно шагающий рядом. Джин с удовольствием бы прогуливался так по парку каждый день, всё время проводя с родными. Наконец понял, как ему это по душе. • • • Правда под конец дня альфа без сил лежал на кровати. Быть отцом довольно ответственно и нелегко, но приятная усталость колола тело, привыкшее сидеть за монитором. Ёнбок тихо хихикнул, ложась рядом. Заправил тёмные волосы мужу за ухо и поцеловал в губы. Тот улыбнулся ему и прижал к себе в объятьях. — Ты у меня такой замечательный, мой омега, — шептал Хван, уткнувшись в налившуюся за время молоком грудь. — Всё умеешь, так трепетно следишь за детьми. Я люблю тебя. И люблю наших детей. С вами мне было сегодня так спокойно. Я правда отдохнул, спасибо тебе. — Мы тоже любим тебя, Джинни, — Ёнбок ласково погладил затылок альфы, крепче обнимая его и нежно целуя лоб. — Отдыхай с нами почаще. Но Хёнджин уже не мог ему ответить. Расслабленный и укутанный смесью ванили и карамели он провалился в сон. Ответственность за детей и мужа, порой, выматывали, и всё же как это чудесно отражалось на внутреннем успокоении Хван успел убедиться. Прежде он никогда так просто не проваливался в сон. Но теперь, когда любимая семья подарила ему такой волшебный день вместе, он не мог иначе. Так и закончился вечер. Только утром родители узнают, как сонные дети приползли к ним в постель и заснули вместе. Впервые вчетвером. Не зря Хёнджин так мчался ночью к ним.