salvation

Знаете, для многих самое прекрасное времяпрепровождение — встреча с любимым, просмотр с ним какого-либо фильма или сериала под тёплым пледом. Что же касается тех, у кого нет любимых? Вот, к примеру, прямо сейчас веснушчатый парень с пшеничными волосами поднимается на излюбленную крышу какого-то заброшенного здания у края города. В такое раннее утро там не бывает посторонних, только Феликс. Он уже поднялся на последнюю ступень и отворил ржавую дверь, которая каждый раз издаёт противное скрипение, но юнец к этому уже давно привык, как и ко всей этой тишине, что стояла кругом. Сейчас он стоит на краю крыши и смотрит на восходящее из-за горизонта солнце. От его лучей юношеские глаза заливаются множеством янтарных огней, которые свели бы с ума всех людей этой планеты. Да только Ликс с ними не общается. В список друзей и знакомых входят только пачка дешёвых сигарет, энергетики или крепкий кофе, потрёпанная его мыслями тетрадь, постоянно спутанные в узел старые наушники, разбитый вдребезги телефон, выцветшая на солнце когда-то чёрная бейсболка и пропахшая сигаретным дымом кожаная куртка, которая максимально скрывала его худое тело, но только не широкие плечи. В её карманах всегда валяются пачка сигарет, которую Ли прямо сейчас доставал, и связка ключей от старого подъезда и однокомнатной квартиры. Блондин достал эту картонную коробочку, вынимая изнутри папиросу и зажигалку, опаляя край никотиновой трубочки, зажимаяя другой зубами. Делая первую тягу ядовитого дыма, парень уже присел на край крыши, свесив ноги вниз. Иногда появлялось желание прыгнуть туда, чтобы разбиться и умереть, но юнец отгонял свои мысли о суициде, ведь обещал старшему брату не допускать его ошибок. Точнее, он дал обещание брату, когда тот умирал от передоза в веснушчатых руках. С тех самых пор он курит те же сигареты, что когда-то курил Ли-старший. С тех самых пор он сторонится людей, ведь именно из-за них Минхо покончил с жизнью самоубийством. Каждый раз выкуривая по сигарете, веснушчатый вспоминал погибающего старшего, который тогда еле-еле поговаривал свои последние слова, вымаливая брата не вторить его судьбе, а Феликс только кивал головой и тихо плакал, капая своими кристалльными слезами на бледное и холодное лицо хёна, который всегда будет жить в его хрупком и затаившимся под кроной льда сердце. — Ого, — послышалось со стороны двери, куда Ли повернул голову и увидел объект, что помешал потоку его мыслей унести разум на самое глубокое дно подсознания. — Я уже давно наблюдаю за тобой, — проговорил незнакомец с кучерявыми волосами, начиная подходить к блондину, который даже не дышал от сковавшего его тело страха. — Разве тебе весело сидеть так одному на крыше этого здания изо дня в день? — он уже начал присаживаться рядом с Ликси, выжидающе на него глядя. — Я боюсь людей, — Ли выкурил сигарету и потушили её о холодный бетон, выпуская из пальцев и отправляя в свободный полёт с крыши. — Поэтому и прихожу сюда один в такое раннее время, — светловолосый всеми силами пытался унять дрожь во всём теле и шёпоте, которым скрывал свой глубокий голос, но выходило плохо, поэтому он заикался в каждом слове, которое только вылетело из его уст. — По тебе видно, — незнакомец горько усмехнулся и глянул на дрожащего парня, который сейчас напоминал осиновый лист, сорвавшийся с ветки. — Я Бан Кристофер Чан, — так называемый Чан протянул свою большую ладонь и в ответ получил какой-то напуганный вздох и бегающие из стороны в сторону глаза. — Не бойся, я не буду скидывать тебя с крыши. Я хочу, чтобы ты перестал бояться людей или хотя бы меня, — Кристофер улыбнулся своей милейшей улыбкой, какую Ликс никогда не видел, а потом ощутил в своей ладони чужую холодную и маленькую, как у младенца. — Я Ли Феликс, — ответил он уже громче своим басистым голосом, заставив из-за этого шатена округлить глаза в удивлении, а потом продолжил. — Или Ли Ёнбок. Зови, как будет удобно, — Ли немного сжал чужую руку, пытаясь впитать в себя исходящее от неё тепло, а потом почувствовал, как его вторая лапка тоже оказалась в плену огня, из-за чего его щёки порозовели. — Буду звать тебя Боки, — хихикнул кудрявый и вновь показал свои прелестные ямочки, что ютились недалеко от уголков пухлых розовых губ. *** — Эй, Чан! — крикнул Феликс, догоняя старшего, от которого он порядком оторвался. Когда младший добежал до хёна, то положил руки на его плечи и оттолкнулся ногами от земли, запрыгивая на чужую крепкую спину. — Нам далеко ещё? — блондин аккуратно обхватывает мужскую шею своими худыми руками, голову же уложил на плечо, прикрывая глаза. — Потерпи, Боки, — шатен подхватил юнца под бёдра, чтобы тот ненароком не упал на землю, и продолжил путь, смотря только вперёд и никуда больше. В какое место они идут, знал только сам Кристофер, не говоря младшему ни слова об этом. Дорога была довольно долгой, но интересной: вокруг тропы, по которой двигались ребята, росли кустарники, деревья и пихты, через них виднелась зелёная гладь поля, местами усыпанного цветами разных оттенков; сквозь листву деревьев просачивались лучи солнца, которое постепенно уходило за горизонт, освобождая место луне; небо покрыто множеством облаков разных форм, будь то рыбка, картошка или даже силуэт дракона; тропа состояла из щебёнки, которая неприятно покалывала стопы даже сквозь подошву летних кроссовок, и мелких частичек песка, переливающегося под золотыми потоками солнца; вдали слышится звук журчащей воды, сбегающей вниз по склону. Чан спокойно идёт туда, где уже всё давным давно готово благодаря его лучшим друзьям, неся на крепкой спине худое тело, которое ощущалось, как пёрышко. Феликс же тихо посапывал на ухо старшему, периодически дёргая во сне кончиком маленького носа, усыпанного поцелуями солнца, как и всё его тело в целом. — Боки, просыпайся, — тихо прошептал Бан, поворачивая голову в сторону, слегка соприкасаясь кончиком носа с веснушчатой щекой, которая была розоватой. — Мы уже пришли? — лениво ответил Феликс, открывая один глаз, ресницы которого чуть слиплись между собой во время продолжительного сна. Открыв, наконец, очи полностью, он смог увидеть место, в котором они сейчас находятся: уходящее с алого неба солнце отражалось в водной глади кристально прозрачного моря, волны которого из-за лёгких дуновений ветра слегка омывали берег, еле как на него заходя. — Чани, как ты это место нашёл!? — младший спрыгнул со спины своего друга, подбежав ближе к морю, у которого присел на корточки и потянулся рукой к воде, слегка касаясь её кончиками пальцев, а спустя мгновенье на его ладони появилась чужая, более большая и тёплая, Чанова рука, пальцы которой переплелись с пальцами Феликса. — Не скажу, как нашёл это место, — ехидно улыбнулся Бан, разминая костяшки чужих пальцев между своими, изучая персты юноши с разных углов. — Зато скажу, что как только нашёл, то сразу захотел его показать именно тебе, — глянул сначала вперёд, на краснеющее солнце, а затем перевёл взор на младшего, который тоже начал розоветь щеками, от чего веснушки стали выделяться ещё больше. — Ты милый, когда краснеешь, — шатен потянулся свободной рукой к румяной щеке юнца, мягко её погладив большим пальцем, а после оставил на коже мимолётный поцелуй и встал в полный рост, отпуская маленькую ладошку из своей. Феликс же в это время чуть не сгорел от переполняющих его чувств, которые буквально переливались за края, заставляя его краснеть всё больше и больше. — Чан, это что сейчас было?... — повторил за товарищем и также поднялся, отходя на пару шагов от воды, чтобы не намочить обувь, и развернулся к старшему, уже раскрывая рот для своих бесконечных вопросов, но вдруг был заткнут. Заткнут пухлыми губами Чана, которые так правильно легли на его собственные, сминая то верхнюю, то нижнюю. Губами, которые так давно сам хотел поцеловать и расцеловать целиком и полностью, но сейчас потерялся в пространстве, едва поспевая за действиями Чана, который уже аккуратно проник языком в рот блондина, исследуя каждый дюйм его ротовой полости и рисуя незамысловатые узоры на нёбе, слегка его щекоча. Сам по себе поцелуй для Ли показался сладким, как его любимая конфета, и тягучим, как золотистый мёд. — Меньше вопросов, Ликси, — проговорил Кристофер после того, как закончил поцелуй, соприкасаясь кончиком носа с чужим и заглядывая в кофейные глаза напротив, в которых видел своё собственное отражение, как в чистом зеркале. Феликсу сейчас хотелось одновременно сгореть от смущения, чтобы даже Чан не видел его красное лицо, словно он свежий помидор на полке магазина, и при этом хотелось поставить этот момент на перемотку, чтобы повторять его снова и снова, ведь не успел вдоволь насладиться губами старшего. Второй, видимо, просто умеет читать мысли и узнавать желания партнёра напротив, поэтому вновь примкнул к его устам, утягивая юношу в долгий поцелуй, который они оба запомнят надолго, как самое лучшее мгновение в их жизнях, заставляющее сердце наливаться кровью, а бабочек в животе устроить целый ураган.