my baby's got to go

      Цзяоцю снова в его спальне. Экранизация «Униженных и оскорблённых», приправленная крепкими верёвками, обвитыми вокруг генеральских запястий, другой конец которых закреплён вокруг колонн, прикреплёных к кровати. От унизительной коленно-локтевой позы, в которую его поставил Цзяоцю, тот удовлетворённо мурлыкал себе под нос, хлестал хвостом его ноги и ладонью — ягодицы, оставляя небольшие следы от когтей. Цзин Юань послушно стоял на коленях, выпятив зад, да уткнувшись лицом в одеяло.        Не сказать, что вся эта ситуация была для него новой и непонятной; всё же, он столько времени провёл бок о бок с Дань Фэном и Инсином, что сосчитать количество подобных ночей, проведённых вместе, было попросту невозможно. В первый раз он почувствовал это вместе с теми двумя. После — у него было множество мужчин и женщин разных рас и народностей. Сейчас же он благодарил Лань за этот турнир, который Цзяоцю решил посетить вместе с Фэйсяо.        Возможно, стоило отправить ей бутылку хорошего рисового вина. На нос падает прядь непослушных светлых волос, а ободок с лисьими ушками на его голове, который Цзяоцю также надел на него в качестве наказания, то и дело скатывался вниз. Очередной удар ладонью прилетает по коже ягодиц, определённо уже покрасневшей. Цзин Юань мычит и выгибает спину, ощущения накалены до предела также, как накалены знаменитые чжуминские печи. Анальная пробка в заднем проходе с хвостом на конце ощущается инородно, а стенки то и дело сжимаются вокруг неё. — Что говорите? — Цзяоцю оказывается перед ним на коленях. Глаза Цзин Юаня упираются в розовый мех, но Цзяоцю тут же приподнимает его голову за подбородок и когтём проводит по шарику кляпа в чужом рту. — Вас плохо слышно, вы бы не могли повторить?        Цзин Юань тяжело вздыхает из-за внезапной разговорчивости Цзяоцю, ощущая как слюна выкатывается изо рта и стекает по кляпу вниз. Цзяоцю хихикает себе под нос и ласково проводит по его щеке ладонью, а после поправляет ушки на его голове, коротко почёсывая за настоящим ухом.  — Такой хорошенький, когда молчите, генерал. Послушный. Я бы вас так и оставил, но кто же будет защищать Лофу, да? Может, отпуск возьмёте и проведёте его в этой комнате, стоя на четвереньках? — он хватается за хвост и немного тянет на себя, а из-за того, что Цзяоцю стоит прямо перед ним, он наоборот пропихивает пробку дальше. — И хвостик у вас такой миленький. Вам нравится ваш хвост, генерал? Или мой вам нравится куда больше?       Он хлёстко бьёт Цзин Юаня по щеке хвостом, после чего отползает обратно и всё, что слышит Цзин Юань — копошение и очередное лисье мурлыканье. Его он бы с удовольствием слушал перед сном, когда волосы Цзяоцю путами дикой розы обовьют его грудь; когда палец невесомо будет водить по бледным шрамам; когда бледный свет луны будет стыдливо заглядывать в комнату, оседая лунной пылью на округлых ягодицах, едва прикрытых лёгким покрывалом. Но точно не сейчас, когда присущая фоксианцам мстительность вырывалась из Цзяоцю жестокими порывами.       Через несколько минут он ощущает, как что-то влажное касается ягодиц. Цзин Юань, как может поворачивает голову назад, чтобы заметить безремневой страпон на Цзяоцю и его склонившуюся голову. Значит, язык. Шершавый, с маленькими мягкими шипами, которыми удобно вычёсывать шерсть. Этот же язык касается кожи вокруг ануса с вставленной пробкой, широко мажет по нему и идёт ниже.        Когтистая ладонь обхватывает член, рот касается мошонки и медленно втягивает её в себя, аккуратно посасывая. Цзин Юань приглушённо стонет из-за надетого кляпа, ладони пытаются за что-то схватится, но безуспешно, и он лишь дальше скользит по поверхности. Цзяоцю играет с его яйцами языком, откатывает верхнюю плоть ладонью и мажет по уретральному отверстию когтём. Благо, не додумался вставить что-то прямо в мочеиспускательный канал.        Сочетание нежных ласк и анальной пробки вынуждает прозрачные капли эякулята срываться с кончика члена прямо на кровать. Цзяоцю отстраняется от него, отпуская несильный удар по перинеуму, и возвращается к анальному отверстию. Пробка из Цзин Юаня выскальзывает с громким «чпоньк», Цзяоцю поливает пальцы небольшим количеством смазки и проникает ими внутрь, ощупывая растянутое отверстие.        Когти царапают его изнутри, касаются простаты, вынуждая прогнуться в позвоночнике и мелко задрожать. Цзяоцю, кажется, мурлыкает теперь удовлетворённо, доставая из него пальцы. Головка страпона растирает лубрикант по ягодицам и смело скользит в анус.       Страпон шире пальцев, не сильно шире пробки, но явно длиннее. Цзин Юань чувствует небольшую вибрацию внутри себя, силиконовая головка давит на простату, вынуждая Цзин Юаня хныкать и вилять задом, за что вновь и вновь получает очередные шлепки.        Цзяоцю начинает медленно, то входя на всю длину, то оставляя лишь кончик. И Цзин Юаню этого позорно мало. Он ощущает, как всё больше выделяется эякулята, когда Цзяоцю тянет одну руку, хватаясь за его член, будто проверяя, насколько тот возбуждён. По стремительности собственного стояка он бы сравнил его с стрелой Лань. Было ли эонохульством думать о Лань в таком ключе?        Цзяоцю тем временем ускоряет темп, вибрации становится больше и её давление на простату ощущается раздражающим комариным писком прямо над лисьим ухом. Цзяоцю втрахивает его в матрас, заставляя разъезжаться ноги и желать прикосновений к члену. Цзяоцю обвивает хвостом его голень и тянет за волосы, вынуждая запрокинуть голову. Цзяоцю по-лисьи стонет и усиленно двигает бёдрами, явно получая от всего процесса огромное удовольствие.        Если это то, чего он хотел, то, так уж и быть, Цзин Юань позволит ему. Цзяоцю, видя отсутствие сопротивления, выходит из него. Ленивым движением он тянется к верёвкам, развязывая их и даже ослабляет ремешок кляпа, позволяя ему выкатиться изо рта и упасть на кровать. Цзин Юань переворачивается на спину, удовлетворённо откидываясь на шёлковое постельное бельё.        Цзяоцю не думает долго перед тем, как вновь войти на всю длину, но теперь это определённо было куда приятнее. Цзин Юань хотя бы мог видеть его лицо, хвататься за мягкие кончики волос и водить широкими ладонями по узкой талии. Собственный член тёрся о живот, пачкая белые завитки волос внизу живота эякулятом. Он смотрит вверх, на то, как старательно Цзяоцю входит в него, как краснеет его лицо, и налюбоваться не может. Уши Цзяоцю трепетно прижимаются к его голове, и Цзин Юань не сдерживается, запуская руки в копну розовых волос, почёсывая место между ушами.       Цзяоцю хрипло стонет и резко выходит из него, быстрым движением доставая из себя небольшую часть вибрирующего страпона. Он ползёт выше, и Цзин Юань помогает ему, хватаясь за чужую поясницу, и подталкивает к себе, располагая над собственным лицом. Страпон всё ещё вибрирует между ног Цзин Юаня, когда Цзяоцю быстрым движением потирает клитор.        Из него вырывается струя мочи, которая попадает Цзин Юаню в рот, когда он покорно достаёт язык. Она у него не такая соленоватая, как можно было бы представить, и Цзин Юань позволяет струе стекать по его горлу. То, что протекает мимо — стекает по губам, подбородку и покрытой светлыми волосками груди, но и там не задерживается надолго. Цзин Юань обхватывает рукой член, делая быстрые фрикции, и крепко сжимает яйца, ощущая, как возбуждение в них скапливается подобно снежному кому. Он заканчивает быстро, сперма скатывается по его животу когда он резко поднимается и припадает к чужому влагалищу ртом, крепко удерживая Цзяоцю за ягодицы.        Давление струи мочи недолго ощущается на языке, когда он касается уретрального отверстия, но его быстро заменяет сладкий вкус выделений из влагалища, и Цзин Юань слизывает его тоже. Цзяоцю же оттягивает его лицо подальше от собственной промежности за волосы.        У Цзин Юань вновь лицо перепачкано всеми возможными жидкостями, но он смотрит на Цзяоцю так, будто тот — один из утерянных кораблей Сяньчжоу; будто тот — сокровище. — Так я… прощён? — спрашивает он, облизывая покрытые мочой пальцы.       Цзяоцю ему не отвечает, тянет вниз и мокро целует, опускаясь на его колени, и жмётся к широкой груди. Цзин Юань себе под нос улыбается, перебирая его волосы.