Мой любимый преподаватель

      Мне удалось уснуть только после двух часов ночи. Всё это время я лежала в постели и анализировала свои эмоции, переживания и изменения. Это занятие меня немного утомило, веки стали тяжёлыми и начали закрываться. В этот момент в моей голове сразу же возникла его ухмылка и бездонные глаза. Я тут же проснулась, не желая видеть их во сне. Возможно, со стороны это выглядит не очень привлекательно.       Утром ненавистный будильник снова напоминает, что пора идти на учёбу. Я сажусь на край кровати, устало потираю затылок и зеваю, глядя в окно. Осенью даже не пахнет, солнце ярко светит, птицы поют, деревья только начинают желтеть. Но как только я распахнула окно, в комнату ворвался сильный ветер. Стало неприятно и холодно.       Я сделала всё, что обычно делаю по утрам, и теперь ищу более тёплую одежду, чем юбка и блузка. Как настоящая леди, я тщательно осмотрела свой шкаф и выбрала всё те же рваные джинсы, худи и кеды.       Пока я одеваюсь, слышу, как мама гремит сковородками на кухне и сражается с тостером. Она, должно быть, готовит папе завтрак. — Доброе утро, мам! — Я быстро целую её в щёку и, подхватив рюкзак, собираюсь уходить. — Доброе. Ты даже не поешь? — спрашивает она, удивлённо приподнимая бровь и продолжая возиться с техникой. — Если хочешь, папа тебя подвезёт, погода сегодня совсем неважная. — Спасибо, но мы дойдём сами, не такой уж там и ураган.       Я уже жалею, что отказалась ехать с папой. На улице сильный ветер, он пробирает до костей. Пока шла до дома подруги, совсем замёрзла, даже пальцы покраснели. Мои подруги тоже замёрзли, они прятали руки в рукава и притопывали, чтобы согреться. — Может, побежим? Я совсем замёрзла, нужно согреться, — сказала Ева, и её уши стали того же цвета, что и её бордовая кофта. — Ну побежали, спортсменки, — мы с Евой переглянулись и пожали плечами.       Несмотря на плохую погоду, я чувствую себя спокойно. Я даже успела забыть о своём кратковременном увлечении. Вчера я убедила себя, что новый преподаватель — это всего лишь мимолётное наваждение. Следующая пара по истории будет только в конце недели, и у меня будет достаточно времени, чтобы окончательно забыть о нём.       И вот, когда я уже смирилась с этой мыслью, судьба решила подшутить надо мной. Мы шли по дорожке, кутаясь в кофты и пряча руки в рукава, чтобы защититься от пронизывающего холода. Мимо нас проезжали автомобили, и вдруг один из них притормозил. Опустилось окошко водителя, и я испуганно повернула голову. Я была потрясена, увидев за рулём историка. — Алина, вас подвезти? Вы, наверное, совсем замёрзли? — он приветливо кивает подругам и улыбается. А я стою в полном недоумении.       Я медленно отвожу взгляд, не в силах смотреть на него. Моё сердце бешено колотится, и мне не хватает воздуха. Я украдкой бросаю взгляд на подруг и вижу на их лицах страдание и немой вопрос в глазах: «Откуда он знает твоё имя?».       Ветер становится сильнее, и, кажется, скоро начнётся дождь. Как бы ни хотелось его видеть, я соглашаюсь с предложением. — Благодарю вас за предложение, Максим Владимирович, — стараюсь говорить как можно спокойнее, чтобы не выдать своего сильного волнения в его присутствии. — Тогда прошу вас.       Мои подруги сразу же занимают места на заднем сиденье и хлопают дверцей прямо перед моим носом. Я не хочу устраивать представление посреди улицы, поэтому мне не остаётся ничего другого, кроме как сесть рядом с преподавателем. Машина, на первый взгляд, кажется дорогой, поэтому я осторожно открываю дверь и усаживаюсь. Затем аккуратно ставлю рюкзак под ноги и пристегиваюсь.       Максим Владимирович что-то печатает на мониторе, постукивая по клавиатуре невероятно красивыми и длинными пальцами. Мы плавно трогаемся с места и едем молча. Иногда я слышу, как подруги невнятно перешёптываются, но мне не хочется знать, о чём они говорят.       Всю дорогу меня мучают сомнения. Я не могу понять, что это значит. Он преподаватель, я студентка, и мы явно не должны близко общаться. Это неправильно. Но с другой стороны, какое кому дело? Мы взрослые люди, почему бы нам не общаться на равных? К тому же, мы сейчас не в университете. Пока мне не удается найти ответ на этот вопрос.       Иногда я с интересом наблюдаю за своим преподавателем, невольно запоминая каждую деталь. Сегодня он одет в чёрные джинсы, белую рубашку и стильный пиджак. Деловой образ ему очень идёт. Правой рукой он уверенно держит руль, а кончиками пальцев левой касается небритой щеки. Взгляд преподавателя устремлён на дорогу, и от этого его скулы кажутся ещё более выразительными. Безупречный профиль.       В машине тепло, и негромкая музыка создаёт приятную атмосферу расслабленности. Я слегка прикрываю глаза от удовольствия, но вскоре машина останавливается на парковке учебного заведения. Мои подруги быстро благодарят «водителя» и, не дожидаясь ответа, убегают внутрь здания, давая понять, что будут ждать меня там. Я едва заметно улыбаюсь уголками губ, чтобы он не заметил, и отстёгиваю ремень безопасности. Взяв свой рюкзак, я говорю перед выходом: — Спасибо, Максим Владимирович, — наконец набираюсь смелости и смотрю на него. Он сидит расслабленно, облокотившись рукой на оконную раму, и без малейшего стеснения смотрит на меня. — Не за что. Меня зовут Макс, и, пожалуйста, не нужно отчеств. Мне всего двадцать пять, я не такой уж и старый, — я глупо улыбаюсь, понимая, что та стена, которую я так старательно возводила всю ночь, разрушилась. Она была такой непрочной, а сейчас одно его слово, одна его просьба — и её больше нет. — Спасибо, Макс, — сказала я, не зная, хочет ли он это услышать. Мне было очень неловко находиться рядом с ним, тем более сейчас. Прохладный ветер был как нельзя кстати.       Подруги приводят в порядок свои волосы, глядя в зеркало. Я тоже хочу привести в порядок свою причёску. Ника замечает меня в отражении, и её губы расплываются в улыбке. Она толкает в бок Еву, которая бросает на меня неоднозначный взгляд. Сложно понять, что она чувствует: то ли это злость, то ли нетерпение узнать, что произошло после их ухода. — Да идите вы, — говорю им, показывая средний палец, и направляюсь в сторону аудитории, где, кажется, должна начаться лекция.. — Почему так долго? —ощущаю позади себя пронзительные взгляды. — На лекции расскажу, не нервируйте меня.       Мы занимаем свои места на самом верху аудитории. Отсюда лучше всего видно, кто и в чём пришёл, с кем и как. С каждой минутой аудитория заполняется людьми, которые оживлённо обсуждают свои проблемы. Когда раздаётся звонок, появляется женщина лет сорока пяти. Она сообщает, что будет читать курс по литературе, и начинает монотонно читать лекцию, расхаживая от двери до окна. Записывать лекцию нет смысла, потому что половину слов сложно разобрать. Вероятно, эту лекцию она знает наизусть. Мы откладываем ручки и откидываемся на спинки сидений. — Ну же, рассказывай, — Ника никогда не отличалась терпением, и сейчас она явно не собиралась делать исключение. — Ничего особенного, — отвечаю я, встречая недоверчивый взгляд Ники. — Просто поблагодарила за помощь и ушла. Ну, ещё он попросил называть его Максом, — добавляю я, не отводя взгляда от лектора и сложив руки на груди. — Ой, только не говори с ним так в присутствии Лариной, — говорит она. Я только закатываю глаза в ответ на её совет. — Да что мне эта Светка? Я опять ничего не понимаю, и меня это раздражает. Почему у всех всё так просто, а у меня нет? — Это всё замечательно, желаю удачи в личной жизни, но откуда он знает твое имя? — Ева, как всегда, ведёт себя до нельзя правильно. — Да вчера мы столкнулись на парковке. Меня забирал Орлов, а рядом стояла его машина. Вот и всё, — говорю я, пожимая плечами и отводя взгляд. Какая-то она странная стала. — Не переживайте так сильно. Он ведь уже видел тебя с Орловым. Если не дурак, должен был все понять, — говорит Ника, стараясь утешить.       Она действительно права. Он же видел Матвея, поэтому должен был понять, что к чему. Почему я так переживаю? Возможно, потому что боюсь признаться себе, что он мне все же нравится.       Следующие пары проходят так же скучно. Все только приходят в себя, собираются с мыслями и силами. На занятиях мы скучаем и считаем минуты до конца. Мы уже почти задремали, как в дверь постучали, и через секунду вошёл декан в сопровождении нового преподавателя истории. Интересно, зачем? — Здравствуйте, дорогие студенты! Поздравляю вас с началом учебного года! — сказал декан и все одновременно выразили своё недовольство. — У меня для вас хорошие новости. Людмила Павловна больше не будет работать в нашем университете. Поэтому хочу представить вам вашего нового куратора — Максима Владимировича, — продолжил он. Все, кроме Лариной, особого внимания не уделили преподавателю. Она же, как обычно, просто пожирала его взглядом. — В целом, вы сможете найти общий язык. Всем необходимо быть на кураторском часе в пятницу. — Можете не сомневаться, — уверенно сказала Ларина.       Все сразу обратили на неё внимание. Света сидела за третьей партой и накручивала наращенные волосы на палец. Однако историка этот спектакль совершенно не впечатлил. — Отлично, я как раз мечтала незаметно пропустить пару пар, — сказала Ника, мечтательно положив голову на руки и протяжно вздохнув. — С чего вдруг? — скептически спросила я, сомневаясь в его способности контролировать кого-то, кроме себя. Вряд ли он такой же ответственный, как Людмила Павловна. — С того, что он будет прощать тебе всё на свете, а ты, может быть, замолвишь за меня словечко, — я посмотрела на неё строгим взглядом. В отличие от блондинки, я не считаю, что его поведение по отношению ко мне можно назвать флиртом. Или стараюсь так не думать.       Как только прозвенел звонок, аудитория опустела. Я шла по коридору и смотрела в окно. Небо было затянуто синими тучами, словно кто-то пролил синюю краску. Вероятно, скоро начнётся дождь. Я попрощалась со своими подругами, и они поспешили на остановку, так как автобус должен был приехать через пять минут. А я пошла на парковку, чтобы дождаться папу.       Я стою у дверей, опираясь на подоконник, и жду звонка. Внезапно слышу стук каблуков и вижу, как появляется их обладательница. Её гордый вид говорит о том, что она нашла нового парня, который, по её словам, будет для неё единственным и неповторимым. — Передавай мои искренние соболезнования своему молодому человеку, — не могу удержаться от наигранного сочувствия. — Тебе-то что? Завидуешь? — усмехается Света. Я всегда была для неё одной из «серых мышек». — И, кстати, — добавляет она и прижимает меня локтем к стене так, что я едва могу вздохнуть.       Я чувствую, как моё лицо краснеет от злости. Она довольно сильная, и мне не удаётся убрать её руку. — Думаешь, я не замечаю, как на тебя смотрит историк? Если ты ещё раз подойдёшь к нему, тебе придётся несладко.       С этими словами она уходит, направляясь к только что подъехавшей машине. Я растираю покрасневшее горло и кашляю, пытаясь восстановить дыхание. Когда я успокаиваюсь, звонит папа и говорит, что совещание затягивается, так что домой мне придётся идти самой. Раздражённо кладу телефон в рюкзак и начинаю думать. И тут за моей спиной появляется историк. — Парень подвёл? Или ты просто провожаешь машины? — я разворачиваюсь к нему и вижу улыбку на лице. — Хм… почему вы сразу решили, что парень? Может быть я одинока. А вообще, знаете, люблю смотреть в окна подвалов, — шутка определённо понравилась ему, но выражение его лица изменилось. — А если серьёзно, — его лицо стало совершенно непроницаемым, как будто мы говорили о химическом оружии. — Папа хотел забрать меня, но не смог. Вот и всё, — я отвожу взгляд, не в силах долго смотреть ему в глаза. — Ну, раз папа, тогда я тебя подвезу, — говорит он, подхватывает мой рюкзак указательным пальцем, и направляется к выходу. Я смотрю ему вслед с явным сомнением. — Не люблю, когда мне отказывают.       Как самоуверенно! Я усмехаюсь и прохожу в открытую дверь, на мгновение вдыхая аромат его парфюма. Моё сердце начинает биться чаще, этот аромат больше, чем просто приятный.       Мы быстро доходим до машины. Я сажусь на пассажирское сиденье и обнимаю себя руками, дрожа от холода. Макс садится рядом и отдаёт мне рюкзак. — Один звонок, и поедем, — говорит он, доставая из кармана джинсов телефон. Прижав его плечом к уху, закуривает сигарету.       Я всегда была довольно нейтрально настроена по отношению к курящим людям, но в его руках сигарета выглядит просто потрясающе. На мгновение я даже сама захотела оказаться на месте этой сигареты. Погрузившись в свои мысли, я не сразу заметила, что прикусила нижнюю губу и с неподдельным интересом наблюдала за ним. В реальность меня вернула его рука, которая коснулась губы. — Не закусывай губу, если не хочешь неприятностей. У тебя красивые губы, — сказал он, и я смутилась. Я опустила голову и отвернулась. Перед глазами всё ещё стояло его невероятно красивое лицо с очаровательной улыбкой. Одно его прикосновение заставило меня потерять голову. А было ли когда-нибудь так с Матвеем?       Мы едем молча. В машине играет тихая музыка, но она не может отвлечь меня от мыслей о преподавателе. Сейчас мне ещё более неловко находиться рядом с ним, чем в первый раз. Его прикосновение до сих пор ощущается на моих губах, кажется, что его тёплые пальцы всё ещё там. Я запуталась в своих чувствах, которые до появления этого человека были такими ясными и понятными. А теперь я даже не знаю, были ли мои отношения с Матвеем такими идеальными, какими я всегда их видела, или это просто моё воображение. — Не возражаешь, если мы заедем кое-куда? — я смотрю в окно и утвердительно киваю.       Через двадцать минут мы подъезжаем к солидному офису. Историк снова просит прощения и выходит из машины. Он закуривает сигарету, остановившись у урны. Через две минуты дверь офиса открывается, и на пороге появляется молодой парень. Он берёт у историка конверт и сразу же уходит обратно в здание. В моей голове проносится самый страшный сценарий: сейчас меня отвезут в лес, чтобы избавиться от свидетеля. Но парень садится обратно в машину и, кажется, читает мои мысли, словно рентген. — Расслабься, — только услышав это, я осознала, насколько была напряжена. — Я одолжил у него немного денег, - он оправдывается, но какое я имею право требовать от него объяснений? Однако, это значительно облегчает моё состояние. — Почему бы не отдать ему в другом месте? — впервые открываю рот, в котором успела образоваться Сахара. — На работе проходит фактически вся его жизнь, — в прочем мне все равно, я просто хотела поддержать разговор.       Мы едем по проспекту к моему дому. В машине жарко, и он приоткрывает окно, отчего мои волосы разлетаются и мешают. Я больше не могу с ними справиться. Нахожу в сумке резинку и собираю волосы в высокий хвост, открывая шею. Совершенно случайно мой взгляд падает в сторону историка, и я замечаю, что он смотрит на меня. Он всё крепче сжимает руль и нервно сглатывает. Я не знаю, что между нами происходит, но мне становится комфортно в его обществе. Кажется, это уже не пройдёт.