Ты дерево. Я дерево

К созданию сосуда для своего сердца он подошёл со всей серьёзностью. Основное тело было готово. Времени на него потрачено немеренно, но оно того стоило. Ведь уже скоро он вернёт все ушедшие на работу годы назад. Он получит целую вечность. Смотря на почти что полную копию себя, Сасори не мог налюбоваться. Вот он — настоящий шедевр. Прекрасный и неповторимый, а главное — бессмертный. И что-то подсказывало Сасори, что он единственный в мире мастер, способный на такое. Превзошедший всех кукловодов в мире, а, быть может, и в истории. Думая об этом, парень всеми силами пытался игнорировать тихое, едва уловимое биение в груди. Биение чего-то живого. Чего-то, что не удастся заменить или исправить. Даже такой гений, как он, не смог найти способ избавиться от сердца. Смог модифицировать всё, кроме маленького моторчика между рёбрами. Самому-то не смешно? Но лучше от этих мыслей не становилось, поэтому Сасори предпочитал игнорировать их так же, как он игнорирует человеческую природу. Но раз не выходит отказаться, значит, нужно это недоразумение спрятать. Убрать туда, где оно будет тихонько лежать и не мешаться, пока юный мастер не придумает, как его искоренить. Сделать сосуд, через который не будет слышен мерзкий, действующий на нервы стук. За основу было решено взять сакуру. Не самый распространённый материал, но нет такого дерева, которое не поддастся настоящему профессионалу, коим парень с алыми волосами и являлся. Вырезав что-то на подобии цилиндра, он начал роспись. Не придумав ничего оригинальнее, чем написать на нём «蠍», марионеточник взял в руки кисточку, предварительно макнув в красную тушь. «Са-со-ри». Его имя. Звучащее, лаконичное и говорящее. Не всегда заковыристое — достойное. Иногда хватает взять самое простое, пришедшее в голову первым, поняв, что оно лучше всего. Силы сэкономишь и потратишь на генерирование идей для куда более важных вещей. Лёгкими движениями рука закончила выписывать иероглиф. Сосуд был готов. Можно начинать пересадку.

***

В пылу битвы Сасори не могло покинуть чуждое давеча беспокойство. Непреодолимая тоска, наивысшая форма грусти нависла над головой, стоя за спиной кукловода. Хорошо, что сейчас за ним находился Третий Казекаге, ограждая от этих ощущений. Нахальная розоволосая девчонка кое-как с помощью бабки Чиё спаласлась от смертельного ядовитого газа. Подкосившиеся ноги с трудом подняли исцарапанное тело. — Я поймаю тебя! — собрав остатки своей воли, прокричала Сакура. — Даже если ты оторвёшь мне и руки, и ноги, парализуешь ядом, я всё равно достану тебя! Сасори недоумённо уставился на неё, не понимая, как можно кричать подобное, когда даже столетняя женщина выглядит не такой побитой и измученной, как ты. — Неважно, что ты будешь делать... — продолжила куноичи. — Неважно, какие ещё трюки припрятаны у тебя в рукаве, я заставлю тебя рассказать мне про Орочимару! Она издевается?.. — Понял?! Не сумев больше терпеть испанский стыд за эту особу, простым движением пальца марионеточник направил на неё несколько кунаев. На удивление, это почти сработало. Если бы не пожилая куноичи, шестнадцатилетняя девушка уже была мертва. Она исключение из правил, или это просто поколение такое пошло? И всё же правду говорят, что глаза — зеркало души. Работая с человеческими марионетками, понимаешь эту мысль, как никто другой. И во взгляде этой маленькой конохской девы чётко отражалась пустота. Она кричала, она злилась, она горела, но внутри была полая. Как ствол баобаба. Не желая заострять внимание на сравнении женщины с поленом, Сасори задумался о более важных вещах: почему, чтобы отбить атаку, Чиё использовала именно их? — О, они? — Помнишь их? Если бы можно было не помнить. Хотя бы не так отчётливо. — Более-менее. Очевидно, она пытается играть на эмоциях. Глупо пытаться провернуть такое с тем, кто их отверг. Столкнув Третьего с куклами мамы и папы, мужчина непринуждённо отбивал их атаки, параллельно раздумывая о том, стоит биться в полную силу или ещё немного похвастать перед бабушкой новыми куклами. Боже, ну как вообще можно думать о том, чтобы выбрать первое?! Хируко, Третий, сотня болванок, разлетающихся от касания пальцем... Ой, стоп, это не нужно показывать. Кхм. Лучше продемонстрировать главное своё достоинство — тело. М-м-м... Звучит не очень. Но лишь дурак не будет считать его поводом для гордости! Расшитая алыми облаками ткань развевалась от дуновения ветра, обнажая высокотехнологичный, усовершенствованный облик мастера. — Он действительно не придумал ничего лучше, чем раздеться? — вопросила розоволосая. Но Чиё было не до глупых выбросов Сакуры, так как она прибывала в полном шоке от прогресса, которого достиг внучок. Хотелось бы потрепать того по головке, да накормить песочным печеньем (иного в Суне нет) как в старые добрые, но это казалось немного неуместным. Начался новый, завершающий этап битвы. К этому моменту Сасори уже окончательно пришёл к выводу о тщетности бытия и к мысли об искусном, изящном самовыпиле (придумать бы ещё такой...) Но не хватало последнего толчка к действию. И этим толчком стала она. Смотря на глупые попытки атаковать, тяжело удерживать эмоции внутри. Хочется смеяться. Расхохотаться прямо им в лица, но нет. Он этого не допустит. В голове что-то щёлкнуло. Достав десять легендарных марионеток, Чиё начала защищать девчонку, а внук особо и не сопротивлялся. Сасори пускал кукол прямо под удары врага, не жалея. В них уже не было смысла. Их создатель всё решил. Не прошло и ещё десятка серий минут, как тело мастера марионеток пронзили насквозь мечи Мамы и Папы, оставив в подвисшем над землёй состоянии. Из небольшого цилиндра в области груди стекала тонкой струйкой кровь. Взглянув в пустые, невыражающие ни печали, ни раскаяния, ни ненависти глаза, Сакура шагнула вперёд, не забывая о своей главной цели. — Ты, кажется, что-то хотела от меня? — всё ещё смотря в никуда спросил мастер так неожиданно, заставив Сакуру вздрогнуть. — Расскажи мне, где найти Орочимару. — Самому бы знать. Девушку такой ответ не устроил. — Я должна отыскать Орочимару, чтобы спасти своего... Своего товарища. Я обязана! Поэтому выкладывай всё, что тебе известно!!! — Ты хотя бы объясни. Почему ты хочешь это сделать? — Потому что я люблю его..! — За что? — А... Э-э... Ну, он... Сильный. — И? — И красивый. — Я тоже красивый. Девушка смутилась. — Но уж точно не сильный... Из последних сил Сасори поднял бровь. — Ну, я тебя победила, вообще-то, — ответила на недоумевающий взгляд Сакура. И только сейчас мужчина понял: эта девчонка превзошла его в деле, ради которого кукловод избавился от собственной плоти. Его цели добилась девочка, не познавшая жизни настоящего шиноби. Она сумела избавить свою телесную оболочку от мозга и, возможно, даже от сердца. И это родство с кем-то не могло не растрогать чувственную и ранимую душу творца, которую он так усердно пытался скрыть в деревянной кукле. Он увидел человека, который не прятал своё сердце. Оно было открыто и доступно всем, как бутон грязной, порочной нимфоманки. Или цветка. И ведь правда. Цветок сакуры. Сакура... Бревно не только снаружи, но и внутри. Подняв глаза на, возможно, единственного человека, которого мужчина никогда не сможет одолеть, Сасори ничего не оставалось, кроме как сказать: — Сакура. Спасибо. Девочка ещё больше смутилась. Ожидая информацию про вора её любви или, в худшем случае, просьбу завалить ебало, она точно не хотела получить от него... Благодарность? За то, что его отпиздили (причём даже не она)?.. Проигнорировав недоумённый взгляд, Сасори поднял уголки губ своей куклы. — Возможно, из нас двоих могло бы получиться настоящее произведение истинного искусства. Раздался хруст дерева. По щеке марионетки пошли трещины. — Да что ты несёшь?! — злилась куноичи. — Я понял свою ошибку, — продолжал он. — Единственной целью моего существования было постижение вечного. Попытка слияния с бессмертным. Желание искоренить последнее человеческое в силу его несовершества. Но, увидев кого-то, кто смог действительно сделать это.... Я понял. Какой же это бред. Сакура пребывала в лёгком шоке. Чиё — в ахуе. Причём не лёгком. — Благодарю. Но, похоже, мне ничего больше не остаётся, кроме как... Не закончив последних слов, марионетка упала замертво. И, казалось, на этом можно было кончить историю, как вдруг Сакура вспомнила: — Мы ж про Орочимару так ничего и не узнали! Жила ли она потом долго и счастливо? Ещё чего! Орочимару они так и не нашли, Наруто не встретил Саске, не получил дозу мотивации, не изобрёл Расенсюрикен, не одолел Какузу и вообще умер, а, следовательно, запечатывать Кагую было некому. Древо сгнило, а цветы завяли. Короче говоря, все сдохли. The end