Давай я тебя постригу?

Он смотрит в своё отражение, а ручки предательски трясутся. Голубые глаза бегают по отражению и смотрят на каждую деталь лица, изучая каждую ссадину и синяк. Ну не может же всё быть настолько плохо? А дети, черт возьми, почему они настолько жестоки? Хотя к чему задавать такие глупые вопросы, конечно же могут и внешний вид Сережи сейчас, тому показатель. Слезки с детского личика уже не льются, да почти и не лились, но в душе, да и телу до ужаса больно. Ну почему же они такие злые, это не справедливо, глупо и мерзко! Единственное, что не дает глубоко себя зарывать мыслями, это вернувшийся с пластырями Олег. Он садится рядом с тем и аккуратно клеит их тому на лицо. Становится легче, но ненависти и отвращение к детям не проходит. –Олеж, за что они так? – вздыхает Разумовский, – может если я волосы отстригу они успокоятся? –они просто дураки, Серый, подстраиваться под других людей, к тому же таких идиотов, идея ужасная, – говорит тот наклеивая последний пластырь, шутливо тому под нос, – к ним это определенно вернется. Сергею лишь остаётся тихо вздохнуть и чуть пересесть от зеркала. Снимая пластырь он клеит его на лоб к Олегу. Разумовский берёт прядку своих рыжих волос, вспоминая как дети кричали, что с ними он похож на бабу или педика, они дергали за них и насмехались с этого. Отвратительно и мерзко. Противно то ли от них, то ли от самого себя за это. А внутри будто все наполняется холодной и склизкой субстанцией, отвратительное чувство с тревогой на перевес. Из этих чувств выбивает лишь движение Волхова по его волосам. –Серый, давай я им рожи начищу? Чтобы они больше не лезли к тебе? Сережка слегка посмеивается и с лёгкой задумчивостью опускает взгляд и пару мгновений просто молчит. –насилие это не выход, Олеж, – наконец-то говорит тот и со вздохом поднимает голову, – но постричься я все равно хочу. –тогда давай я постригу тебя? – улыбается Олег, а в ответ получает улыбчивый, но лёгкий кивок. Волков поднимается с места, а затем лёгким движением, по какой-то уже привычке, мягко треплет того по волосам, а затем покидает комнату. Его нет всего пару минут, но он возвращается уже найдя хорошие ножницы. –ты уверен? Я же подстригу, только дай мне знать, что сам этого хочешь. –хочу, режь, – ответил тот и повернувшись к зеркалу чуть щурит глаза, глядя на себя. –насколько коротко? Как у меня хочешь? – смеется тот щелкая ножницами. –я скажу когда хватит, – говорит Сережа, – если не понравится, отрастут. Олег лишь вздыхает и с печалью смотрит на волосы того. Он аккуратно прочесывает их пальцами, а затем ухватив сантиметра два волос, смотрит на того, но Сережа отрицательно кивает. Один, два, три... И когда тот уже взял сантиметров шесть, Разумовский кивает. Олежа начинает стричь волосы того, он делает это со всей серьезностью и аккуратно, чтобы сделать это ровно и аккуратно. От такого серьезного выражения Сергей чуть посмеивается двинув головой, после чего он не слышит ни ножниц, не Олега, это продолжается пару мгновений пока тот не вскрикивает. –Серый, что ты наделал, – говорит Волков, – ты если бы сильнее двинулся, лысым бы остался. –зато никто бы больше не сказал, что на бабу похож, – вздохнул тот, начиная посмеялся тот. –а если тебе ещё кто-то так скажет, я ему ножницами рожу набью, – говорит Олег и пытается дальше хоть как-то спасти ситуацию.