Сывороточный протеин и овсяное молоко

      Голова трещала всю тренировку. Хозяина не волновало, что Жан явился прямиком с койки медсестры.       Банальная обыденность, не более.       Жан Моро — вещь, не заслуживающее иного отношения. И ему, бесполезному куску дерьма, не умеющему держать клюшку, стоит быть благодарным, предоставленной возможности играть на поле, а не быть проданным в тринадцать и умереть от внутреннего кровотечения после очередного изнасилования где-то в борделе. Рико разъяснил это для него очень хорошо.       Жан мог бы себя пожалеть, если бы знал за что. Отроду он не знает другого языка кроме насилия.       Вчера он упал с лестницы.       Вернее, Рико ему в этом подсобил.       Жан сам виноват, он не успел выставить руки перед собой и снова разбил голову. Чертов идиот. Ему же прекрасно известна манеры Рико, так почему же решил, что Морияма его не тронет, вдоволь вчера наигравшись с ведром, наполненным водой?       Наверное, сейчас Жану стоит отдохнуть, нежели стоять, прижатым Грэйсоном в туалетной кабинке. Может, тогда бы то блевотная пустота внутри, что расползается, как вирус по всему его существу, не было столь докучающей?       — Поворачивайся. — Приказал Грэйсон Джонсон.       Парень выше и крупнее Жана, но самое жестокое, что они делят одну линию обороны, и как бы Жан не старался его избегать, это приводило лишь к едкому смеху сокомандников.       Жан Моро понимал, что лучше подчиниться, и тогда все закончится быстро.       Вспоминая себя шестнадцатилетнего - буйного и резвого, ему хочется смеяться и проклинать себя за то, что он предоставил им невероятное наслаждение от бесполезных сопротивлений...       Кабинка была такой же мрачной, как и весь Эвермор, от чего возникало ощущение, что воздух вокруг них застаивался, и дышать становилось труднее.       Запах вспотевшего Грэйсона впивался в ноздри, вызывая тошноту.       Повернувшись к стене, Жан почувствовал жаркое дыхание над ухом. Он прикрыл глаза, готовый принять всю ту боль, которой его всегда награждают.       Грэйсон оттянул черную футболку с номером «03» и хищно впился зубами в затылок.       Жан прикусил губу.       Больно.       Merde, как же больно он кусается.       Грэйсону было недостаточно, что вся шея Жана усеяна укусами и багровыми кровоподтеками, он готов бесконечно оставлять отметины на бледной коже и вслушиваться в тихие, почти неуловимые вздохи, которые Моро старается изо все сил сдержать.       Кровь неровной дорожкой стекала с оголенного плеча, пачкая футболку. Хорошо, что форма черного цвета, и нет нужды отстирывать с нее кровь каждый день.       Крепкая мозолистая рука стянула с него шорты и нетерпеливо сжала в ладонях ягодицы. Ногти впиваясь в мягкую кожу, а Жан нервно вздохнул, стараясь игнорировать чужой напор.       Когда он вернется, то сразу ляжет спать в теплую постель.       Шорты сползли на лодыжки. Грэйсон наступил на них и пяткой кроссовка потянул ткань на себя. Жан от неожиданности потерял равновесие и, в поиске опоры, ударился всем телом об пластиковую стенку кабинки.       В голове зазвенело.       Джонсон хмыкнул и прижался к нему своей грудью. Жан почувствовал, как в него нечто твердое трется об спину, вызывая омерзение и страх.       Руки Грэйсона были мускулистые, золотистая кожа толстой, поэтому были лишь очертания вен. Мозолистые, но надёжные на поле. Жан также не может отрицать, что они… эстетичные?       Страшно самому себе признаться, что когда они только встретились, он посчитал Грэйсона чертовски привлекательным. Но сейчас... он ненавидит его, все в нем. Один вид его рук, сводящий фанатов с ума, вызывает в Моро панику и дрожь, потому что он знает, на какую жестокость они способны.       Грэйсон никогда не тратил времени на подготовку. Возможно потому, что ему нравилось смотреть, как по дрожащим ногам стекает кровь, и или же ради садистского желания унизить Жана еще сильнее.       Куда больше?       Руки грубо обхватили ягодицы цвета мрамор и раздвинули их в стороны. Горячая головка члена толкнулась в анус, и Жан сжал кулаки.       Зейн подарил недавно плеер с музыкой пятилетней давности, Жан сегодня послушает их перед сном.       — Блять, — Рыкнул Грэйсон, когда его немалых размеров член начал входить на сухую, — Сколько не входит, все такой же тугой. — Обхватив рукой угольные пряди волос, Грэйсон притянул их на себя. — Какая же ты шлюха.       Благодаря сжатым зубам, Жану удалось сдержать крик. Он не чувствовал дыхание на шее, член внутри себя, руки на бедрах и в волосах.       Все, что он ощущал - это боль и ненависть. Ненависть ко всем на планете и к самому себе.       Джонсон подушечками пальцев коснулся его шеи, надавливая на свежую рану и, с пугающим оскалом, прошелся по уху Жана языком.       Первый толчок всегда самый болезненный. Грэйсон любит входить на всю длину, чтобы его яйца шлепали об бедра Жана.       Интересно, Кевин все еще собирает для него магнитики?       Боль была на удивление терпимой. Видимо, кровь с трещин показалась раньше и стала причиной скольжения. Впервые Жан рад появлению крови.       Грэйсон порывисто сдернул футболку выше, оголяя спину Жана с парочкой родинок на копчике. Его заводит смотреть на Жана голым. Заводит смотреть, как его большой член пропадает в узкой дырочке.       Ему нравится думать, что Жан желает его в ответ.       Взгляд Моро был отрешённым, он спокойно вглядывался в черную бездну перед собой с желанием упасть в нее и пропасть навсегда. Но он не имеет права даже думать о смерти: он — Жан Моро, имущество Мориямы.       Грубый толчок, и его снова придавили к стене. Синхронно движениям Грэйсона, Жан виском бился головой об стенку. Она отчаянно запульсировала, но он постарался не придавать этому значения.       Нужно бы зайти перед отбоем в медпункт и попросить обезболивающего. Джозайе обведет его раздражённым взглядом, но не отмахнется.       Раздался дверной скрип. В уборную кто-то вошел. Грэйсон даже глазом не моргнул, все сильнее и сильнее вбиваясь в Жана под громкие шлепки.       Кто-то, кто был по ту сторону двери, даже не занервничал: медленная и неторопливая походка до писсуаров говорила сама за себя.       Игроки попадают в Эвермор подростками, вся зрелость у них проходит именно в этих стенах, поэтому Вороны привыкли игнорировать многие вещи, будь то секс или драка.       — Эй, Грэйсон, — С жестоким безразличием обратился парень, — Когда вернешь мои конспекты?       Джонсон хмыкнул:       — Они у меня на столе лежат, забери.       — Нифига себе, вот и давай списать! — Возмутился нападающий команды. Жан сразу узнал одногодку Грэйсона.       — Как видишь, сейчас я очень занят, — Усмехнулся Грэйсон. Ворон за стеной хохотнул, бросив напоследок «Окей», — Блять, весь настрой сбил, — Не успел Жан опомниться, как его резво повернули лицом себе, — Вставай на колени.       Жан поднял голову и, встретившись с холодным взглядом, в котором не читалось ничего, кроме желания доминировать и нести больно, опустил серые глаза. Ему хотелось броситься на него, как в свои еще неопытные шестнадцать, исцарапать лицо и попытаться убежать...       Вместо этого, он выплюнул навязчивые мысли из головы и смиренно опустился на колени.       Джонсон оскалился от удовольствия. В знак поощрения он не так сильно, как это делает обычно, схватил Жана за волосы и ткнулся ему в лицо членом, дернувшимся от представленного вида: брюнет пристроил руки на полу, не осмеливаясь обхватить мускулистые ноги и неравномерно дышал Грэйсону в пах.       Моро считает, что ненавидит делать минет, потому что не до конца уверен в том, что, когда Грэйсон хватает его за волосы и долбится в его глотку, называется минетом. Да и тем более, член только что был в нем без презерватива, и это как-то…       Не то чтобы Жан брезгует сам себя… Да и вкус спермы все перебьет…       — Ну что ты копаешься?! — Выругался Грэйсон и, приоткрыв большим пальцем Жану рот, засунул себя во всю длину, игнорируя чужое кряхтение, — Блять, да… — Зашипел он, откидывая голову назад.       Жану не удавалось вздохнуть. Он попытался отстраниться, но его тут же схватили за волосы и прижали носом к волосатому лобку.       Слезы выпустились из закатанных глаз, тело бросило в дрожь, а по подбородку стекала тягучая слюна.       — Руки за спину. — Грэйсон ногой наступил Жану меж ног, и он активно захрипел, — Сколько мне тебя учить?       Жан торопливо убрал руки, ожидая разрешения выпустить хотя бы на секунду член изо рта и вздохнуть, но его неожиданно толкнули назад.       Ударившись головой и спиной об стенку, он голыми ягодицами приземлиться на бетон. Попытки сопротивляться пресекались ударами по лицу, когда член вошел глубже, а кислорода в легких меньше.       Грэйсон нещадно долбился в глотку, даже когда Жан перестал противиться. Он, лишь глотая скопившуюся слюну во рту, отрешенно смотрел перед собой.       Казалось, он на какое-то мгновение потерял сознание, потому что не помнит, в какой момент Грэйсон излил горькую сперму ему в рот и вытащил член.       Густая сперма стекала с покрасневших губ, пока Жан жадно глотал воздух вместе с горечью на языке. Челюсть онемела.       — Я сегодня в хорошем настроении и не заставлю тебя слизывать сперму с пола. — Парень поправил на себе широкие шорты и присел на колени, — Видишь? Ты должен быть мне благодарен. — Он погладил Жана по голове и, поднимаясь, оттолкнулся об ее. Жан безвольно облокотился плечом к унитазу, — Не расслабляйся, я загляну к тебе вечером.       От последней фразы у Жана зазвенело в ушах. Звон затмевал звуки удаляющихся шагов, мысли о смерти, желание сжечь Эвермор дотла, выстрелить Кевину в лицо, сломать руки и ноги Рико, забить Хозяина до смерти его же тростью. И, конечно же, смотреть, как каждое утро Грэйсона Джонсона пускают по кругу уроды под тип его самого.       Этот звон становился все громче.             Громче.                   Громче.                         И…       Жан испуганно скинул с себя одеяло и сел. Его прошиб холодный пот. Он с прищуром взглянул на часы у кровати.       Резкий шум в покрытой мраком комнате разбудил Джереми.       — Жан? — Хрипло позвал Джереми. — Что случилось? — Блондин привстал и нащупал в темноте покрытую шрамами дрожащую руку.       — Мне нужно в душ. — Ответил Моро, отталкивая Джереми от себя.       Поведение партнера отрезвили сонного Нокса:       — Ты принимал душ перед сном.       Запах протеина и овсяного молока заполнял все легкие.       — Этого недостаточно. — Игнорируя просьбы Джереми поговорить с ним, Жан встал и открыл дверь в уборную.       — Жан, ты чистый. Прошу тебя, вернись ко мне.       — Я уже никогда не буду достаточно чистым.       Жан закрыл за собой дверь, и Джереми опустил протянутую руку.