Ты довольна?

Раз. Два. Три. Четыре. Пальцы, поддрагивающие от выстрелов кольта, продолжают нажимать на крючок, лишь изредка меняя бездыханные мишени. И незачем спешить. Они падают к ногам, подобно тряпичным куклам, пока напарница одним движением руки отправляет их в вечное забытье. Такое спокойствие внутри, умиротворение. Мысли, успевшие порядком поднадоесть, улетучиваются. Давненько я не испытывал подобного. Кайф. Раз. Два. Три. Четыре. Игра за игрой. Словно музыкальная симфония. Пули пронзают плоть, кровь капает по щеке, в нос ударяет запах раскаленного железа, но никогда ему еще не бывает так хорошо, как сейчас. В этом моменте. С оружием в руках. Безопасность. Свобода. Переход на бессознательное. Ему неважно, защищает ли она его или нет. Пронзит ли его счастливчик, выскочивший из-за куста или он успеет увернуться. Дазаю не хотелось тратить время на подобные глупости, вновь возвращаясь к бесконечным просчетам шагов. За все эти годы он уяснил очень хорошо - если есть возможность отвлечься, воспользуйся ей. Иначе потом её может не быть. Раз. Два. Три. Четыре. Чей-то ловкий пинок выбивает холодного любимца из рук. Разочарованный вздох. Поворот на сто восемьдесят градусов. Злые голубые глаза. Пощечина. Ну вот, кажется я спалился... - Ты что творишь?! - Выполняю свою работу. - безэмоциональный ответ. Накрылась весёлая вылазка в преддверии выходного. - Беспокоишься, что они оживут? - насмешка. - Стоит действовать на опережение. - ложь легко слетает с языка, отдаваясь горьким послевкусием где-то в глотке. - Бесишь. - её недовольное ворчание. Обычное окончание "банкета". - Взаимно. Беру её руку в свою. Сжимаю сильно-сильно. Будто она вот-вот упархнет куда-то далеко, где не будет меня и моих чувств. Скажете, наивно? Быть может, но для меня подобное поведение импульсивно. ***** Резче. Сильнее. Ещё. Не останавливайся. "Мне больно... как же больно..." Ты должен! Продолжай. "Не хочу!" Либо ты, либо она. Выбирай. И так каждый раз. Неловко закусанная губа, покрасневшие, наполненные детским отчаянием глаза, поддрагивающее лезвие, кровавое запястье... "Полудурок, прекрати..." - слова той, кто всегда будет рядом. "Отребье! Ты не достоин лёгкой смерти! Будешь мучиться до тех пор, пока не исчерпаешь себя..." - Мори обычно до рези в ребрах довольно остроумен и нелеп, но в эту фразу вложил всю свою никчемную сущность. Первый раз не солгал. Раз. Два. Три. Четыре. Стук в дверь нарушил тишину в квартире. Багровая вода потекла по раковине, смывая следы его беспомощности. Свежий бинт. Рука как новая. Потеря чувствительности временная. Ему ли не знать. - Уже иду... - наспех взятое полотенце комкается в руках. - Привет. - Привет. - невесомый поцелуй в щеку. Женский силуэт проскальзывает в прихожую. - Устала? - Да, как же меня достало... - начала было возмущаться напарница, но заметив капли крови на светлом паркете, осеклась. - Всё. Пальто и перчатки полетели на софу, шляпа бережно повешена на вешалку, и вот уже растрепанная рыжеволосая девушка тащит его за грудки по направлению к ванной. Ослабив узел, Накахара сняла "удавку" с шеи непутёвого парня. - Чуя, твои действия похожи на приглашение. - Отплатишь потом... с продолжением. - парировала девушка, обрабатывая порезы. В тот вечер она не сказала ему ни слова. Просто молча устранила весь беспорядок, что Дазай опять учудил своими действиями, приняла душ и легла спать, отвернувшись от партнёра. Но когда рука парня оказалась на талии, притянув ближе к себе, Накахара не отстранилась, а лишь позволила себя обнять. ОПЯТЬ. ***** "Когда же он убьется?" Напарница Дазая потеряла счёт его попыток себя искалечить. Казалось, его задумка была проста - довести её до изнеможения, прежде чем порвать отношения окончательно. Она знала, что с ним будет непросто. Да, она была наслышана слухов, предупреждений, угроз, но желание вкусить запретный плод, впустить такого загадочного мальчишку в своё сердце, перевесило здравый смысл. Ей с ним было весело. Порой, даже очень хорошо. Так, как ни с кем другим она раньше себя не ощущала. Пропало то чувство пустоты и одиночества, что мешало спать по ночам. И вместе с тем ответственность повысилась в разы, ведь теперь она отвечала не только за себя. Ей хотелось его защитить, уберечь от ужасов, что творятся у него в голове, но вместе с тем иногда хотелось придушить его самой, единолично, без свидетелей и огласки. Потому что доводил и провоцировал ненависть к собственной беспомощности. Порой она относилась к нему, как к ребёнку. Несмышленому мальчику, который запутался и не отдаёт отчёт своим действиям. Хотя поначалу Осаму Дазай поставил её в тупик своими противоественными действиями. Человек ненавидит боль, но особенно чутко и медленно вскрывает себе вены. Он не любит шрамы и изъяны на коже, при этом каждый раз набивает их себе с ещё большим упорством, чем ранее. Он говорит, что не понимает жизнь, но готов её прожить, чтобы не расставаться с ней и тут же лезет в петлю. Такое поведение могло бы продолжаться до бесконечности, пока однажды до неё не дошла простая истина - он был болен. Не метафорически, не физически, а душевно. - Дазай, ты тут? - стук в дверь. Рабочий кабинет вопреки запретам босса закрыт на замок изнутри. - Дазай? - девушка оставалась настойчива, ведь он был ей нужен на важной операции. - Дазай! - не выдержав молчания, Накахара применила силу. Чуть-чуть надавив гравитацией на ручку, она покорно поддалась. Даже заменять ничего не пришлось. Увиденное её не обрадовало. Дазай, с безумными глазами сидел за столом, считал какие-то однотонные белые таблетки. - Любит? Не любит? - тихий шёпот, гнусавое дыхание. На его лице ей почудились слёзы. Надо же, её фантазия вышла на новый уровень. - Чем на этот раз себя травишь? Но он не отозвался на её вопрос, лишь продолжал бормотать что-то себе под нос. - Ей будет проще без тебя. Ты ей не нужен. - шепот нарастал, превращаясь в крик, исходящий из глубины души : - Нет, это не так! - Если я сейчас не выпью ещё одну таблетку, Чиби умрёт. - Всмысле? - девушка вскинула брови и, постукивая каблуками, дошла до стола. Потом повернула его кресло стороной к себе. - Совсем чокнулся? Ответом послужил невидящий взгляд недетских глаз. - Давай, Осаму. Ещё одну таблетку. Всего одну. Четырнадцать по счёту - несмертельно. - Чего?! - Чуя отвырнула лекарство, схватила напарника за грудки и заверещала : - Совсем жить надоело? - Чуечка... - сознание собеседника туманное, заплывшим взглядом он плохо различает знакомые очертания. - Я так устал... Слезы непроизвольно стали сильнее литься из глаз. - Ты бы знала, как я этого всего не хочу. Тихий шёпот, больше похожий на бред, нежели на исповедь, возымел на Накахару колоссальное значение и сподвиг на поиск пути решения проблемы. Тогда всё закончилось простым промыванием желудка и консультацией с психиатором. По симптоматике и поведению пациента при знакомстве он классифицировал это, как ОКР. Обсессивно-компульсивное расстройство - диагноз, перевернувший её жизнь. ***** Их отношения с тех пор изменились. Она больше не допускала себе постоянные оскорбления в его адрес и пропускала его колкие замечания в свой. Ей казалось, если она начнёт его поддерживать, чаще разговаривать по душам, освобождая таким образом от тягостного груза, что-то явно изменится. Ей хотелось в это верить. Думать, что Осаму выздоровеет, исправиться. Нет, она по-прежнему любит его безбашенность, но теперь относится к ней чуть-чуть по-другому. Её внимание на миссиях было приковано только к нему. Она контролировала, не разошёлся ли он окончательно. Дазай всё знал. Он чувствовал, что как раньше уже не будет. Чуя его поймала, прониклась проблемами и, наконец, поняла, что он далёк от безчувственной машины убийств, коим званием его венчают в мафии, как "идеал для всех". Он знал, что приближенные к боссу уже давно в курсе происходящего, но они не лезли. Не пытались вытащить из него что-то откровенное, не пытали, не угрожали. Это было странно, потому что Мори привык, что его игрушки никогда не ломаются. ***** Время шло. Другие постепенно забывали о нелепых слухах, что доносились разнообразными изысканиями из головного офиса. Свиду и не скажешь, что исполком продолжает случайно себя калечить. Это уже настолько вошло для всех в привычку ловить его где-нибудь в петле, с каким-то оружием и препаратам, что буквально "Дазай" и "суицидник" начали употребляться, как синонимы. Все действительно ему поверили. Да что уж говорить, Осаму сам начал проникаться этой мыслью. - Может я действительно сам хочу уйти? "Конечно. Всем без тебя будет только лучше..." - противные мысли, с которыми всё труднее и сложнее бороться, вновь замелькали в голове. - Наверняка... - он уже потянулся за лезвием в ванной, как вдруг что-то внутри него переклинило. - Чууя! - Что? - голос спасительницы за дверью. Он перевёл щеколду в противоположную сторону, открыл дверь. Ему вдруг захотелось, чтобы она его поймала, обругала и привела в чувства. - Я тебя слушаю. Ты опять... - рыжеволосая ахнула и тотчас подлетела к нему. Он сидел на холодной кафеле, держа в руках лезвие. Но где же новые шрамы? Их нет? Орудие пыток было выхвачено моментально и положено на белоснежную раковину. Дазай лишь усмехнулся, обнимая девушку. - Хах, я знал, что ты так сделаешь. - В такие моменты я тебя не переношу. - буркнула девушка, хватая его за волосы. - Я тоже ненавижу всё, что связано с тобой... и со мной... с нами... Я заимел огромную проблему, как только тебя встретил, Накахара. Жизнь перестала удручать. - Я могу освободить тебя от своего общества, если тебя угодно. - наигранно обидевшись, она попыталась вырваться из объятий, но парень только крепче прижал её к себе. - Спасибо тебе. - За что? - За всё. Спасибо, что продолжаешь заставлять меня жить, несмотря на происки моих тараканов. - он покрутил у виска и тут же облокотился лбом о её хрупкое девичье плечо. - Как мне тебя не хватало раньше... - Я тебя люблю, Осаму! - она поцеловала его в лоб, в щеки, нос. "Она тебя ненавидит! Хочет твоей смерти!" Он зажмурился, отгоняя навязчивые мысли. Рядом с ней ему кажется, что он сильнее своих страхов. - И я тебя, коротышка... "Даже, когда в жизни грустно, Хочется лезть на стену, Бывает еда невкусна, Не стоит искать ЕЙ замену" Навеки твоя, Накахара Чуя