Помоги мне найти

— Пап, научи меня кататься на пелосипеде! — мальчик говорит радостно, вытягивая шею, пока папа застёгивает его курточку. Он всегда так делает, чтобы папа случайно не прищемил его кожу. — На чём, Ванька? — Боков не сдерживает улыбку и даже издаёт смешок, поправляя одёжку сына. — На пелосипеде! — Это называется ве-ло-си-пед, — Женя говорит по слогам, смотря на Ваню. — Ве-ло-си-пед! — повторяет малыш. — Ага, правильно, — мужчина кивает. — Научу тебя кататься. Вот только папка твой поймает одного злого дядю, и после этого на твой день рождения мы будем кататься на велосипеде. — Ула, спасибо! — Ваня подпрыгивает и прижимается к папе, крепко обхватывая его шею. Боков обнимает сына в ответ, встаёт с корточек, начиная выходить из квартиры. Он пересаживает сына на одну руку, закрывает замок, спускается по лестнице. — Я не хочу в садик, — жалуется Ваня, — хочу с тобой гулять. — Ну, Ванька, мне немного поработать нужно. А с тобой мы ещё обязательно погуляем. Ам! — Боков делает вид, что кусает носик мальчика, от чего тот начинает уворачиваться и смеяться. На улице Женя опускает сына, берёт его за ладошку, и они идут в детский сад. Всю дорогу мальчик рассказывает отцу о том, как вчера Петька приехал в садик на велосипеде, и Ваня пробовал на нём кататься. Получалось очень плохо: его всегда клонило в сторону, поэтому Петька всё время держал велосипед сзади и помогал другу ехать. А Ваня хочет научиться кататься самостоятельно. Боков обещает ребёнку, что совсем скоро он научит его кататься на велосипеде. Они доходят до детского сада и останавливаются около калитки. — Ты забелёшь меня? — спрашивает мальчик. — Я постараюсь, зайчонок, — Женя садится на корточки, начинает мягко поглаживать затылок сына. — Если шо, за тобой снова зайдёт тёть Света. — Я хочу, чтобы ты меня забилал, — мальчишка дует губки. — Я тоже очень хочу этого, Ванька. Но пока работа не позволяет. — Опять кто-то плопал да? — Не переживай, — Женя качает головой и целует малыша в лоб. — Мы всех найдём. — Только остоложнее, пап, — Ваня снова крепко обнимает его. — Конечно, малыш. Ну, беги к ребятам. Мальчик кивает и последний раз улыбаясь отцу, открывает калитку, забегая на площадку. — Здластвуйте Тамала Васильевна! — он наспех здоровается с воспитательницей, а затем бежит к ребятам. Женя смотрит на него с лёгкой улыбкой на лице, совершенно не хочет уходить от сюда. Простоял бы около сада целый день, чтобы смотреть на сына. Не хочется снова видеть трупы детей. Он уже устал. Но осталось совсем немного. Боков верит в это.

***

— Шо у нас, Валер? — Да нихуя, — мужчина выдыхает, протирая уставшие глаза. Он уже двое суток не спит. — Ничего, Жень. Совсем ничего. — Надо дальше рыть. Боков достаёт сигарету, поджигает её спичками, которых теперь в карманах больше распихано. Затягивается, смотря куда-то вперёд. — Двадцать минут назад звонили. Пацан пропал. Двенадцать лет. Пошёл на рыбалку к озеру в лесу и не вернулся. — Когда ушёл? — Три дня назад. — Пиздец, раньше что ли сообщить не могли? — Семья неблагополучная. Заволновалась только бабушка, которая приходит к внуку каждую неделю. В этот раз не дождалась его. — Поехали, — Женя первым выходит из кабинета, оставляя дверь открытой.

***

День выдаётся ужасным. По Фишеру снова ничего. Только новый растерзанный труп мальчишки, прибитый к дереву. Новое опознание, новые микроскопические зацепки, которые в сумме ничего не дают. На часах шесть вечера, Женя едет в участок. Устал пиздец. Не помнит, когда в последний раз ел по-нормальному. Остался бы в кабинете на ночь, ещё раз прошерстил бы материалы дела, но он не хочет подводить сына. Из детского сада снова не забрал его, так уж пускай хотя бы дома мультфильмы посмотрит. — Але, шо случилось? — Женя отвечает на звонок спокойно, но уже после первой фразы хмурится. — В смысле в детском саду нет? — А где он тогда? — Сколько нет? — Вы почему раньше не позвонили?! — Я еду. Боков кидает трубку и почти выбегает из кабинета. — Сука, сука, сука! — Жень, ты куда? — зовёт его Валера. — У меня Ванька пропал. Его в детском саду нет! — Боков шмыгает носом и продолжает бежать. Он чувствует, что случилось что-то, чего не должно было произойти.

***

Фишер останавливается около багажника, хищно улыбается. От мыслей о том, что его сейчас ожидает, в паху появляется тяжесть, он слегка трёт член через одежду, а потом, настроившись, говорит: — Я сейчас открою багажник, а вам нужно только не орать. Если начнёте кричать, будет плохо. Головкин замолкает, но слышит только тишину. — Я не слышу ваш ответ! Дети начинают мычать. — Надеюсь, вы поняли меня, — Фишер открывает багажник, грубыми движениями достаёт малышей. Ваня по ощущениям, совсем крохотный и какой-то неряшливый, а другой мальчик постарше: ему шесть. Головкин вынимает им тряпки изо рта, присаживаясь рядом на корточки. — Ну, чего замолчали? — Папа тебя найдёт! Он обязательно найдёт такого злого дядю, как ты! — Ваня, хотя выглядит довольно-таки испуганно, с измазанным соплями и слезами лицом, говорит на полном серьёзе. — Папа сказал тебе, что я злой? — усмехается мужчина. — Я не злой. Я люблю играть с детьми. И сейчас мы с тобой поиграем, — улыбка резко пропадает с его лица. — В подвал, — командует он. — В подвал, быстро!

***

— Блять, я сейчас… — Боков не договаривает, когда его прерывает Валера: — Женька… — Шо «Женька»? Он у меня сына забрал! Понимаешь, сына, блять! — мужчина ударяет рукой по столу. — Сука, если этот ублюдок шо-то сделает с ним, я нахуй… — Фишер забирает только двенадцати-тринадцатилетних детей. А твоему сыну четыре. — Вот именно, ему всего четыре, Валер! — ревёт Боков, а потом резко замолкает, опуская голову на руки. Валера поджимает губы, не зная, что ответить. Он мог подобрать слова поддержки даже тогда, когда у коллеги умирала жена, а что делать сейчас — не знает. — Нам нужен кто-нибудь, Жень. Мы сами не справимся. А время на исходе. — И шо ты предлагаешь? — Найти достойную подмогу. — Козырев медлит. — Хотя бы Игоря Грома из Петербурга. — Ха, — Боков усмехается. Достаёт сигарету, которую поджигает работающей зажигалкой, хранящейся в кабинете, затягивается. — Ты на полном серьёзе мне его предлагаешь? Думаешь, я совсем дурак? Не знаешь, шо у нас с ним было в прошлом, Валер? Конечно Валера знает. Прекрасно помнит это. Но сейчас речь идёт не о том, какие отношения связывают Женю и Игоря. Нужно успеть спасти Ваню. — Жень, я пытаюсь помочь тебе и твоему сыну! — взрывается Козырев. — И сейчас у меня нет других идей кроме как позвонить одному из лучших сотрудников Петербурга, который сможет нам помочь. Женя не отвечает и спешно выходит из кабинета.

***

— Сейчас я покажу тебе, что сделаю с тобой уже очень и очень скоро, — Фишер дико улыбается, поглаживая Ваню по щеке. — Просто ты такой сладкий мальчик, я хочу с тобой подольше поиграться. Но потом я изнасилую и убью тебя. Ваня даже сказать ничего не может. Только мычит, пока новая порция слёз катится по щекам.

***

Боков ненавидит Игоря Грома. Ненавидит также сильно, как и любит всё это время. И поэтому он ненавидит его сильнее. Они познакомились лет пять назад. Как раз тогда, когда дело о Фишере стало закрыто. Бокову пришлось ненадолго приехать в Петербург, оставив жену и пока что не рождённого сына в больнице в Москве. Первая причина, почему Женя возненавидел Грома оказалась максимально детской: Боков из-за него усомнился в любви к своей жене. И даже в своей ориентации. Вторая причина: только перед Игорем мужчина был открытым, показывал свои настоящие эмоции и чувства, чего он очень сильно остерегался в повседневной жизни. Они переспали. Женя никогда не чувствовал себя настолько охуенно, насколько было охуенно после этого секса. Игорь был нежным, внимательным и одновременно очень возбуждающим. Невозможным. Но уже после этого секса они со скандалом разошлись, хотя по ощущениям никто не хотел этого. Сейчас же, видимо, Гром оказывается единственным человеком, который может помочь Жене найти сына. Боков думает долго. А потом набирает номер телефона, который почему-то не забыл спустя столько лет. — Игорь? Ответом служит секундное молчание. — Сколько лет сколько зим, — Гром фыркает. — Я думал, что я конченый ублюдок и ты не желаешь меня когда-либо слышать, не то что видеть. Боков прикусывает губу. Думает о Ване. Это всё ради него. — У меня сын пропал. Мы не поймали Фишера пять лет назад. Игорь молчит. Женя хочет кого-нибудь ударить. — Я выезжаю. Боков кладёт трубку, опрокидываясь назад. Хочется плакать. Из глаза непроизвольно катится одна слеза.

***

— Привет, Жень, — Игорь смотрит спокойно, протягивая ладонь. — Привет, Игорь, — Боков отвечает на рукопожатие. Игорь стал лучше. Он более подтянутый, похудевший и подкаченный. Почему-то снял свою излюбленную шапку, из-за чего видно, что его волосы чуть отрасли. На подбородке небольшой разрез не то из-за того, что Гром обрезался, пока брился, не то из-за какой-то встречи с преступником. Женя облизывает губы. Сейчас точно не время думать о своих чувствах. — Дашь ознакомиться с материалами дела? — Да, да, конечно, — Женя чувствует себя стеснительным ребёнком, которого почему-то застали врасплох. Он нервно приглаживает волосы на макушке, провожает Грома к кабинету. Наверное, Боков выглядит ужасно. Не мытый несколько дней, в помятой одежде, с синяками под глазами. — Вот, всё здесь, — Женя отходит в сторону и таким образом Гром садится на его место. — Всё, начиная с первого убийства пятилетней давности. — Когда последний труп нашли? — Четыре дня назад. В лесу. Привязан был к деревьям. Как распяли, — Боков поджимает губы и снова нервно прикладывает руки к волосам. — А кто пропал последним? — Мальчишка из старшей группы детского сада. Сашка. Шесть лет ему. И… и Ваня. Оба одновременно пропали два дня назад. Обычно детей находили через неделю после того, как они пропадали. — Ясно. Найдём мы твоего сына. Время есть. — Я ему велосипед купил. Он просил, чтобы я его кататься научил… Ему… Ему пять лет… Будет в эту субботу, — зачем-то говорит Боков. — И он отметит день рождения дома вместе с тобой, Жень, — Игорь уверенно смотрит в его глаза.

***

Ваня стоит на табуретке, к его шее привязана верёвка, которая прикреплена к чему-то вверху. Мальчику тяжело дышать не только из-за того положения, в котором он находится, но и из-за того, что не перестаёт плакать ни на минуту. — Смотри, а эта моя любимая часть, — Фишер прикладывает нож к паху убитого ребёнка, который висит перед Ваней. Не перестаёт смотреть на малыша. У того распахнуты глаза, зрачки которых не видно от слёз. Но Головкин знает, что Ваня видит всё. Фишер резко проводит лезвием, срезая половой орган. Он падает рядом с мальчиком. Ваня кричит, а его крик заглушается тряпкой. — Что, тоже хочешь так? — Фишер улыбается, подходя ближе, прикладывает руку к штанам малыша. — Фу, чё ты такой мокрый? Описался что ли? Тебя папа не учил проситься на горшок? Ты как совсем маленький мальчик, который ещё даже не понимает, когда хочет по-маленькому, — мужчина не убирает ладонь, постоянно сжимая её, из-за чего Ваня не шевелится, только скулит, пачкая ткань во рту слезами и соплями. — А ведь всего-то нужно было попросить. Сказать: дядя Серёжа, я хочу писать. И я бы отвёл тебя в туалет. И остался бы рядом, чтобы посмотреть, как ты… ох, — он отходит в сторону, садится на пол прямо перед ребёнком. Просовывает ладонь в собственные брюки, натирая там, почти не сдерживая стоны. — А теперь ты стал таким грязным, Ванечка. Я уверен, твой папа не был бы рад, если бы увидел это. Хорошо, что его здесь нет. Ваня зажмуривает глаза, мечтая, чтобы это всё закончилось. Ему плохо.

***

С приездом Грома в Москву поиск Фишера идёт куда быстрее. Уже через два дня они ловят его, ещё двенадцать часов уходит на то, чтобы выбить из него информацию о том, где сейчас находятся дети. Выясняется, что Наташа, девушка, которая расследовала дело пять лет назад, тоже как-то оказалась у Фишера. — Гони, гони, гони, Валер, — просит Боков. Он сидит рядом с Головкиным и пытается не врезать ему раньше времени. Хотя он уже врезал, и не раз. Игорь сидит с другой стороны от Фишера, хмурый, злой как чёрт. Постоянно говорит что-то грубое мужчине, хотя тот до сих пор пытается строить из себя ни в чём не повинную жертву. — Показывай, где?! — по приезде его швыряют в гараж, Гром прижимает Головкина к стене, напирая сверху. — Быстро я сказал, блять! — Ну вы же типо следователи, ну и исследуйте, ну типо ищите, — Фишер начинает хохотать, пока смех не переходит в рёв боли, когда Игорь его со всей силы ударяет в челюсть. Мокрая и грязная рубашка пачкается теперь ещё и кровью. — Я говорю сука, чтобы ты указал место, где держишь детей и нашего сотрудника. — Да нихуя она уже не сотрудник, — мужчина сплевывает. — Так, давайте звоните его родителям, — Женя обращается к ещё одному коллеге, который зашёл вместе с ними, — везите их сюда, будем вместе с ними всё обыскивать. — Не надо маму, — пугается Фишер. — Не надо?! — Боков повышает голос до крика. — Не надо маму. — Не надо?! Ты же сказал, что всё нормально делать будешь! — Я всё сделаю! Там внизу подвал. — Где внизу?! Мы смотрели! — у Жени окончательно сдают нервы. Мужчина уже слишком долго не видел сына и боится представить, что сейчас он может быть мёртв. А этот урод нихуя не помогает им спасти ребёнка. — Плохо смотрели значит. Только там очень мало воздуха, они все синие, наверное. Боков тут же спрыгивает вниз, туда, где может быть предположительный подвал. Игорь уже стоит здесь, пытаясь найти проход. — Где?! — Там люк, надо резко дёргать, — заторможено говорит Фишер. — Щас резко… — Гром находит нужную дверцу, начинает тянуть. Женя порывается помочь ему. — Вы ребёнка убили, — восхищённо произносит Головкин. Он расстегивает ширинку брюк, начинает поглаживать вставший половой орган. В голове стоит прекрасная картина: сейчас Гром откроет дверцу, и Женя увидит своего сына. Повешенного. — Вы ребёнка убили, вы чувствуете кровь? — Нет, нет, нет! — доносится снизу. Сотрудники узнают в голосе Наташу. — Вы убили, у вас руки в крови! — ревёт Фишер. — Стоп! — Гром перебивает все крики. Женя дёргается. — Ножик мне дай. Или ножницы, вообще плевать! Боков понимает, что сделал Головкин с его сыном. Он быстро роется на полках, а когда находит нож, нервно выдыхает. — На, на, на, — Женя протягивает ножик, Гром разрезает верёвку, только после этого открывает дверцу, начинает спускаться по лестнице первым. — Ты шо делаешь? — хмурится Боков, смотря на Фишера. — Дрочу. — Зачем? — Кончить хочу. — Какой же ты уёбок, блять, — Женя выплёвывает это и начинает спускаться вслед за Игорем. Слышит Наташу. — Это всё конюх, конюх. Он убил их всех, он! — почти пищит женщина. — Возьми его, возьми! — просит со слезами на глазах. Боков замирает на пару секунд, когда видит царящую здесь обстановку. Всё в грязи и крови. Сильно воняет мочой, сыростью и смертью. Шестилетний мальчика висит в стороне. Ваня сидит на плечах у Наташи. С петлей на шее. Живой. — Иди, иди сюда, — Игорь тяжело дышит, боясь сделать что-то не так. У самого руки трясутся. Осторожно поднимает ребёнка, смотрит в глаза, полные ужаса. — Не бойся, не бойся, не бойся, — бормочет без перерыва, когда слышит скулёж. — Я тебя не обижу, Ванечка, всё хорошо. — Вань… Ванька, сынок… — Женя хочет прикрыть рот, когда видит своего ребёнка. Глаза застилают слёзы. Ваня весь грязный, вспотевший, похудевший. Его ладошки мелко трясутся, губа разбита и тоже подёргивается. В глазах нет ничего, кроме дикого страха. — Малыш, маленький, папа за тобой пришёл, — Игорь разрезает веревки на запястьях. Мальчик скулит и кидается к Наташе. Крепко обнимает её, не хотя отпускать. — Вань, — Женя касается его спинки, за что получает слабый удар от женщины. — Подожди, — негромко говорит она. — Всё хорошо, малыш, всё закончилось, — гладит Ваню. — Ты такой молодец, просто. Всё закончилось, закончилось. За тобой папа пришёл. Смотри, это папа. — Пап-па… — рвано шепчет Ваня. — Да, да, маленький, это папа. Иди ко мне, иди, я тебя обниму, — Боков тянет руки. — Папа, — из глазок течёт новая порция слёз. Мальчик вытягивает дрожащие ручки, Женя спешно сбрасывает с его шеи верёвку. Подхватывает под спинку и попу, поднимает, крепко прижимает к себе. — Папа рядом, папа здесь… — Женя пару раз целует его в висок, а затем начинает подниматься по лестнице. Игорь помогает выбраться Наташе, параллельно успокаивая её. Женщина не хочет двигаться, рыдая в голос. Боков тянет руку, Валера, что не стал спускаться, поднимает его. — Вот и снова встретились, — хрипит Фишер. Ваня начинает кричать, но звук заглушается из-за того, что он прижат к плечу отца. — Тише, тише тише… Тш-ш-ш… Всё, всё, тише, малыш, всё, — Женя шепчет ему на ушко, поглаживая по спинке. Наконец выносит Ваню из этого кошмара. Боков почти сразу же передаёт сына врачам, а сам возвращается в гараж. Подбегает к Головкину и накидывается на него, садясь сверху. Начинает бить двумя руками прямо по лицу, не сдерживаясь. — Ублюдок… Ублюдок, ублюдок!!! — орёт, ударяя Фишера затылком об пол. — Жень, Жень, — Игорь подскакивает к нему, пытаясь оторвать Женю от Фишера. Боков продолжает бить мужчину со всей ненавистью, которая у него может быть. Матерится, почти плюёт на Головкина, раз за разом нанося удары. Валера подбегает с другого угла. — Уводи его, уводи его в сторону! — командует Игорь, когда наконец накрывает Женю, оттаскивая его назад. Гром падает на какие-то непонятные железки, чувствует боль в спине, но не обращает на это внимания. Он крепко держит Бокова, не давая ему вырваться. Чувствует сильные удары ногами. — Тиш, тише, Женька, — Игорь негромко говорит, пытаясь успокоить его. — Отвали! Отвали, блять! — мужчина вырывается, дёргает ногами, так как руки плотно прижаты к телу. Крутится во все стороны. — Если сейчас ты отпиздишь или убьёшь его, ничего не изменится! Ничего, Жень! — пытается достучаться Гром. — Тебе нужно быть со своим сыном, ты нужен ему! Боков замирает, успокаиваясь. Дышит глубже. Опускает взгляд ниже, рассматривая самого себя. Одежда в крови, но это скорее всего та кровь, которая была на Ване. Ладони красные, уже от крови этой мрази. Женя не хочет подходить к сыну в таком виде. — Игорь… Горь, есть салфетка? — равно выдыхает Женя. — Платок есть. — Мне руки вытереть надо, — объясняется Боков. — Если сейчас отпущу тебя, хуйню не будешь творить? — Не буду. Гром расслабляет хватку и вынимает носовой платок из кармана. — Не хошь меня ещё раз ударить? — смеётся Фишер. — А то знаешь, я тут подумал, что горячий избивающий мент заводит меня сильнее, чем его заплаканный ребёнок. — Завали ебало, уёбок! — на этот раз кричит Игорь, закрывая обзор на Женю. Он сам начинает оттирать ему руки от крови. Благо она ещё не успела присохнуть, поэтому впитывается быстро. Справляется за две минуты. Наклоняется к самому уху: — Выходи и не смотри на него. И не слушай. Ты нужен Ване. Боков поступает, как велит Игорь. Сразу же подходит к машине скорой помощи. Видит, что его сын смотрит вниз и дрожит. — Сынок, маленький мой, зайчонок, любимый… Я рядом. Всё закончилось. Тебе больше не будет больно. Никогда. Обещаю тебе, малыш, — Боков поднимает его на руки, целует в лоб. — Пап, пап, пап… — тихо бормочет мальчик, его почти не слышно. Он тычется носом как слепой котёнок, вдыхая родной успокаивающий запах. — Тш-ш-ш… Папа рядом, Ванечка. Рядом. Всё хорошо, маленький, — Боков обнимает крепко, а сам смотрит на врачей. — Серьёзных повреждений нет, мелкие мы обработали. — Спасибо, — Женя уходит в сторону машины. Закрывает сына от лишних глаз, старается даже закрыть его ушки, чтобы не было слышно рёва людей в тот момент, когда убийцу выводят из гаража. Боков садится на заднее сидение авто и начинает покачивать ребёнка. — Дыши, малыш, самое главное только дыши… Всё будет хорошо, маленький… сейчас приедем домой, будем с тобой мультики смотреть… Мороженое купим… А потом в кино пойдём, да? Ваня рыдает, не ослабляя хватку, даже на миллиметр не отрываясь от отца. Боков понимает, что нихуя не будет. Они не будут смотреть мультфильмы, не купят мороженое и уж тем более не пойдут в кино. Женя боится представить, что их ждёт впереди: врачи, осмотры, бессонные ночи, полные кошмаров. — Тише, малыш, я рядом, я рядом, — мужчина сам плачет, прижимая ребёнка сильнее. Даже губы дрожат, Боков сдерживается, чтобы не закричать. Целует грязные волосы, поглаживает спинку и плачет. На плечо опускается рука. Игорь садится рядом и поддерживающе смотрит на Женю. — Шо он с тобой сделал? — шепотом спрашивает Боков. — Скажи, малыш, хотя бы намекни папе… — Жень… — А я всё исправлю, маленький. Помоем сейчас тебя, покормим, в чистую одежду оденем. И спать пойдём, зайчонок. — Женя! — Игорь говорит громче, протягивая бутылку воды. — Напои его, — теперь произносит тише, боясь напугать малыша. Боков смотрит на Игоря, на открытую бутылку воды и кивает: — Спасибо, Горь, — забирает, а потом пытается сесть поудобнее, чтобы Ваня находился в сидячем положении, а не в полулежачем. — Зайчонок, нужно водичку попить. — Тш-ш-ш… — Гром осторожно кладёт ладонь на спинку мальчика, радуется, когда тот не дёргается. Помогает сесть повыше. Придерживает малыша, пока отец помогает ему попить. Женя отодвигает бутылку, понимает, что Ваня хочет что-то сказать. — Шо он делал? — Лезал… тлогал… — хрипло отзывается малыш. — Где трогал? — Тут, — дрожащей ручкой Ваня указывает на пах. — Сказал, что я моклый и описался… И что ты бы… ты бы лугался… — Никогда, малыш. Я никогда не буду ругаться на тебя из-за такой ерунды, — Женя целует сына в макушку, продолжая его покачивать.

***

Игорь приезжает вместе с Боковыми в их квартиру. Заходит туда, сразу начинает хозяйничать на кухне. — Я сейчас начну ужин готовить, — ставит перед фактом, когда Женя подходит к нему. — Хорошо, но мне понадобится твоя помощь, — его взгляд потерян, а Гром внимательно слушает. — Хочу Ваньку сначала сполоснуть под тёплой водой, чтобы смыть всю грязь, а уже потом в чистой воде помыть. Можешь подержать душ? — Конечно, Жень, — Игорь вытирает ладони о полотенце, идёт в ванную комнату. Начинает настраивать воду, пока Женя забирает сына. Боков приносит его на руках и ставит на пол. — Сынок, будем сейчас раздеваться, — как бы предупреждает Женя. Потом осторожно, но быстро, освобождает его от одежды. — А дядя Игорь подержит нам водичку. Не бойся его, — поглаживает светлые волосы. Боков поднимает сына и ставит его в ванную, не отпускает. Игорь направляет лейку душа, чтобы вода падала на тельце. Женя начинает осторожно отмывать сына рукой. Вода, стекающая вниз, вмиг становится грязной от пыли и крови. — Не холодно? — мягко спрашивает Женя. Ваня качает головой. — Сейчас личико тебе отмоем, — мужчина переходит на лицо, продолжая нежные движения. Игорь впервые за долгое время видит другого Женю. Того, которого запомнил пять лет назад: мягкого и с какой-то стороны даже ранимого. То, что он так не любит показывать окружающим людям. Такого Женю, которого видели только его покойная жена, сын и сам Игорь. — Набирай ванну, — тихо произносит Боков. Игорь переключает смеситель, вода начинает литься из крана, а не из душа. — Ещё помочь чем-нибудь? — Нет, спасибо. — Пойду тогда поесть приготовлю, — Гром позволяет себе провести рукой по плечу Жени. Тот делает шаг назад, как будто хочет быть ближе к мужчине. Игорь радуется. Гром варит пюре и готовит котлеты. Выставляет всё на столе, ужинает вместе с Женей и Ваней. Боков кормит сына с ложечки, хотя не делал так уже около двух лет. Сейчас Ваня просто не может держать ложку самостоятельно. — Тебе, Жень, — Игорь ставит рядом с мужчиной кружку с чаем. Боков делает один глоток. Малиновый с ложкой мёда. Именно такой, какой любит Женя. Игорь помнит. Через полтора часа Ваня лежит в кровати под одеялом, прижимая к себе плюшевого медвежонка. — Пап… — Да, зайчонок? — Женя сидит рядом, поглаживая его волосы. — Плиди потом… пожалуйста. — Конечно, — он целует малыша, а затем, оставляя дверь открытой, выходит в зал. Гром сразу встаёт с дивана, нервно вытирая ладони об штаны, когда видит Бокова. — Горь, я, по-моему, его больше не смогу одного оставить, — со страхом в голосе замечает Женя. — Даже с рук его спускать не хочу. — Это нормально. Можно сказать, у вас у обоих травма, — Гром подходит чуть ближе. — И сейчас ты очень нужен Ване, поэтому всё нормально… Женька, я могу тебя обнять? Боков думает всего пару секунд, а потом раскрывает руки. — Знаешь, честно, мне кажется, я и без тебя больше не смогу. — Я могу быть рядом. Могу перевестись сюда или вы можете уехать со мной в Питер, — Игорь поглаживает его по лопаткам. — Лучше в Питер. Я не думаю, что мы с Ваней захотим остаться… здесь. — Нам как раз нужны новые работники, — Гром на пробу едва касается его щеки губами. Женя почти ластится на встречу. — Тогда… Как Ване станет полегче, мы сразу едем. — Когда ему станет?.. — Станет, Жень. Обязательно станет. Боков неловко касается губами губ напротив, а Игорь отвечает на поцелуй. В этом поцелуе читается: «спасибо, я люблю тебя».