my baby's got to go

      Цзин Юань точно может сказать, что ощущает шерсть на языке, но кто он такой, чтобы возмутиться? Цзяоцю громко стонет, хватаясь за спинку широкой кровати ладонями, сжимает голову Цзин Юаня сильными бёдрами и проезжается клитором по чужому носу. Пушистый розовый хвост будто живёт отдельную жизнь — виляет, беспокойно трясётся и бессовестно щекочет истекающий смазкой член Цзин Юаня.        Цзяоцю невинно откидывает волосы назад, глубже насаживаясь на язык Цзин Юаня. Мех, полностью покрывающий его лобок и половые губы, уже давно мокрый: от выделяющейся смазки; от слюны, которую обильно пускал на него Цзин Юань; от того, как жарко было в помещении. Не сказать, что Цзин Юань был против объезжающей его лицо мохнатой промежности.       Цзяоцю самостоятельный — насаживается сам и трётся о лицо Цзин Юаня тоже сам. Тому даже делать ничего не нужно, не этого ли он всегда хотел? Он исподлобья смотрит, как Цзяоцю кривится, открывает рот в очередном стоне и дёргает его за волосы. На язык брызгает кисловатая жидкость, Цзяоцю сжимает голову Цзин Юаня бёдрами и исступленно двигается, желая продлить момент.         Когда же этот самый момент заканчивается — он придирчиво, наверное, оглядывает довольное безмятежное лицо Цзин Юаня. Тот же облизывает губы и улыбается, пока Цзяоцю не выпускает острые когти и не сжимает его лицо одной рукой. Ноготь указательного пальца немного болезненно нажимает на родинку возле глаза, чтобы после проскользнуть вниз и оттянуть его нижнюю губу.  — Генералу Фэйсяо не нужна твоя помощь? — спрашивает он, перед тем как Цзяоцю вытягивает его язык наружу и облизывает, тут же отстраняясь. Цзин Юань скользит языком по нёбу, смешивая свою слюну с чужой.  — Генерал Фэйсяо взрослая девочка, которая может отпустить меня удовлетворить мои потребности.        Цзин Юань льнёт к нему с мокрым поцелуем. На языке всё ещё кислый вкус чужих выделений, но от Цзяоцю пахнет сладкой вишней, которую хочется перекатывать на языке. А еще у Цзяоцю острые клыки. Они цепляются за небольшие запёкшиеся ранки на губах Цзин Юаня, вынуждая их снова открыться.  — Потребность калечить меня? Ты же врач.        Цзяоцю отстраняется и, кажется, смотрит недовольно и скользит вниз. Головка члена Цзин Юаня проезжается по ложбинке ягодиц и мягким розоватым завитушкам меха, пока не упирается в влажные складки половых губ. Он тяжело выдыхает, плотно сжав зубы. Губы Цзяоцю окрашиваются красной кровью из-за сорванных корочек на губах Цзин Юаня и ему правда идёт этот яркий красный цвет. Цзин Юань тянет руку к его губам, ласково проводя по ним подушечкой пальца. — Я уже давно не занимаюсь врачеванием, только лишь оказываю генералу Фэйсяо услугу по старой дружбе. — Цзяоцю заводит руку назад, когтистая ладонь сжимается вокруг мошонки и поднимается вверх, чтобы схватиться за основание члена.        Лисья дерзость вынуждает трепетать что-то внутри груди. А ещё вынуждает хотеть перевернуть Цзяоцю на четвереньки и, задрав хвост, вжаться в чужую плоть до самых яиц, прекрасно зная, что ему не разрешат и не позволят. Цзяоцю слишком гордый для такого, слишком контролирующий, всё в нём «слишком», но это в нём и цепляет. Может, у Цзин Юаня и правда стояло только на таких вот хвостатых, да на покалеченных душой и телом.       Цзяоцю нарочито медленно направляет член внутрь собственного лона, также нарочито небрежно опускаясь вниз. Он не ждёт, пока тело привыкнет к большому размеру чужого достоинства, просто давая ему скользнуть и упереться в матку. Его ладони скользят по впалому животу Цзин Юаня, когти оставляют небольшие красные полоски. Розовые волосы раскидываются по худым острым плечам, уши мелко подрагивают. Мысль о задранном хвосте и выгнутой спине не покидает голову, превращаясь в фиксацию.       Цзяоцю двигается также лениво, член то виднеется между копной меха, то пропадает внутри. Цзин Юань чувствует, как туго сжимаются стенки влагалища вокруг его члена, Цзяоцю, кажется, даже специально напрягает мышцы, сжимая его изнутри. Вкупе с острыми когтями это так приятно, что становится трудно сдержаться и самому не начать двигать бёдрами навстречу горячему отверстию. Ладони ложатся на узкие бёдра Цзяоцю, их хочется до красных следов и не отпускать, мерно вбиваясь в податливое тело.        Цзин Юаня уверенно объезжают, скручивают соски и хорошо принимают. Грудь горит от оставленных царапин и Цзин Юаню от чего-то хочется, чтобы они еще долгое время не сходили. Пусть Цзяоцю на его теле останется волнистыми линиями, пусть Цзяоцю слижет мясо с его костей и раздробит хрящи клыками. Он ведь позволит, всё позволит, даже разрешение можно не просить.        Он смещает ладони по небольшой выпуклости внизу живота Цзяоцю, пальцы касаются собственного члена через помеху в виде чужой кожи, а от этого крышу срывает окончательно и, вероятно, надолго. В прошлый раз было также, хоть и не здесь, хоть и не с ним вовсе.        Чужие выделения стекают по члену и мошонке, вынуждая протяжно застонать и последний раз двинуться навстречу Цзяоцю, заканчивая внутрь. Цзяоцю опускается полностью, двигаясь горизонтально, позволяет Цзин Юаню подняться с подушек и сесть, крепко прижимая к себе. Цзин Юань к нему лезет с мокрыми поцелуями, ощущая как в чужом отверстии мокро от его же спермы. Цзяоцю тянет его за волосы, заставляя откинуть голову и медленно встаёт, позволяя чужой сперме скатываться по бледным бёдрам.        Цзин Юаня к нему тянет, как потерявшегося щенка, он заваливается набок да тянет к Цзяоцю руку, но тот проворно отскакивает, шлёпая хвостом. Он не накидывает ничего сверху, элегантно ступает по деревянному полу и устремляется к двери, которую широко открывает, не заботясь о взглядах рыцарей, которые стояли дальше по коридору.  — Поработайте над своей выдержкой к следующему разу, генерал.       Цзяоцю елейно улыбается, насмешливо даже, и выскальзывает за пределы комнаты прежде, чем Цзин Юань успевает ответить. А внутри становится так холодно вдруг, что даже тошно.