lemon tartlet

Сынмин в этой кофейне работает не так давно, но уже успел запомнить своих постояльцев. И одного из них Сынмин запомнил так хорошо, что кроме лица и голоса в голове отложились предпочтения, которые неизменно повторялись изо дня в день. Единственное, чего не знал Сынмин — имени. Их кофейня была простой, не какой-либо Старбакс, где на все помещение кричат имя, чтобы найти владельца кофе. Нет. Поэтому Сынмин знал почти все. Кроме имени. Длинные светлые волосы, которые выглядели болезненно ломкими из-за краски, слишком большие и выразительные губы, а также крошечная родинка под глазом. Любимый напиток — любой, где много кофеина, а на закуску всегда лимонная тарталетка. И вот с этой лимонной тарталеткой у Сынмина и возникли проблемы. Было уже без двадцати десять. Последняя тарталетка была на грани быть купленной, а его постояльца так и не было. И у Сынмина нет таких полномочий, но, услышав обсуждение в очереди, он пошел на крайние меры. Витрина опустела на одно лакомство. Тарталетка была надежно спрятана от чужих голодных глаз. — Вы что делаете? — стоящая перед Сынмином посетительница возмущенно задирает бровь. — Верните ее на место! Я собираюсь ее купить! — Простите, — Сынмин легонько кланяется и ставит на пустующее место табличку с красным крестом, — но лимонные тарталетки закончились. Женщина еще что-то кричит на фоне, Сынмин ловит на себе взгляд старшего и смиренно сглатывает. Если его уволят, он молча примет это, главное, что тарталетка дождется своего законного хозяина, который не заставляет себя ждать. Дверь кофейни со звоном распахивается, внутрь влетает что-то растрепанное и мокрое. Только сейчас Сынмин замечает проснувшийся на улице ураган. Он на автомате выполняет заказы, пока где-то там идут разборки из-за десерта, а перед его глазами только этот еще непонятный человек, который с каждой секундой обретает знакомые черты. Волосы больше не длинные и не светлые, а короткие и черные были влажные из-за дождя, как и вся одежда. Покупатель один за другим сменяют друг друга. Сынмин заваривает различные вариации кофеинового напитка, взбивает молоко и сливки, один за другим вытаскивает из витрины пирожные. Время кажется бесконечным, но Сынмин все еще держит перед глазами его, который оказывается все ближе, пока… — Здравствуйте, мне… — тот только успевает открыть рот. — Вот! Сынмин первым протягивает белую тарелочку, на которой и расположилась драгоценная лимонная тарталетка, чью честь он отстаивал. Он чувствует себя взволнованным, когда десерт из его протянутой руки забирают. Ждет несколько длительных секунд, которые кажутся вечными. Хорошо, что больше не было клиентов, которые могли бы возмущаться из-за затянувшейся очереди. — Ох… Я думал, мне, — знакомый, но незнакомый парень смущенно улыбается. Сынмин заставляет себя сглотнуть, когда уголки губ стараются подняться в ответной улыбке, хоть щеки и болят из-за того, что пришлось напрячься и подавить. — Нет, вы успели. Сынмин мнется, осторожно рассматривает чужую реакцию, которой не может насладиться. Ему приятно знать, что он смог впечатлить и сделать приятно. Даже если ему буквально пришлось вырвать из рук посетителя эту последнюю несчастную тарталетку и попасть под гнев управляющего. Кстати о гневе… Крик, который, как казалось, поутих, набрал обороты. Сынмин закусил губу и посмотрел в сторону ругающихся женщины и управляющего, которые размахивали руками и через слово из их ртов вылетало злополучное слово «тарталетка». И если Сынмин надеялся, что все быстро успокоится и его даже не накажут, то теперь он не уверен в этом. Будет забавно, если причиной его увольнения станет десерт, но он не жалеет об этом. К несчастью Сынмина, не только он застал картину двух ругающихся людей. Стоящий перед ним парень теперь тоже внимательно следил за тем, что происходит всего в нескольких метрах от них. — Об этом не переживайте! — Сынмин начинает оправдываться. — Вас не уволят? — Не думаю, — Сынмин задумчиво трет подбородок, — но может? — Тогда вы обязаны сообщить мне ваше новое кафе! — Но… там ведь… — Сынмин искренне недоумевает и из-за этого запинается. — Там ведь, наверное, не будет тарталеток. — Но там ведь будете Вы! Сынмин пораженно застывает, явно не ожидавший такое услышать. В любом случае, наверное, он иногда слишком туговат и слеповат, когда дело касается подобного. Его рот распахнут от шока, наверное, в этот момент он выглядит слишком нелепо, но Сынмин не особо переживает из-за этого. Смущенным оказался не только он, но и… — Я Хенджин, — словно прочитав его мысли, давно знакомый незнакомец наконец-то приобрел имя. И все встало на свои места. — Сынмин, — собственное имя неожиданно срывается с языка, и Сынмин на мгновение тушуется. Должно быть, он так давно ждал этот момент, что с терпением у него оказались большие проблемы. И приятное на этот день заканчивается, потому что… лимонная тарталетка. Сынмин виновато извиняется, когда его выдергивают из разговора с Хенджином, грустно прощается и идет ловить свою порцию за этот нелепый случай. Отчитывают его как нашкодившего щенка, который перепутал пенек с ботинками и не в том месте напрудил. Сынмин, к слову, все замечания слушает с гордо поднятой головой, пропустив все ему сказанное мимо ушей. Свою вину он не осознает и не принимает, потому что не считает, что сделал что-то плохое. Сынмин не виноват в том, что лимонная тарталетка принадлежала другому, и он не мог ее отдать какой-то незнакомой женщине. Выслушивая чужие крики, единственное, о чем жалеет Сынмин, что его знакомство с Хенджином было так жестоко прервано. Он слишком долго мечтал об этом, впечатленный чужим образом. Сынмин не уверен в том, влюблен ли он, но симпатия есть. И он знает, что если он проведет с Хенджином чуточку больше времени, то у него не будет шансов отвертеться. Как кофейне с ним. Сынмина уволили сегодняшним днем. Когда начавшая скандал женщина услышала этот громкий приговор, то мигом пошла на попятную, только было поздно. Раскричавшийся и до предела разозлившийся управляющий больше ничего не хотел слышать, ему было проще выдернуть корень зла, то есть Сынмина, чтобы закончить все. Сынмин уверен, что лимонные тарталетки последует та же участь, что и его. — Уволили? Хенджин стоял уже возле дверей, когда Сынмин скинул с себя раздражающий зеленый фартук и предпочел закончить свой последний рабочий день. Он согласно кивнул, но затем сразу же сказал: — Все равно это место было дурацкое. Они выходят на улицу, на которой еще моросит небольшой дождь, но это не так страшно, как было некоторое время назад. Сынмин облегченно вдыхает, наполняет легкие запахом мокрого асфальта и наконец-то улыбается. — Прям такое дурацкое? — Хенджин стоит рядом с ним и осматривает здание кофейни. — Абсолютно! Единственное хорошее, что там было — лимонные тарталетки, — отвечает с двойным смыслом Сынмин и, прищурив глаза, наблюдает за чужой реакцией. — Мне оно тоже не особо нравилось, — неожиданно изрекает Хенджин и отворачивается. — Правда? — Сынмин больше не может наблюдать за чужой реакцией. — Да. Мне в нем нравились только тарталетки, — Хенджин кивает головой и слегка поворачивается, чтобы Сынмину было видно его лицо. — и ты. Может Сынмин и потерял сегодня что-то, но это не имело значение, ведь приобрел он куда больше. И вина тому — злополучные лимонные тарталетки. И Сынмин еще не знает, что через несколько лет небольшая лимонная тарталетка будет украшать сгиб его локтя, как напоминание о том, что где-то есть точно такая же вторая. И что в Хенджина он не только влюбится, но это уже другая история.