Вечер

Болтовня, смех, стук бакалов и прочий шум остались за дверцей. Холод вечера ранней осени приятно лег на лицо. Приглушённые шаги по кафелю, направляющийся к перилам балкона. Вместе с ними глухая гроза. Пелена темных облаков, похоже, обещала непогоду. По пути Союз не торопливо достает из кармана плаща сигареты «Герцеговина Флор» и стальную зажигалку, на которой был высечен символ РККА. Момент, и горячее пламя вспыхнуло у кончика папиросы. Вдох - табачный дым обхватил лёгкие русского, сворачиваясь внутри. Выдох - горячий пар улетает вдаль из полуоткрытого рта и рассеивается в пространстве. Остаётся горький привкус изделия на языке и нёбе. Рядом шелестит пышная сирень, от которой идет божественное благоухание, так напоминающее Совету о родной природе и детях. В Германии сирень ещё можно встретить, так как благоприятные для растения температуры будут держаться до октября. Глаза при воспоминаниях прикрываются и мягкая полуулыбка на лице возникает сама собой. Мечтательная затяжка. Выдох, и клубы пара проседают в темном небе. Советский Союз стучит пальцем по сигарете, с которой, в свою очередь, остатки выжженной бумаги папиросы слетают вниз, к остывшей земле. СССР кое о чем вспоминает и лезет в карман. Что-то приглушённо шуршит. Нащупав нужное, мужчина двумя пальцами извлекает из плаща жухлую бумажку, сложенную вдвое. Союз губами зажимает сигарету и разворачивает письмо, которое ему доставили относительно недавно. На листке написано вполне красивым почерком, местами с маленькими кляксами: «Здравствуй, папа! Как у тебя дела в Германии? У нас всё хорошо! Я стараюсь за всеми присматривать, Украина и Беларусь помогают мне с этим. Правда, за Киргизией и Казахстаном сложнее всего смотреть, но, тем не менее, дядя Китай оказывает большую поддержку нам всем. Он вместе с Украиной готовит еду, и со мной и Беларусью укладывает всех спать. Недавно нам дядя Китай состряпал лапшу - его самое известное блюдо. Нам всем так понравилось, ну прям пальчики оближешь!.. ...Возвращайся скорее, папа. Мы очень по тебе тоскуем. Нам всем очень хочется увидеться с тобой. С уважением и любовью, твой верный сын Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика.» СССР улыбнулся, прочитав это письмо. «Россия, какой молодец», - подумал про себя отец мальчика. Мужчина практически сразу хотел написать ответное письмо, но руки все никак не доходили: то собрания, то приемный ужин... Совет посчитал, что написать ответ прямо сейчас отличное решение. Потушив сигару о поверхность перил, «щелбаном» отправил в свободное падение остатки фильтра. Порывшись в кармане кителя, который был под плащом, он вытащил заранее подготовленную небольшую бумажку и карандаш. Союз положил лист на широкие перила и поставил карандаш в верхний левый угол. «Дорогие мои республики, здравствуйте! С папой всё хорошо, через дня 2-3 уже буду дома, в Москве. Сам с нетерпением жду отъезда...» Хлопок дверцы на балкон отвлёк коммуниста от написания письма. Мужчина поднял взгляд, но голову на звук не повернул. За хлопком послышались размеренные шаги, сопровождаемые постукиванием каблуков сапог. Над кафелем властно и бесшумно развивался черный плащ. Он здесь явно теперь не один. Союз хотел было повернуться, но пришедший уже стоял возле перил в метре от него. –Что, тоже на rauchen? - послышался хрипловатый голос с немецким акцентом справа. Уроженец Германии полез в китель за сигаретами. СССР в ответ томно вздохнул и, не отрывая карандаш от бумаги, посмотрел на теперешнего компаньона. –Ты хочешь мне составить компанию, Рейх? – мужчина окончательно перестал писать. Из-под фуражки не было видно лица, но виднелась сигара, зажатая между зубами фрица, ищущего уже зажигалку. –Ну, допустим? - мрачные, оттенка крепкого черного чая глаза стрельнули в коммуниста. Рейх продолжал щупать карманы. – Вообще, я пришел сюда на перекур, также, как и ты. «Откуда он уже знает?» – лениво подумал Союз, постепенно отводя взгляд от немца. –Teufel... UdSSR, не найдется зажигалки? – Рейх держит папиросу двумя пальцами и смотрит на Совета, – м? Союз безнадежно вздыхает понимая, что диктатор завел его в тупик, и в таком случае он не может не дать то, что фрицу нужно. Мужчина достает из кармана зажигалку и ещё одну сигарету себе. Сначала он поджигает кончик своей сигары, прикрывая рукой. Затем коммунист подносит предмет к Рейху. Тот, в свою очередь, ограждает двумя руками свою сигарету. Щелчок. Папироса горячо воспламенилась. –Danke, - лениво бросает немец и выпускает дым в сторону от Совета. Союз, пыхтя табаком, продолжил писать письмо: «..Рад, что Китай вам помогает с хлопотами по дому. Россия, я надеюсь, ты справляешься с ролью старшего..» –А что ты пишешь? – Союз от неожиданности едва ли не подпрыгнул. Русский на пару мгновений забыл, что он не наедине с самим собой. Заинтересованный ариец смотрел на СССР своими темными глазами, казалось бы, не выражающими не единой эмоции. Союз набрал воздух сквозь зубы и терпеливо ответил: –Письмо. –Кому? - не унимался немец. –Детям, - твердо ответил Союз. –О. А я не знал, что у тебя дети, оказывается, есть, – невинно сказал немец, делая затяжку. Союз продолжил дело. –Wie viel? – вдруг раздался вопрос. Фриц выпустил дым. –Ну. Сейчас десять, – цыкнув, ответил русский. Рейх хмыкнул так, будто сейчас начнет смеяться, но вдруг оцепенел. –Сколько?..- глаза немца стали по пять копеек. Сигарета скучающе тлела в его пальцах. –Де-сять. Zehn. Verstanden? - сказал Советский Союз, не отрываясь от письма. Рейх прибывал в некотором шоке. Не отводя взгляд от коммуниста, от поднес папиросу к губам и затянулся. –Угу. А у меня двое маленьких, - подстроился под тему Третий, - двойня. –Информативно, - сухо ответил Союз. Тройка полез в грудной карман кителя и извлёк из него, держа тремя пальцами, маленькую фотографию. Молча поднес к носу русского. На фото, на двух стоящих рядом стульях, сидели мальчик и девочка как одна капля воды. У обоих большие, добродушные, такие же мрачноватые, но пока ещё по-детски, очи, как у их отца. Союз это сразу это заметил. –Вы похожи глазами, – сказал русский, оторвавшись от фотографии. –ГДР и ФРГ практически единственное, что у меня есть, - меланхолично добавил фриц. Он потушил сигарету об перила. Повисло молчание. Слышно было шуршание карандаша о поверхность бумаги и вечерние песни цикад. Тройка задумчиво водил пальцем по бетонным перилам и рассматривал картинку с детьми. – Liebes Kind, Du sollst nicht weinen.. - шепотом начал напевать Рейх. - Davon wird nur die Erde nass... - проводит пальцем по детям - Morgen wird die Sonne scheinen, leckt dir die Tränen von den Wangen blass... СССР перестал писать и, не скрывая некоторого удивления, посмотрел на компаньона. Из-под козырька снова не было видно лица, но было слышно шептание на немецком. «Он что, поет?..» - подумал про себя коммунист, смотря на фрица с недоумением. –..Schalf ein, schalf ein. Когда Рейх остановился, Союз сделал вид, что так и пишет письмо, и на фюрера даже не отвлекался. –Я тоже иногда пою что-то перед сном детям, - негромко сказав, Союз намекнул на то, что он все слышал. –О, ты все таки услышал..? - Тройка спрятал фото, сложил руки на груди и облокотился спиной об перила. - Мои дети просто должны ложится спать сейчас, и у меня уже это как-то автоматом... - немец тоже говорил достаточно тихо, будто действительно уложил ГДР и ФРГ спать. Снова глухая гроза. Что-то мокрое потекло по кисти Союза. Другая капля упала на бумажку. Ещё. Социалист дописал до конца письмо и посмотрел на небо, убрав в карман бумагу. Ещё одна капля упала на козырек фуражки. Фрица это тоже не оставило равнодушным и он посмотрел на верх. –Regen? - шепот. Пятерня в перчатке вытянулась вперёд, удостоверяясь, что дождь действительно идет. На кожаную поверхность упала капля. Дождь начал идти интенсивней. Тройка поправил воротник своего плаща. Посмотрел на Союза. Стеклянные, ничего не выражающие глаза из-под лба сонливо блуждали по профилю русского. Полуприкрытый серо-зелёный глаз смотрел в темное небо. Пряди ало-золотистых волос время от времени трепетали из-за порывов ветра. Фуражка болотного оттенка покрывалась каплями, которые медленно сползали с ткани и падали на плечи, спину и кафель. Молчаливая пустота распласталась между мужчинами. Только шум дождя проделывал в ней небрежные дырки. Влажная сирень устало шелестела, провожая листьями капли в свободное падение. Её запах перемешался с приятным запахом сырости. Союз лениво копался в своих мыслях, рассматривая облачную пелену, нависшую над Берлином. Почувствовав на себе нетёплый взгляд немца, Совет посмотрел на него. Фриц не шевельнулся. –Тебе чего? - негромко спросил коммунист. В ответ тот получил кошачий прищур Рейха, от чего Союзу стало слегка не по себе. –Как зовут твоих преемников? - спросил ариец, не снимая с лица этот своеобразный взгляд. –Мм.. - социалист помедлил. - Зачем тебе это? –Просто так. - твердо ответил Рейх, не отводя взор от Союза. После недолгой паузы, русский сказал: –Старшего Россией звать. Остальных тебе знать не обязательно... - последнее мужчина уже пробубнил себе куда-то под нос. Дверца балкона скрипнула и страны посмотрели на источник звука. –Рейх-сан, вас ещё долго ждать? - спросил строгий, но в тоже время мягкий женский голос. Японская Империя. –Кхм.. Ja, ich gehe jetzt. - стук каблуков отдалялся от Союза, направляясь к выходу с балкона. Дверь захлопнулась. Совет вздохнул и вновь достал сигарету. Уже третью за этот вечер. И снова закурил, думая уйти с мероприятия. По лестнице балкона вниз. Сейчас.