Интимные проблемы

Под покровом палатки раздавалось пыхтение. Казалось, что это пыхтит бык или какой-то большой пёс, пробежавший огромнейшее расстояние, следом за проскакивающей мимо лошадью, но увы… Увы, это было не так. — Киран… Кирануша… Киранёк… — пыхтел Шон страшным голосом, как в кошмаре, из-за чего Киран хотел даже перекреститься, но вместо этого жеста, он только сильнее цеплялся за спальник и покусывал его край чтобы не застонать, слишком громко. Хотя касаемо громкости… тут уж МакГуайр уже оповестил весь лагерь с кем он сейчас спит, а точнее, совсем и не спит. — Киранат… уф-ф, о-ох, Кирандей! Глаза Кирана широко распахнулись, глянув из-за плеча, он увидел над собой блаженствующее с глупым выражением, красное и потное лицо возлюбленного. Член Шона толкался в него, безотчётно и сильно, с обыкновенной грубостью, неуклюжими резкими движениями. — О, нет, — обречённо пробормотал экс-О’Дрисколл, ведь знал он, что произойдёт с ним с мига на миг. И вот, этот миг настал, звёзды вспыхнули перед глазами, но не блаженства, а будто бы каждая звёздочка, просто орала на небе: «О, НЕЕЕТ! ТОЛЬКО НЕ ТУД—» Даффи вскрикнул, зажав себе рот ладонью, когда ему в задницу, по ощущениям чуть ли не до отказа хлынула горячая сперма Шона. — Ааааоооох… Хехе… Вот это я тебе вдул, — с самодовольством, Шон обозначил очевидное, и лениво сполз с Кирана, который, со слезами на глазах чувствуя, как из него вытекает признак большой любви Шона, обхватил ладонью член, и довёл себя до оргазма, стараясь не думать о том, как он будет приводить в порядок их обоих через минуту забытья. *** Шёрстка Эннис блестела на солнце, и лошадь дёргала ушами, в попытках отогнать от себя надоедливую мошкару. — Умничка, — похвалил Киран лошадь за то, что та стояла спокойно и не пыталась созорничать позволяя себя причёсывать наводя красоту и порядок в гриве. — Что, чистишь мою благоверную лошадь? — послышался ухмыл у уха, раздался смачный чмоньк, и Киран с ужасом почувствовал стояк Шона упёршийся ему в зад, когда Шон его обнял со спины сладострастно пыхтя. — У меня есть для тебя что-то менее чистое… хехе, грязный секс. Киран нервно сглотнул, ему подурнело. — Эм-м… Шон… — он не покраснел, а наоборот, побелел. — Как ты видишь, я сейчас очень занят… — Да я тебе разрешаю сейчас не ухаживать за Эннис, — Шон милостиво объявил, и пощупал Кирана за бедро. — В уходе сейчас куда больше нуждается… пенис, — он сокровенно шепнул на ухо и хохотнул. — Ну чего? Эхехе… В палатку? — Н-нет, Шон, я… Понимаешь, у меня много работы. Другим лошадям тоже нужен уход. По собственному опыту, Киран знал, что с Шоном сработает только «я не могу», ведь на «я не хочу», он ответит: «да хочешь ты, хочешь… хехе». Шон был как пошлый лепрекон, он не принимал отказов, а если точнее, то попросту не понимал их! Рыжий юноша неодобрительно нахмурился и хотел что-то сказать, как вдруг, к нему быстрым шагом подошёл мистер Мэттьюз! Сребровласое спасение Кирана. — Что ты опять слоняешься без дела? А ну иди охраняй лагерь! — пожилой импозант, взял Шона за ухо и потащил на подход к лагерю. Хотя Кирану было обидно за любимого парня, он выдохнул с облегчением. Он вздохнул, поворачиваясь к лошади и стараясь скорее сосредоточиться на работе, но мысли крутились в голове как напряжённые ласточки, почувствовавшие неладное в летнем, безмятежном воздухе. Киран очень любил своего сумасшедшего парня Шона… и просто ненавидел секс с ним! Конечно, было много приятных сторон у этого самого секса, и Шон, справедливости ради, не был жесток или груб, но он был таким кошмарным эгоистом, и ладно бы ещё то, что он никогда не доводил до конца минет, где-то на середине говоря: «ну а теперь ты мне». Это Киран ненавидел, но в то же время считал милым, что Шон у него такой нетерпеливый… Хуже всего было то, что этот пострел, очень любя трахать Кирана, делал это в своё удовольствие, так что старшему парню всегда приходилось заботиться о своём оргазме самому и как-то подстраиваться под эти бешеные, спонтанные, неритмичные толчки, после которых он чувствовал себя так, как будто его трясло две минуты в повозке, и он отбил зад, о мешок с картошкой. Так что Киран всегда с содроганием реагировал на похабные приставания Шона по всей этой задней теме, а Шон, в силу своей лихой беспечности, принимал это вздрагивание за сладостное. — Ох, Эннис, прости, что я говорю такое про твоего хозяина, но как же я объясню Шону, что он плохой любовник? — вздохнул Киран, похлопав по шее лошадь. — Я ведь не хочу обидеть его… Он посмотрел в небо, но небо, конечно же, не дало ему ответа на такой пошлый интимный вопрос. *** — Кира-а-ан! — Шон подстерёг бедного своего бойфренда на подходе к лагерю, ведь он как раз возвращался с рыбалки довольный уловом в виде двух щук: скудной и превосходной. — Ну что ты допоздна в последнее время занят? Я по тебе скучаю, вообще-то! Киран разулыбался, на миг позабыв о невзгодах секса и обнял рыжего парня, стараясь не задеть мокрыми рыбами. — Я по тебе тоже, Шон, очень! Ты… — А когда секс? — лицо Шона томно приблизилось к лицу Кирана, улыбаясь присутствующими зубами. — Чего ж ты глаза таращишь? Давно пора! Я ведь, знаешь ли, паренёк-то горячий… Киран чуть не взвыл, и решил искать пути к отступлению. — Ну-у, можно какой-нибудь… Просто не… ну ты понимаешь… Э-э… Давай без… — Без одежды? — Н-нет, я хочу сказать… — Без обязательств? Хе-хе, извини, но ты уже мой… — С обязательствами, конечно! Как же иначе, Шон! Нет, я… давай ты не будешь прони… — Пронизывать тебя взглядом? — Проник… — Проникновенно говорить о чувствах? — Вхо… — В хоровод направляться?! — Господи, да при чём здесь… Шон! — Киран набрал в грудь побольше воздуха, чтобы выпалить горькую правду. — Я не хочу, чтобы ты меня трахал, это ужасно, и мне не нравится. Воцарилась тишь. Было слышно, как нежно поют кузнечики и кричит сойка над гнездом кукушки. Глаза Шона выражали полное непонимание и недоумение от ситуации. Ну вот, приехали… — Э-эй, а что тебе так не нравится? Я думал, ты любишь мой член, — наконец сказал он. Киран покраснел как зрелый томат. — Люблю… Просто… — Ну? — Ты… Э-э, как бы это сказать… — Да говори уже, чтоб тебя, мямлящий дурак! — Х-хорошо! — Киран слегка обиделся и нахмурился, но он всё ещё не хотел обижать МакГуайра правдой. Так что, немного подумав, он решил избежать её и сказать что-нибудь, что не разобьёт его милому самооценку. И сердце. — Ты ужасно пыхтишь, Шон, и твои разговоры заставляют меня съёживаться, настолько это плохо и не сексуально. Вот… Это правда. Извини, любимый. Шон, казалось, был опустошён. — Мои… Чёрт! Это был выстрел в ногу, — ирландец поправил свой котелок и, махнув на грустного бородатого брюнета рукой, он направился гордым широким шагом прочь. — Я с тобой в ссоре! — Постой, Шон, я… — Да пошёл ты! Я парень-то гордый, не потерплю такой трёп, — в голосе Шона как будто и акцент стал от досады сильнее, и слышалась неподдельная грусть, разбивающая Кирану сердце. — Я всегда был тем кто я есть, и таким какой есть, и я этим доволен! Ты меня стариком увидишь, а я буду хохотать, песни петь, и скажу тебе: «Киранинг, я не изменился ради тебя и ни для кого бы не поменялся! И жизнь свою счастливо живу, и свободно, и я пыхтел, я пыхчу и буду пыхтеть из могилы, пугая тебя засранца, до полусрачки!» Нежность захлестнула сердце Кирана, и всё сразу стало таким незначительным, всё, кроме Шона, его озорной вольной души и его огорчения. Киран нагнал Шона, обнял и поцеловал, куда сумел, в щёку. — Прости, Шон, я соврал тебе потому что испугался! Я правда дурак, я ведь люблю твои разговоры, люблю твои пыхтения, мне хорошо с тобой, просто ты… — Киран проглотил слёзы, но они всё равно ударили в глаза. — Ты самозабвенно долбишься, я даже не успеваю почувствовать себя хорошо, я не успеваю привыкнуть к тебе, и не успеваю кончить! Ты понимаешь? Вот и вся она, проблема… Шон замер и ошалел от таких признаний. — Что-о-о? Разве это плохо, что я как не обузданный зверь? Хе… — он наконец, обнял Кирана в ответ, и Киран от этого испытав облегчение решил быть пооткровеннее. — Нет, — с печальной измученной улыбкой, излил он душу. — Это плохо, Шон. Но у меня есть идея, как это исправить. *** Киран очень стеснялся, но, так как он много времени проводил в седле, то решил, что залезть на Шона проблемой не будет, и это не было так. В палатке они провели прекрасное время, ведь именно Киран руководил всем процессом, он выбирал, удобный для него подходящий ритм, гладил Шону бока, грудь, живот, руки, которыми Шон его щупал за зад и за бёдра, и так хорошо себя чувствовал, что слегка усмехался, не говоря о том, как много стонал, хотя по стонам невозможно было соревноваться с Шоном, который так красиво лежал и уж явно так счастлив был, ничего не делать… И это было отлично. Бездеятельный Шон был просто мечтой Кирана, даже несмотря на то, что эта мечта в него всё равно кончила. Ведь сам Киран кончил немного раньше… — Киранявр, — простонал Шон, разделяя с Кираном сонное тёплое объятие и щекой прижимаясь к его порозовевшей от жара румянца груди. — М-м… А давай-ка ты теперь всегда будешь доминировать? Киран устало, но довольно рассмеялся: — А давай, — прошептал он и поцеловал Шона в голову. Оба знали, что их ждёт ещё много страстных ночей, вроде этой, и никто никому ничего не испортит, особенно Шон.