Не злодей

Шигараки вышел из портала, предвкушая осуществление планов Сенсея. Хотя, если честно, хоть это и были планы его наставника, ему тоже нравилось рассматривать написанные планы и разбираться в тонких моментах. Конечно, его роль наследника босса не требовала от него никаких глубоких знаний, ему нравилось заниматься самообразованием (когда-нибудь он найдёт человека, которому сможет рассказать все известные ему теории заговора). Но Сенсей почему-то не одобрял его увлечения, поэтому приходилось тщательно выбирать время для чтения. Курогири, однако, помогал Томуре и незаметно покупал новые книги, когда старые заканчивались. А настольные игры хорошо заменяли тактические практики, поэтому для них у Курогири была отведена отдельная полка. Поэтому, несмотря на то, что планы были составлены Сенсеем, Шигараки знал все детали. Он как-то задумался над планом Б, если Всемогущий не появится в USJ. Он даже предложил разработать его, но всё, что сказал ему наставник — это просто убить как можно больше студентов. Не то чтобы Шигараки преследовал цель убивать детей… Но против Сенсея нельзя выступать. Ему хватило одного наказания. Томура махнул головой, отгоняя мысли. Прямо сейчас нужно сосредоточиться на исполнении своей роли «тупого главаря-геймера», чтобы Сенсей был доволен. Он уже видит напряжённое лицо Сотриголовы и неверящия глаза учеников-первогодок. Благо, рука скрывала его лицо, иначе всем пришлось бы лицезреть хмурое и недовольное выражение Томуры. Он хотел убить Всемогущего — это то, ради чего он стал злодеем… Но убийство детей не было его целью и никогда не будет. Он ловит её взгляд всего на несколько секунд, прежде чем действие вокруг набирает обороты. В эти несколько секунд он чувствует, как его сердце замирает, чтобы начать биться быстрее обычного. Эти глаза. Эти волосы. Эта девочка… Так похожа на его сестру. Дыхание немного сбилось, и Шигараки проводил пораженным взглядом силуэт девочки, прежде чем вперёд вырвался Сотриголова, их классный руководитель, и злодей начал готовиться к бою, раздавал команды неписям. А из головы не выходил образ той девчонки. Он не стал отдавать приказ Ному покалечить кого-либо, хотя Сенсей в этом плане дал полную свободу действий. Ному — оружие убийства Всемогущего и никого больше. Было бы нечестно направлять на детей и одного взрослого такое мощное орудие, не так ли? Это именно то, что Шигараки скажет Сенсею. Никому, кроме Курогири, не нужно знать, что он намеренно принял решение не совершать убийств. Куро, хоть и связан с Сенсеем, имеет полную автономность во всем, что не касается защиты Томуры. В этом плане Курогири можно считать провальным экспериментом, так как Ному-телепорт и правда ставит безопасность «своего ребёнка» превыше любых приказов босса. Томура нервно чесал шею, осматриваясь вокруг в надежде ещё раз увидеть ту девочку. Конечно, Куро уже отправил их по разным зонам, но прошло достаточно времени с начала битвы. Всемогущий не появлялся, а Сотриголова выводил из строя всё больше и больше неписей. Хотя видно, что подпольному герою трудно даётся настолько длинный бой — с каждым разом время действия причуды уменьшалось, а период восстановления возрастал. Курогири, стоявший чуть позади Шигараки, встрепенулся. — Шигараки Томура, не следует ли нам прекратить нападение? Всемогущий всё ещё не появился. Парень дёрнул плечом, морщась от предложения Варп-злодея. Он-то, может, и был согласен с таким завершением, но приказ Сенсея звучал по-другому. Поэтому, проглотив едкий комментарий, он стал отыгрывать роль тупицы, говоря что-то о том, что Сенсей разрешил делать со студентами и героями всё, что захочется. (Если бы он последовал этому совету, то его труп нашли бы через пару часов где-нибудь в городе. Всё, что хотел сделать Томура — это отпустить детей и учителей, остановить атаку и уйти домой). Поэтому Дасти сделал единственное приемлемое для него действие — пошёл штурмом на Сотриголову. Не можешь предотвратить нанесение ущерба — сведи его к минимуму. Томура точно рассчитал время, чтобы схватить про-героя за локоть в момент, когда его причуда должна восстановиться. Но вместо того, чтобы почувствовать целую плоть другого человека, он ощутил, как кожа и мышцы расслаиваются под его пальцами. Он не смог остановить себя, когда с ужасом отпрянул назад. Он поклялся, что ни один хороший человек не пострадает от распада — и вот, где он сейчас. — Я… Прос- Чёрт, — он поспешно захлопнул рот, чтобы извинения не сорвались с языка, и поймал в равной степени недоверчивый и удивленный взгляд своего любимого героя. — Пр-росчитался? Твоя причуда… Не должна была восстановиться так рано! («должна была восстановиться быстрее, чем произошло» — подумал он) А ты хорош, Сотриголова. В этот момент причуда героя активировалась по-настоящему, и он поспешно осмотрел остальное поле битвы, выискивая нападающих со спины злодеев — но вокруг них, на удивление, было пусто. Неписи решили, что Шигараки забрал Сотриголову себе! Лучшего и не могло произойти! Томура хмыкнул и принялся лениво, в половину силы, вести бой, давая Сотриголове необходимую передышку. Кажется, никто не заметил его хитрости. Кроме Курогири и самого героя, разумеется. Время шло, но Всемогущий не появлялся. Шигараки начинал всерьёз задумываться об уходе. Сенсей сказал ждать — но сколько им ждать, обогворено не было. Он уже почти отдал приказ Курогири сворачивать операцию, как вдруг дверь в комплекс оказалась выбита и отброшена чуть ли не через всё поле, и в проходе показался «виновник торжества». Окей, Шигараки признаётся, что всё ещё ненавидит Всемогущего. Но совершенно по другим причинам. Отрываясь от боя с Сотриголовой, он еле слышно рычит в сторону героя номер один, выражая своё недовольство. — Придурок номер один, ты не мог появиться на минуту позже, блядь? Я собирался закончить пати. Теперь мне придётся расхреначить комплекс, на который, конечно же, отгрохали немало бабла. Я почти уверен, что эта херня не убьёт тебя, потому что мой Сенсей — старый маразматик. Это должно было быть тихо, но подпольный герой в очередной раз бросил странный взгляд на Томуру. Шигараки выпрямился и повернулся к прототипу усиленного Ному, ожидающего его приказа. — Ному, атакуй Всемогущего! Томура поспешил отойти в сторону, чтобы не мешать био-оружию следовать приказу. Было много забавного в том, как он мог отдавать приказы, не заявляя напрямую об убийстве. Но он не учёл того, что на пути Ному был ещё один герой, который не спешил отходить с траектории чудовища. Сотриголова с неприятным хрустом был откинут с пути движения, тяжело ударившись о землю в нескольких метрах от Шигараки. Чёрные волосы закрывали лицо, впечатанное в бетон, но рядом расползалась отнюдь не маленькая лужа крови. Томура мог только надеяться, что герой всё ещё дышит. Он побежал к Сотриголове. Конечно, со стороны его действия выглядели так, словно он собирался схватить лëгкую добычу, — на что злодей, собственно, и рассчитывал. Он надеялся, что зеленоволосый парнишка и похожая на его сестру девочка, сидящие в кустах, будут действовать. Шигараки спотыкается на полпути о что-то непонятное, теряя руку с лица («Слава Ками,» — думает он) и видит, как мальчик бежит к учителю, в то время как девочка остаётся защищаться от «главаря злодеев». Он не может хотя бы сделать вид, что собирается напасть. Он останавливается перед ней, замерев от непонятного чувства, разрастающегося в груди. Трепет? Сожаление? Или, может быть, тоска? Рубиново-красные, в какой-то мере испуганные глаза встречаются со стойкими карими. Выражение её лица сейчас так не похоже на то, что было у его сестры — глаза горят страхом и злобой (он напал на её учителя и одноклассников, это справедливый набор эмоций), каждая черта лица выражала мужество — вплоть до маленькой веточки морщинок в углах сжатых в тонкую линию губ. Шигараки хочет сказать что-нибудь, но не может. Он, наконец, протягивает руку, чтобы хотя бы сделать вид, что нападает, что хочет причинить боль. Но вместо металла маленького щита, созданного девочкой, его рука встречается с градом пуль, и он кричит от боли, отдергивая раненую руку назад, будто обожжённую. Он прикусывает губу, чтобы не кричать слишком сильно (Сенсей не любит, когда он кричит от боли). Взгляд скользит по Сотриголове, и Шигараки замечает характерный золотой блеск глаз под пропитанными кровью волосами. Томура облегчённо прикрывает веки, переваривая факт того, что герой жив, а потом в последний раз бросает размытый от боли взор на подпольного профессионала, прежде чем исчезнуть в фиолетовом варпе. *** Он наблюдает за спортивным фестивалем, как велел Сенсей. На удивление, он был доволен тем, как прошло первое нападение, поэтому Томура смог облегчённо выдохнуть, когда его руку обрабатывал и заматывал Курогири. Сенсей сказал, что это будет хорошим уроком следить за всем своим окружением, поэтому не стал исцелять его своими причудами, но разве можно предупредить появление скрытного снайпера с причудой управления пулями? Шигараки не жалуется, нет. Просто иногда кажется, что Сенсей не так уж сильно дорожит своим наследником (если он наследник). Томура внимательно смотрит каждый бой, мотая на ус причуды студентов не только с 1-А, но и с других факультетов. Он отмечает парня с причудой промывания мозгов и молится, чтобы Сенсей не заинтересовался фиолетоволосым подростком. В числе прочих он пересматривает бои с участием Яойрозу Момо — так зовут ту девочку. Он не знает зачем, но включает её в список целей похищения, составленный Сенсеем — среди них только взрывной подросток и наследник Всемогущего. *** И сейчас он смотрит в карие глаза. Они смотрят на него все с тем же страхом и злостью, что и в USJ, только теперь в их глубине он может рассмотреть зарождающееся отчаяние — и это ему не нравится. Он поджимает губы и раздирает кожу на шее отросшими ногтями, поспешно выходя из комнаты-тюрьмы. У него есть план, но сработает ли он так, как надо? Проходя мимо главного помещения, он еле заметно кивает Курогири, и Варп-злодей готовится к выполнению своей части плана. Шигараки молча благодарит судьбу за то, что ему хватило ума записать точные координаты места в пределах защиты академии, когда он разрушал стену для репортёров. Пройти внутрь вместе с толпой, переодевшись как один из них, было донельзя легко. Он идет к счетчику и рубильникам и вырубает часть, отвечающую за подачу света и электричество в месте, где находятся пленные. Куро создаёт портал, телепортируя Шигараки прямо в комнату. Трое детей вздрагивают от внезапного появления. — Камеры выключены, никто нас не увидит, — говорит Томура, когда рядом появляется Курогири, и криво усмехается. — Приготовьтесь к самому странному побегу в своей жизни. Под ребятами из академии появляются порталы, как и под самим Шигараки. Да простит его Лига, но он не может, не хочет управлять ей. Он не хочет причинять людям боль. Он хочет жить обычной жизнью, не связывать её ни с геройством, ни со злодейством. Разве он много просит? Вчетвером они проваливаются в фиолетовые дыры и падают на лужайке на территории UA. Шигараки понимает, что рискует не только свободой — он ставит на кон свою жизнь, помогая героям. Думая о том, что будет с ним дальше, он уничтожает верёвки и кандалы на руках и ногах студентов одним движением пяти пальцев. Его рука — та, которую прострелили однажды — дрожит, и он случайно задевает внешнюю сторону запястья Яойрозу, отчего та шипит. Томура в страхе отдергивает руку, нервно заламывая пальцы и глядя на повреждённое место. — Прости, сестрёнка, прости, прости… — бормочет он, пряча руки за спину и отшатываясь назад. — Больно?.. Момо потрясенно смотрит на злодея (как же глупо он, должно быть, выглядит сейчас, да?) и качает головой. — Н-нет, не очень. Всё в порядке. — Мне жаль, прости. Я не хотел, — парень смотрит в пол, не осмеливаясь поднять глаза. — Итак… Простите, что прерываю не по теме, но… Сестрёнка? — Изуку в недоумении переводит взгляд со злодея на одноклассницу Томура нервно сглатывает и все-таки смотрит на Момо. — Ты похожа на неё, — тихо, на грани шепота говорит он. — на мою сестру. Наверное… Наверное, она была бы такой же, как ты. Если бы не… Ах. Мне жаль, что всё так сложилось. Я бы хотел, чтобы моя причуда никогда не появлялась… Последнее предложение он сказал настолько тихо, что никто не разобрал слов. Тем временам к их месту положения уже спешил отряд учителей во главе с Сотриголовой, успевшим восстановиться после первой атаки. Томура скользнул взглядом по новому шраму прямо под глазом героя, а потом по длинным рукавам костюма. Он знал, как должен выглядеть шрам от распада. Всё это время Курогири был рядом с парнем, готовый исполнить любой приказ своего нового «маленького босса». Шигараки отступил в тень дерева вместо того, чтобы исчезнуть в портале. Он ждал вердикта. Первым делом Сотриголова стёр его причуду, а потом осмотрел детей на наличие травм. Всё это время Томура смотрел на него со странным выражением лица. Если бы Сотриголова появился тогда рядом с домом, то он, наверняка, спас бы его… Ведь он подпольный герой, легенда злодейского сообщества. О Сотриголове ходит много слухов, но Шигараки хотелось проверить правдивость лишь одного. Спас бы Сотриголова потерянного ребёнка, пару минут назад превратившего своих любимых и родных в прах? И сейчас он кидает последний, полный загоревшейся вновь надежды на спасение, взгляд на про-героя. И Сотриголова понимает. И приказывает остальным не атаковать и не направлять оружие. Он задаёт один-единственный вопрос: — Почему глава Лиги Злодеев решил предать свою организацию? Томура прикрывает глаза, на потрескавшихся губах проскальзывает слабая улыбка. Сотриголова — его любимый герой. Его герой. — Потому что он хочет скорбеть, а не мстить.