Короткое замыкание

Насколько сильно эти двое ненавидят Футу, раз так нагло и пошло им пользуются? Недавно, ну, скажем, минут пять назад он был девственником вообще везде, а теперь его зажимают с двух сторон, шепчут на ухо непристойные слова и заставляют чуть ли не плакать. Нет, ему не больно. Ему попросту стыдно. Ничего ведь особенного, это всего лишь секс. Можно потерпеть, верно? Но Фута с трудом сдерживался, чтоб не заплакать, и когда всё-таки слёзы потекли сами собой, Котоко сразу слизала их с уголков глаз. И раньше Фута ненавидел её всей душой, считал самой омерзительной женщиной, какую встречал в жизни, и лучше бы она просто снова избила его до потери сознания. Успел пожалеть, что проболтался о своих чувствах. Чем только думал? Решил, что за этим не последует наказания? Он правда всего лишь неосторожно задел эту тему, на что получил закономерный вопрос: «Ты, типа, гей?» Такой настороженный и брезгливый, будто он прямо перед Микото устраивал содомистскую оргию. Нет, вообще и близко, однако к нему он чуть-чуть ощущал что-то тёплое и приятное; он ведь светлый и мягкий по натуре человек, Фута был готов довериться. Котоко для него слишком тяжёлая, под её весом Фута глубже насаживается на член Микото и прерывисто дышит. Хочет прямо сейчас вырваться и сбежать, но хватка Микото оказывается сильнее, — он снова возвращает Футу на «место», а Котоко усмехается в его дрожащие губы, слизывает с них кровь, что перемешалась со слезами. Это всего лишь секс, ничего особенного. Пускай до этого Фута и никогда ни с кем не спал, и его первый раз происходит без согласия. Котоко точно не приносит удовольствия сам акт, её не возбуждает Фута или его тело, — она упивается его страхом, отвращением к тому, что его против воли заставляют трахаться с женщиной. — Как же жалко ты выглядишь. Котоко невольно трётся о его пах, но пока не позволяет в себя войти. И ему всё равно противно от мысли, что его касается женщина, хочет чуть ли не сблевать, но пытается отвлечься и получить какое-то удовольствие от рук Микото. Прижимается к нему, будто ищет поддержку и безопасность, хотя этот же парень виноват в происходящем: он ведь проболтался Котоко. — Тебе правда это нравится? — Всматривается в его красное лицо и «заботливо» убирает мокрую чёлку со лба. — Когда тебя трахает парень. Что такого смешного она в этом находит? Мерзость. Но Футе врать ни к чему: он правда хочет, чтоб его трогали и развращали до дрожи в коленях; с трудом соображает, с каждой секундой желая лишь одного. — Какое же ты животное. — На себя посмотри. Фута жалеет о сказанном сразу, когда Котоко поддаётся вперёд и раздражает головку. Он не может даже её столкнуть, не может двинуться, потому что Микото крепко обнимает сзади и держит руки за спиной. Котоко не составляет труда насадиться на него, вызывая слабый вскрик — он правда не ожидал, что всё случится настолько резко. Ощущает тёплую смазку, то, насколько тело Котоко горячее и склизкое внутри, и ему становится всё хуже. — Если он кончит в меня, прибью обоих, — обращается точно к Микото, но всё равно смотрит в глаза Футе. — Обрадуй его хоть раз. Да его уже достаточно обрадовали, когда позвали в тесную комнату под предлогом «поговорить». Каким же наивным он был... Наконец, Микото освобождает его, но это бесполезно. Он уже не сопротивляется, позволяет кусать себя в шею, где и так не осталось свободного места. Ему хочется рыдать от позора, а телу в то же время хочется продолжать; он неосознанно прогибается в спине, чтоб прочувствовать член Микото внутри, елозит на его бёдрах, заставляет стул под их весом громко скрипеть. Фута пытается не замечать Котоко, делать вид, что её тут нет, но она болезненно сжимается вокруг его ствола и по-прежнему шепчет оскорбления. Она приподнимает короткий синий топ и оголяет грудь, тянет Футу за волосы, чтоб он уткнулся туда. Может, хоть так он не будет видеть её мерзкое еблище. — Фута. — Микото спустя столько времени обращается к нему, гладит неприятно тянущий живот. — Хочу кончить в тебя. Зачем ему это знать? Как будто мнение Футы играет какую-то роль... Но он не против. Серьёзно. Пусть этот мрак закончится побыстрее, хоть в нём, хоть не в нём, без разницы. — Ладно, это правда скучно. Минуты назад Котоко это забавляло. Может, даже возбуждало: она невыносимо мокрая. Недавно была такой тугой, раздражала чувствительную кожу движениями вверх-вниз, но слегка растянулась после пары раз. Уже давалось легче, но всё ещё ком поперёк горла. Пытка резко кончается, когда Микото прижимает его к себе и изливается внутрь с громким рычанием, и Фута невольно заканчивает сам под победный стон Котоко. Ему тошно от самого себя, от ощущения тёплой спермы и оставшейся на члене смазки, но он попросту не может встать из-за дрожащих ног, попросту не может мыслить здраво. Его правда перемкнуло.