История драконьей крови

      Ева сидела на обрыве, глядя на зелёное море внизу с редкими далёкими дымками, показывающими людские поселения. Последнее время она бывала здесь часто, уходя довольно далеко от поселения. Здесь было их место с Тони, пока он не уехал в главное поселение клана для работы на старейшин. Может это и была престижная и очень важная для семьи работа, Ева её ненавидела, потому что теперь он дома появлялся раз в неделю, а то и реже, да и то мог провести всего пару часов и улететь обратно.       Учитывая, что именно Тони ее воспитывал, столь резкое сокращение проведённого вместе времени, да ещё и в подростковом возрасте, не могло быть воспринято Евой хоть сколько-то позитивно. Анжелика, мать Тони, дальняя родственница матери Евы и ее опекун, переложила ответственность на сына сразу же, когда Еву только забрали в семью после несчастного случая с ее родителями, и сейчас внезапно вспомнила, что у неё есть воспитанница и старательно ее воспитывала, чем раздражала Еву невероятно. У Тони воспитание получалось явно лучше, потому что он никогда не старался навязать своё мнение и всегда принимал во внимание ее желания. Анжелика же действовала с точностью до наоборот — её никогда не интересовал никто, кроме неё самой.       Пока Ева не высказала этой женщине все, что о ней думает, исключительно потому, что Тони этого не одобрит, но и это скоро перестанет ее сдерживать. А на язык она всегда была остра, это не Тони, который следит за словами тщательно и не имеет права позволить себе даже лишней интонации не то, что слова — положение главы семьи накладывает на него ограничения и ответственность, а не только даёт привилегии.       Он улетел три дня назад, но его уже не хватало-не хватало-не хватало! Его отсутствие Ева ощущала буквально физически, даже дыхание перехватывало, хотелось прижаться, ощутить зов драконьей крови, знакомый запах, услышать стук сердца, почувствовать прикосновение… И все чаще в последнее время вспоминалось, как Ева в детстве бегала ночевать к Тони с середины осени и до середины весны, когда было холодно.       Ну, не сказать, что совсем в детстве — перестала это делать она только пару лет назад, когда Тони стал проводить дома так мало времени. Вроде как сейчас Ева уже взрослая, чтобы спать с опекуном, она сама так решила, но все чаще последнее время ощущала сомнения в этом решении — хотелось хоть так стать ближе к Тони… Но вряд ли он сейчас поймёт, если Ева внезапно заявится к нему ночью.       Ева понимала, что такая привязанность ненормальна. Впрочем, ее сверстники привязаны же к родителям, и в этом никто ничего странного не видит. Не ее вина, что Анжелика не вызывает и десятой доли чувств, что вызывает Тони. Иногда, ещё в самом начале их разлуки, Ева задумывалась, что людям везёт — у них нет зова крови, нет такой привязанности к семье, они свободны. Впрочем, стоило только однажды представить, что привычного единения при прикосновении она может не почувствовать больше никогда, Ева сразу же выкинул эти мысли из головы. Даже думать о таком жутко…       Во время занятий Еве удавалось переключать мысли о своем мнимом одиночестве, но после, в свободное время, думать о чем-то другом просто не получалось. Ева поморщилась и полезла за сигаретами — добавление всего одного компонента в человеческий табак и на драконов они стали оказывать легкий наркотический эффект. Не то, чтобы Еве это нравилось, но это действительно помогало ни о чем не думать.       — Ева!       Оклик по имени поначалу показался Еве собственной фантазией — Тони никогда не возвращался домой так быстро всего через два-три дня, так что она и впрямь подумала, что ей послышалось. И только когда обернулась и увидела разочарованный взгляд опекуна, от которого в буквальном смысле перехватило дыхание и потемнело в глазах, она поняла, что Тони и впрямь стоит позади.       — Ева, зачем? — он подошел близко, как обычно, резким движением выдернул у нее из пальцев сигарету. Видеть разочарование опекуна было неприятно, хотя и мелькнула мысль, что она должна к этому уже привыкнуть — Ева постоянно всех разочаровывает, все делает не так, и Анжелика, в отличие от Тони, не стесняется об этом говорить. Вот только такой взгляд у Тони Ева ещё не видела.       Ева независимо фыркнула, все же отводя взгляд:       — Я же взрослая, делаю, что хочу!       Тони за подбородок повернул ее голову к себе, чтобы увидеть глаза:       — Чтобы я этого больше не видел.       Голос Тони звучал спокойно и строго, хотя Ева по глазам видела, насколько он недоволен. Ева помедлила мгновенье, чтобы подавить противоречивые чувства, близость Тони и его недовольство вызывали в голове хаос, и такого она ещё не чувствовала. Ева дернула головой, чтобы он убрал руку и не прикасался, хотя больше всего хотелось наплевать на все (разве стоят какие-то сигареты выяснения отношений с ним? Да нет, конечно!) и прижаться к нему, почувствовать, как он обнимает в ответ, и забыть хотя бы на пару часов о том, что вскоре он опять улетит. Она вздернула подбородок и скривила губы:       — Ты так часто бываешь дома, что ничего не заметишь, даже если я буду употреблять что-то посерьезнее!       В голосе помимо воли прозвучала обида. Да-да-да, Ева понимала, что он не может все бросить и остаться здесь с ней, но как же этого хотелось… А ещё его взрослая жизнь воспринималась предательством, хотя он никогда не рассказывал ни о чем подобном и явно пока не спешил никого знакомить с матерью, не говоря уже о брачном ритуале… Но Ева все равно была уверена, что у него кто-то есть, кто-то близкий, и эта девица — чужачка, которая старается забрать Тони себе! А потому реагировать по-другому она просто не могла.        — Ева… — опекун притянул ее к себе, обнимая, как Еве и хотелось, провел ладонью по волосам, путаясь пальцами в светлых прядках, зная, насколько она любит такую ласку. И Ева обхватила его руками, прижимаясь в ответ, вдыхая родной запах и чувствуя себя на своем месте, уютно и в безопасности, так, как удавалось почувствовать себя только рядом с ниа. — Я возвращаюсь так часто, как могу, малышка…       — Я знаю, — тихо согласилась Ева и уже громче продолжила: — Она меня воспитывает!       — Она твой опекун, Ева, — мягко напомнил Тони, и Ева даже отстранилась, чтобы взглянуть на него. Ее голос звучал тихо и очень серьезно:       — Это не делает меня ее собственностью. Она отдала меня тебе, а теперь берет поиграться, когда ей скучно. Скажи ей, Тони, скажи, что я твоя.       — Боже, Ева, что за глупость, — закатил глаза Тони. — Ты не можешь быть моей или ее собственностью, ты свободный дракон, просто еще маленькая.       — Тони, скажи ей, — уже требовательно посмотрела на опекуна Ева. — Я совершенно не желаю каждый день слушать насколько я неправильная! Я не такая, как она хочет, но это не значит, что я плохая!       — Я с ней поговорю, — нахмурился Тони, не ожидавший, что мать в его отсутствие говорит воспитаннице такое. — Не принимай ее слова всерьез, ты же знаешь, что она хочет видеть в нас только то, что ей нравится. Так не бывает.       — С тобой бывает, — буркнула Ева, вновь прижимаясь к нему, и Тони обнял ее, вновь гладя по голосам.       — Ко мне у нее претензий не меньше, а может, даже больше, потому что я не спорю… — Тони за подбородок поднял ее голову, чтобы вновь увидеть глаза, ласково коснулся пальцами щеки, и Ева прикрыла глаза с мерцающими искрами.       Тони невольно хмыкнул, выглядела она невинно и безобидно — на вид хрупкая, с пухлыми губами, большими выразительными серыми глазами, белокожая, с длинными платиновыми волосами, — настоящий ангелочек из людских легенд. И не скажешь, что она может быть жесткой, даже жестокой, особенно, стараясь добиться своего, острой на язык и совершенно бесцеремонной. Будучи умнее сверстников, да и многих взрослых, и прекрасно это осознавая, Ева не стремилась понравиться окружающим. И при этом, наверное, только опекун знал, насколько она может быть ранима…       — Я скучала, — пробормотала девушка, уткнувшись носом куда-то ему в шею.       — Меня только три дня не было, — фыркнул Тони, ласково проводя ладонями по ее плечами, по спине вниз, и потом так же вверх, одной рукой зарываясь в светлые волосы, второй приобнимая ее за плечи и прижимая ближе к себе.       Он знал, как прикоснуться, чтобы Еве было приятно — ершистая воспитанница кроме него никому не позволяла себя коснуться, тем более Анжелике, с которой в последнее время отношения стали натянуты.       Ева, обнимающая брата обеими руками, охотно прижался теснее и с удовольствием потерлась носом о его шею, на грани допустимой ласки между. Хотя Тони сильно сомневался, что она в силу возраста задумывается о сексе, тем более с ним, и вообще понимает, как это выглядит со стороны, а потому пока ничего ей не говорил. Тем более ласкаться в присутствии свидетелей Ева обычно не желала, даже в присутствии Анжелики независимо фыркала и отстранялась. Все-таки есть вещи, которые недопустимы даже для драконов…       Впрочем, Тони уже прекрасно знал, какова цена общественного осуждения — если бы он не был ее опекуном, то никто и не посмотрел бы косо, у них даже не чувствуется зов родной крови, только обычной драконьей. Даже если сказать о запечатлении, это все равно будет тема на все времена, потому что они считаются родственниками, даже не имея кровной связи.       Впрочем, взаимное запечатление практически невозможная вещь — чаще всего запечатляются драконы на людей. Ратующие за чистоту крови, заключают браки только между драконами, хотя от смешанных браков рождаются такие же драконы. Вопрос этот выяснял Тони в архивах старейшин, куда не было доступа простым драконам, а потому данных у него немало…       — Пойдем домой, дорогая, — пробормотал Тони. Ева вела себя нормально для их ситуации, они редко виделись, вот только она уже не маленькая девочка, а очень даже очаровательная и привлекательная девушка, и держать себя в руках рядом с ней Тони становилось все сложнее.       Нет, это не любопытство, не гиперзабота и не желание все контролировать, а уж тем более не желание иметь то, что ему не должно принадлежать. Момента, когда она заинтересуется кем-нибудь в романтическом плане, Тони ожидал со смешанными чувствами — когда у Евы появится кто-нибудь близкий, она уже не будет так остро нуждаться в нем, так что у Тони будет меньше моментов, когда он может себя выдать, и в то же время думать, что кто-то другой будет прикасаться к его девочке, невыносимо. Впрочем, он понимал, что не сделает ничего, что помешает ее личной жизни, насколько бы неприятна не была ревность…       — Пойдем, — охотно согласилась Ева, отстраняясь. Все-таки выпрашивать ласку она предпочитала там, где не может оказаться нежеланных свидетелей, кроме Анделики, от которой нигде не спрячешься. — Ты рано вернулся, — заметила она, и Тони невольно усмехнулся:       — Пришлось… взять выполнение скучного задания с местной властью. Мамуля позвала гостей, мне хотелось бы поприсутствовать.       — Гостей? — растерялась Ева, которая слышала эту новость первый раз в жизни.       — Помнишь Фредерика?       — А, добрый дядюшка, — Ева невольно передернула плечами. Добрый дядюшка с семьей гостили в их доме раз в несколько лет, и в прошлый раз Еве очень не понравился взгляд гостя. Она только входила в подростковый возраст и так выглядела, что ее даже Тони звал тогда милашкой, хвала всем богам, сейчас она выглядела уже хоть немного серьезнее. И добрый дядюшка так смотрел, что Еву выворачивало от этого взгляда. Впрочем, сейчас Еву интересовало кое-что другое: — Так ты завтра весь день дома?       — Большую часть, мне надо выполнить работу, — Тони невольно поморщился. Разбираться в работе администрации таких вот небольших поселений, особенно, когда ты отсюда родом, настоящее мучение. Хотя настаивать на своем и строить окружающих он научился уже давно.       — Надо Анжелику поблагодарить за столь хороших гостей, — Ева мило улыбнулась, что ей очень шло, проигнорировав явно негативное отношение опекуна к новой работе.       — Милашка, этот поклонник для тебя слишком взрослый и уж точно неподходящий, — Тони взъерошил волосы девушки и успел увернуться от законной кары, что Еву всегда раздражало — его скорость никогда не позволяла ей его догнать.       — Тони! Я не милашка!       — Милашка, когда молчишь, — рассмеялся опекун. — Залюбуешься!       — Нравлюсь? — вкрадчиво уточнила Ева, прищурившись. Голос у нее за последнее время стал низким, довольно выразительным, красивым.       — А как же, дорогая! — широко улыбнулся Тони ей в ответ. — Говорю же, милашка!       Анжелика как всегда появилась из дома невероятно вовремя, привлекая их внимание. К сыну у нее всегда было странное отношение, зато она с ним никогда не спорила, особенно, когда дело касалось воспитанницы. Все решения принимал Тони, хотя когда в доме появиласьЕва, был еще совсем ребенком, младше, чем Ева сейчас, ведь мать отказалась занимать место главы семьи. Иногда Ева задумывалась, как Тони справился с такой ответственностью, потому что прекрасно понимала, что сама она не готова к такому даже сейчас и вряд ли будет готова в ближайшем будущем.       Тони ушел по работе, желая закончить ее как можно скорее, и неожиданно задержался в администрации до вечера. Домой возвращался он, уже понимая, что завтра придется вернуться, но и дальше оставаться и задерживать работающих тут драконов, просто не хотел. Как оказалось дома, это было просто невероятно правильное решение — добрый дядюшка Фредерик держал воспитанницу в живодерском захвате, так что Ева не моглв пошевелиться, если не хотелв себе навредить, и лапал другой рукой.       Глаза заволокла красная пелена, Тони и не знал, что может потерять контроль над собой настолько. В себя он пришел только от прикосновения Евы, его буквально окатило холодом, когда он подумал, что мог навредить ей, но с Евой, к его облегчению, все было в порядке. А вот доброго дядюшку Тони держал так замечательно, что одно-единственное движение могло отправить его к предкам. И это движение очень хотелось сделать…       — Тони, отпусти, не марай об него руки, — Ева безбоязненно взяла его за руку и потянула в сторону, хотя Тони успел уже задуматься, насколько напугал ее он сам, а насколько старый друг семьи. Все-таки Ева маленькая еще, такая ранимая, не привыкшая к насилию…       И только такая вот наивная девочка могла верить, что он по-прежнему оставался все тем же драконом, с которым она когда-то росла. От того дракона осталось слишком мало, но Тони все равно не хотелось разочаровывать девочку, которая значила в жизни много, слишком, представляя собой практически единственную ценность, что для него что-то значила.       Тони брезгливо отпустил гостя и послушно пошел с девушкой, которая, казалось, в таком итоге даже не сомневалась. Да, она успела испугаться — несмотря на умение постоять за себя, одно дело иметь дело со сверстниками или ребятами чуть старше и совсем другое с взрослым обученным драконом. У легкой хрупкой девочки-подростка просто не было шансов. Опекун к облегчению Евы появился очень вовремя и повел себя предсказуемо, вот только его умения ее поразили. А еще ярость, казалось, что убийство для него не является проблемой. О его работе Ева знала мало, очень мало, Тони о ней не рассказывал, но марать руки об этого Ева считала лишним. Даже если проблем с властями у Тони не будет (хотя занимает добрый дядюшка высокую должность при старейшинах), Анжелика его потом просто с ума сведет.       — Ева, ты как, моя хорошая? — Тони окинул ее взглядом. Ему хотелось ее еще и потрогать, убедиться, что добрый дядюшка случайно ей никак не повредил, на что Ева на адреналине просто не обращает внимания, но трогать ее просто боялся.       — Ты вовремя, спасибо, — тут же отозвалась Ева. Она продолжала держать его за руку и вроде бы не видела в этом ничего опасного, но делать резкие движения рядом с ней Тони все равно боялся. — Только мне надо помыться, — брезгливо поморщилась девушка. — Срочно!       Мыться Ева пошла сразу же, хотя оставаться одной ей не хотелось, а Тони был совсем не против ее присутствия. Он и сам бы постарался ее не отпустить, если бы она захотела уйти — для начала надо убедиться, что с ней точно все в порядке. К тому же, Тони действительно переживал, что они с добрым дядюшкой наивную мягкую Еву успели перепугать.       Ева сидела у купели, закутавшись в полотенце, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Она успела растереть кожу до розового цвета, стремясь смыть с себя чужие прикосновения. На руках уже стали проступать синяки, и Ева передернула плечами и вздрогнула, когда открылась дверь в купальню. Тони замер в дверях, явно успев заметить ее испуг. В руках он держал вещи девушки, и Ева с досадой поморщилась — она никогда не боялась его, да и сейчас испугалась не его, и махнула рукой:       — Заходи.       Тони подошел к ней и тоже опустился на пол, положив вещи рядом.       — Как ты, моя хорошая? — мягко уточнил Тони, осторожно коснулся ее руки, где виделись синяки и нахмурился. — Ничего не болит?       — Нет, просто синяки, — проследила за его рукой Ева, но отшатываться не стала. — Ты вовремя. Я с ним не справилась.       — Ты и не могла, — Тони осторожно потянул ее на себя, и она охотно дала себя обнять, не видя в опекуне угрозы, и давая ему убедиться, что с ней все в порядке. От волос девушки неожиданно пахло травами, вместо ее обычного запаха, и сейчас чужой запах резанул по нервам и Тони нахмурился:       — Что это?       — Моя новая шампунь, — буркнула Ева. — Я пахну… сладко, гадость, — она сморщила нос, и Тони, не удержавшись, фыркнул:       — Шоколадом.       — Шоколад, сладкое, гадость!       Тони аккуратно коснулся ее волос и улыбнулся:       — Тебе подходит, — а сам не удержался от мысли, что на вкус она, наверное, тоже сладкая, с горчинкой.       — Тебе нравился? — бросила на него острый взгляд девушка, и Тони серьезно кивнул, вставая и протягивая ей руку, чтобы помочь подняться:       — Говорю же, тебе подходит, — он знал, что в таком возрасте все воспринимается критично, особенно Евой, учитывая ее отношения с окружающими. Ей всегда плевать на мнение чужаков, но она очень близко воспринимала мнение тех, кого считала для себя важным.       — И не только тебе, — скривила губы Ева, принимая помощь и вставая на ноги.       — Это не делает плохой тебя, это он плохой. Он не имел право к тебе прикасаться, даже если бы ты просила — у тебя еще даже первого перевоплощения не было, ты слишком мала! А он взрослый, у него семья, у него должность, как он посмел даже посмотреть на тебя не так?..       — Я тебя люблю, — доверчиво прижалась к нему Ева, невольно напоминая, что Тони тоже не имеет права к ней прикасаться.       — Ну конечно, — хмыкнул Тони, обнимая ее, хотя она была мокрой, и улавливая только запах трав и мыла, вместо привычного родного запаха шоколада. Он невольно поморщился, чужой запах ему все еще не нравился. — Запах трав тебе не подходит, — все же высказался он, и Ева отстранилась, посмотрела на него весело:       — Я это учту.       Тони оставил ее в купальне одеваться, сам ушел, ему нужно было тоже переодеться, влажную одежду он терпеть не мог. А вот в комнату она заглянула неуверенно, что Тони сразу же почувствовал.       — Тони… — на опекуна Ева подняла взгляд осторожно, будто ожидая, если не удара, так резкого окрика точно. — Можно я останусь?..       — Конечно, моя хорошая, — мягко, с теплыми нотками в голосе ответил Тони. Тон сам становился таким, стоило ему обратиться к ней, а уж тем более, когда Ева так смотрела-говорила-просила. От слова «пожалуйста» у Тони просто отключались все предохранители, он и сам до сих пор удивлялся, что в тот момент готов был буквально на все, о чем она попросит, и как сама Ева еще этого не поняла… — Ложись, — он кивнул на кровать, и Ева облегченно улыбнулась и залезла под одеяло, укутываясь почти с головой. Тепло она любила невероятно, а весна в этом году холодная.       Стоило Тони лечь рядом, Ева сразу же оказалась рядом, прижалась буквально всем телом, утыкаясь носом в грудь и с удовольствием вдыхая родной запах горечи и летнего ветра. В отличие от нее, опекун не любил чужих запахов, что Еву радовало. Тони осторожно провел ладонью по ее спине, прислушиваясь к реакции и готовый отдернуть руку в любой момент, но на его прикосновение она отреагировала хорошо, почти мурлыкнула, стоило коснуться волос, и Тони расслабился, легко массируя ей голову. Прикосновения к голове и волосам Еве нравились всегда.       — Он же никому не скажет? — неожиданно спросила Ева, поднимая на него взгляд.       — Ну, он же не совсем идиот, чтобы говорить о таком, — пробормотал Тони. Но, как оказалось, вопрос он понял неправильно.       — Он может сказать Анжелике, что ты на него напал, она потом тебя достанет. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы…       — Это последнее, о чем тебе следует думать, Ева, — голос Тониа прозвучал укоризненно. — Никакие неприятности не заставят меня отказаться тебе помогать, моя хорошая, и мысли о них не должны тебя волновать.       — Спасибо, — Ева, как днем, потерлась носом о его шею, так что у Тони перехватило дыхание, и он невольно прижал ее к себе ближе. Он мысленно ругнулся — ведет себя как наивный юнец, но поделать с собой ничего не мог, она вызывала слишком много чувств. Вот только эти чувства Еве лучше не показывать, как она может отреагировать — вопрос, а Тони просто не может остаться без общения с ней. Его сейчас и так невероятно мало…       — Спи, моя хорошая, у тебя сегодня очень сложный день.       — Спокойной ночи, — пробормотала Ева, мысленно улыбнувшись. Она этот день вовсе не считала сложным, наоборот, даже хорошим. Да, дядюшка немного напугал, зато теперь Ева могла провести ночь с опекуном, и Тони совсем не против этого, рядом, максимально близко, позволяет себя касаться и прикасается сам. О таком вечере и ночи Ева мечтала уже давно, и ради этого стоило потерпеть несколько минут…       — Спокойной ночи, — Тони поцеловал ее в макушку, и Ева улыбнулась уже открыто.       Утро у Тони началось с разговора с гостем. Поначалу Фредерик пытался на него надавить и даже что-то там требовал. Наивный дракон, даже удивительно, что остался таким в его-то годы, да при его должности. Ставить таких наместо Тони умел, когда еще не имел права приказывать, а сейчас пусть добрый дядюшка радуется, что жив остался. До самого дядюшки эта мысль дошла довольно скоро, как и то, что если Тони будет мстить, то всей семье, а потому оставшееся время в гостях он старался в сторону Евы даже не смотреть и лишнего не говорить, мало ли, что Тони может посчитать угрозой… Это он еще не знал, как именно Тони мстил обычно.       Еве до доброго дядюшки дела не было. Утро Тони провел в администрации, а потом вернулся к ней, и думать о неприятном драконе Ева просто забыла, проводя время с опекуном.       — У тебя с этой недели началось обучение перед обращением? — уточнил Тони. Он сидел за столом в кабинете и разбирал бумаги по семейным делам, на которые обычно не хватало времени. Откладывал он это уже давно, потому что срочных дел там не было, но когда-нибудь все это нужно разобрать…       — Я и так все знаю, — небрежно фыркнула Ева, сидящая на диване и наблюдающая за ним.       — Во-первых, не все такие умные, — Тони весело глянул на нее поверх бумаг. — А во-вторых, знать теорию и уметь делать на практике — очень разные вещи.       — Забавно, что к моменту, когда будет вроде как первое обращение, я должна не только без проблем уметь обращаться, но и иметь представление о полетах и приземлении, — ехидно фыркнула Ева, запрокидывая голову и рассматривая потолок.       — Это всего лишь ритуал, первая грань твоего возраста, — пожал плечами Тони. Некоторые ритуалы ему тоже казались странными, но спорить с обществом по поводу их проведения он не видел смысла, а вот воспитанница вполне могла устроить представление…       — Смысл в этой грани, если улететь из дома я смогу только после второй, — проворчала Ева.       — Ты должна научиться летать. Если ты думаешь, что для этого достаточно только перевоплотиться, то это не так. Для всего нужны тренировки.       — Ты заберешь меня после второй грани? — Ева требовательно посмотрела на опекуна. Тони кинул на нее задумчивый взгляд:       — Мне бы хотелось, ты умная девочка, в главном поселении ты сможешь добиться гораздо большего, чем здесь. Но я не буду тебя заставлять, если ты захочешь остаться.       — Не захочу! — презрительно фыркнула она. — Я хочу к тебе.       — За два года может многое измениться, — пожал плечами Тони, зная, насколько влюбчивыми и эмоциональными бывают молодые дракончики. Спорить в тот момент бесполезно, проще подождать, когда она устроит личную жизнь и уже тогда смотреть, что ей предложить…       — Ну конечно, — правильно поняла его слова Ева. — То-то я смотрю, у тебя проведен брачный ритуал!       — Ты же знаешь, эмоции не моя сильная сторона, — почти виновато посмотрел на нее Тони. Эмоциональным он и впрямь никогда не был, эмоции, сильные, бесконтрольные, вызывала только Ева.       А вот сама Ева очень эмоциональна, а еще очень красива даже для драконов, на нее обращают внимание уже сейчас, а после обращения Ева захочет личных близких отношений. Найти друга проблемы для нее не составит, нужно будет только проследить, чтобы никаких последствий и все было добровольно. И Ева начинает догадываться о том, какое впечатление она производит на окружающих, со временем она еще и пользоваться этим научится… Не хотелось бы Тониу иметь такого врага.       — Если я эмоциональнее, это не значит, что я первого встречного приведу в семью, — сморщила нос Ева.       — Конечно, нет, дорогая. Извини, но кого попало я в семью привести не дам. И тебе не позволю уйти, если меня что-то не устроит, — голос Тони прозвучал невозмутимо, хотя он и ожидал споров. Не потому, что Ева сейчас всерьез об этом задумывается, а просто потому, что обязательно решит, что он ее ограничивает, а значит надо поспорить.       — Ну я и не сомневалась, что ты следишь и контролируешь, — фыркнула Ева, но всерьез спорить не стала. Зачем, если она уверена, что в их семье и так уже есть все, кто должен в ней быть?..       — Я же глава семьи, это моя обязанность.       — Когда ты вернешься домой в следующий раз? Опять через неделю? — Ева невольно вздохнула. Неделя казалась очень долгим сроком.       — В конце недели, как обычно, если не будет срочной работы, — Тони не стал говорить, что даже если эта срочная работа будет, он все равно в конце недели будет дома — перед выходными молодые драконы впервые обратятся, так что Тони не может не присмотреть, хотя это, конечно, не красочный ритуал. Но, по его мнению, что-то гораздо важнее — на первое обращение дракон может отреагировать по-разному, и ему хотелось все проконтролировать.       — Надеюсь, не будет, — проворчала Ева, которой даже три дня казались чем-то невероятно долгим, когда дело касалось разлуки с ним.       Учителем Евы был молодой, ровесник Тони, дракон. Свою работу Артур любил и новая ученица ему нравилась — красивая, умная девочка, очень старательная, когда дело касается учебы. Успела выучить всю теорию и схватывала новую информацию буквально на лету. С ней было интересно разговаривать, на многие вещи она смотрела уже как взрослый сформировавшийся дракон, и Артур просто не мог не очароваться.       При желании очаровать Ева могла кого угодно. Хотя ни одного лишнего жеста и даже взгляда Артур себе не позволял. Даже не из-за своего положения учителя или еще маленького возраста ученицы, а из-за ее опекуна — взрослые драконы в поселении уже знали, что с Тони лучше не связываться. Он спокоен и вежлив, до определенного предела, а потом его уже никто не может остановить. При этом ему все сходит с рук, хотя никто не мог сказать, какое положение он занимает у старейшин.       Обратиться Еве удалось легко, будто она делала это далеко не первый раз, Артур впервые такое видел. Зато вела себя девчонка после обращения как и все, будто опьяненная, реакция для первых обращений совершенно нормальна. А вот чего Артур не ожидал, что в какой-то момент Ева бросится к обрыву и взлетит. Для полетов еще очень рано, девчонка не умеет держаться в воздухе, а потому может сильно себе навредить, бывали случаи, когда молоденькие дракончики разбивались насмерть.       Но пока Артур обратился, пока догнал Еву, его помощь была уже не нужна — Ева летела под крылом взрослого черного дракона, хищного даже на вид. Ментальную привязку учитель заметил не сразу, только когда черный дракон помог белой приземлиться, настолько легко были накинуты сети. Артур, как учитель, тоже умел плести и накидывать ментальные сети почти незаметно, чтобы не навредить молодежи, но так у него не получалось. Для этого нужно очень хорошо разбираться в ментальной силе, понятно, почему старейшины так ценят Тони. Сети исчезли сразу, стоило только белой драконице опуститься на землю. Обратно обратилась Ева уже сама, сразу же кинувшись к опекуну.       — Тони!       — Ева, — голос Тони звучал укоризненно, но воспитанницу он не отстранил, наоборот, обнял за плечи, провел ладонью по волосам. Впрочем, несмотря на слухи, что ходят о Тони, Артур знал, что к семье он привязан. — Я же говорил тебе не делать глупостей и слушать учителя, — Артуру достался взгляд поверх головы Евы, но на него старший родственник ученицы вроде бы не злился.       — Я хотела тебя увидеть, — почти виновато ответила Ева.       — Больше так не делай, — строго сказал Тони, чуть ее отстранив, чтобы посмотреть в глаза. — Ты могла навредить себе.       Артур ожидал, что свободолюбивая самостоятельная Ева только фыркнет презрительно — если бы сам он сказал ей такое, такая была бы реакция, но Ева только кивнула на слова опекуна, хотя вряд ли сейчас могла так уж хорошо себя контролировать, будучи все еще опьянена обращением.       — Хорошая девочка, — удовлетворенно кивнул Тони, на что Ева все же недовольно сморщила нос. — А сейчас домой, — он вновь посмотрел на учителя, но спорить Артур не собирался. Еве и впрямь надо бы отдохнуть сейчас, прийти в себя, в идеале, в одиночестве, но тут Тони виднее. И спорить с опекуном ученицы смысла он не видел.       — Пойдем, — все так же охотно согласилась Ева, отстраняясь и первой направляясь в сторону дома. Тони невольно усмехнулся, глядя ей вслед, и комментировать не стал, а стоило ему догнать ее, Ева тут же взял его за руку, все своим видом показывая, что неодобрения в этом случае не поймет. Тони только фыркнул, другой рукой взлохматив светлые волосы.       Дома первым делом воспитанницу Тони отправил мыться, вода чудно прочищала голову, так что после нее Ева должна немного прийти в себя. Ева спорить не стала, тоже знала это, а еще чувствовала себя взбудораженно и все чувства будто обострены — цвета казались ярче, звуки четче, про запахи можно вообще не упоминать. В купальне Ева снимала одежду, невольно вспоминая, как ее обнимал Тони, его прикосновения, зов крови, знакомый с детства запах…       Она облизала губы, наверное, впервые ощущая столь сильное желание. О такой реакции после первых обращений она читала, но не думала, что это выглядит так. Ева тряхнула головой и забралась в теплую воду.       Вода и впрямь помогла, так что чувствовала себя Ева уже более вменяемо. И она правда так думала, вплоть до того, как зашла в кабинет и увидела стоящего у окна задумчивого опекуна. Ева облизала внезапно пересохшие губы, подошла со спины к Тони, который на ее появление, казалось, внимания не обратил, и обняла, уткнувшись лбом куда-то между лопаток и вдыхая знакомый запах.       — Ева, как ты? — Тони положил руку поверх ее рук.       — Странно, — после паузы ответила она. Тони все же повернулся, чтобы посмотреть на нее, и Ева с сожалением разжала руки.       — Голова не болит?       — Нет. — Ева помедлила, а потом решилась, подалась вперед, становясь на носки, Тони выше, и коснулась уголка его губ поцелуем, губ коснуться она все же не решилась. Тони сразу же схватил ее за плечи, отстраняя.       — Ева, — голос Тони прозвучал укоризненно. — Это уже слишком.       — Почему? Я хочу…       — Иди и найди себе сверстника. А я твой опекун.       — Я знаю, я хочу с тобой, — Ева протянулв руки, чтобы его обнять, но Тони не дал к себе прикоснуться.       — Так действует обращение и зов крови, а на самом деле ты самв не понимаешь, о чем говоришь.       — Почему им я нравлюсь, а тебе нет? — с обидой спросила она. — Мне говорят, что я красивая, ты говорил, что я красивая, — она освободила руки из захвата и все же прикоснулась к его груди одной рукой, вкрадчиво продолжив: — Я научусь делать тебе приятно, все, что ты захочешь…       — Ева, перестань! — Тони вновь поймал проворные пальцы, убирая ее руки от себя. — Ты еще маленькая, я твой опекун, и любовью ты будешь заниматься с тем, кого будешь любить!       — Я люблю тебя, — мгновенно отозвалась девушка.       — Не так!       — Поцелуй меня, тогда я пойму, что не хочу этого, разве нет? — предложила Ева, облизывая губы, так что Тони невольно опустил взгляд, и она удовлетворенно усмехнулась, но он покачал головой:       — Ты сейчас неадекватна, тебя сводит с ума зов крови и обращение, и ты еще мала, чтобы понимать это.       — Через три с половиной месяца я пройду первую грань возраста, тогда я буду достаточно взрослой хотя бы для поцелуя? — уязвлено уточнила Ева, и Тони задумчиво прищурился.       Он искренне считал, что ее поведение — временный порыв, и спустя пару месяцев она его возненавидит, что он, взрослый, воспользовался ситуацией. А раз так, трех с половиной месяцев хватит, чтобы Ева увлеклась кем-то другим, потому что зов крови приятен, конечно, но влюбленность это перебьет, особенно, если Тони рядом не будет. Да и после первой грани возраста Ева и впрямь сможет сама решать… Но эту мысль Тони прогнал из своей головы — она никогда не сделает такой выбор в нормальном состоянии, это все просто влияние момента.       — Только для поцелуя, — уточнил Тони, отпуская ее руки. — И только если сама попросишь.       — Для секса с тобой мне надо пройти третью грань? — съязвила Ева.       — Ты сначала до первой доживи, — дернул плечом Тони. — Если и дальше будешь бросаться с обрывов, не умея летать, это будет проблематично.       Ева с обидой надулась, утыкаясь лбом ему в грудь, чтобы ее пожалели, как в детстве, когда она не могла сразу получить желаемое. Тони невольно усмехнулся, приобнимая ее за плечи, зарылся пальцами в волосы.       — Глупая девочка, сама не понимаешь, что предлагаешь, стремишься побыстрее повзрослеть, зачем?.. Ты свободна быть собой, тебе не нужно соответствовать чьим-то ожиданиям и делать то, что не хочешь, наслаждайся…       — Я очень глупая, да? — со вздохом уточнила Ева, расслабляясь под его прикосновениями.       — Просто маленькая, — уже явно улыбнулся опекун, целуя ее в макушку, так что Ева невольно задумалась, не будет ли считаться вот такой поцелуй выполненным обещанием.       — А ты со мной полетаешь как сегодня? — помимо желания в голосе девушки послышалось восхищение.       Когда она бросилась к опекуну, увидев его так далеко, она и не подумала, что летать не умеет, она даже не до конца осознавала, что находится в боевой ипостаси. А когда поняла — испугалась, и упасть не дал Тони, накинув ментальную сеть, что Еву сразу успокоило. То есть она, конечно, знала, что такая сеть считается чем-то неприятным, но Ева слишком верила Тони, чтобы почувствовать какой-то негатив, а во-вторых, Тони и делать ничего не пришлось, только немного ее подстраховать. Ева сама все сделала, когда успокоилась.       — Нет, — хмыкнул Тони. — Сеть я использовать больше не буду, иначе ты летать никогда не научишься.       — А почему говорят, что это неприятно? — тут же полюбопытствовала Ева. — По-моему, в этой сети нет ничего страшного.       — Попроси своего учителя на тебя ее накинуть, — посоветовал Тони, перебирая пришедшие во время его отсутствия письма. Он знал, что словами что-то объяснить Еве, если можно попробовать это на себе, невозможно. Ей всегда проще показать, чем объяснить. Ева задумчиво кивнула, и Тони приобнял ее за плечи, направляя к выходу из кабинета: — А сейчас ужинать. Нормально, а не как обычно, с капризами. Перевоплощение требует много сил.       — Я не настолько маленькая, чтобы так со мной разговаривать, — сморщила нос девушка.       — Да? А иногда ведешь себя, как совсем маленький дракончик…       В следующий раз домой Тони вернулся почти через месяц — важная работа, от которой было почти невозможно отказаться, да и не стал он это делать, учитывая последнюю встречу с воспитанницей, решил дать ей время в одиночестве. Домой он вернулся, когда холодная весна перешла в знойное лето, к вечеру перед выходными, и было у него всего одно желание. Точнее два — выспаться и увидеть воспитанницу.       Дело выдалось сложным, выматывающим, далеко от территории клана. Пришлось выяснять отношения с людьми, наскоро залечивать парочку ран, быстро искать предателей в окружении… В общем, месяц выдался для Тони очень интересным, так что хотелось отдохнуть.       Ева обнаружилась все на том же любимом месте у обрыва, но на этот раз не одна. Сидела на поваленном дереве, с интересом глядя на друга — дракончика, ее ровесника, с которым она общалась с детства, хотя раньше она на Виктора так не смотрела. Тони вздохнул и отступил обратно в зелень, не желая ее отвлекать, пусть играется. Как он и ожидал, о новой блажи она быстро забыла. И к лучшему…       В гостиной его встретила мамуля, сидящая с книгой. Окинула сына холодным изучающим взглядом и сварливо заметила:       — Тебя давно не было.       — Работа, — пожал плечами Тони. Когда он стал работать на старейшин, она первая бегала и хвасталась, но тогда, видимо, еще не осознавала, что такая работа требует очень много времени, а потому ей придется больше заниматься делами семьи и воспитанницей. Хотя с последним она даже переборщила, после жалобы Евы Тони пришлось делать внушение, чтобы она оставила ее в покое.       — Ты уже видел, с кем общается Ева? — мамуля брезгливо поморщилась, и Тони со вздохом прошел к дивану, поняв, что это долгий разговор.       — Имеешь в виду Виктора? Она с детства с ним общается.       — Но сейчас проводит с ним слишком много времени! — она посмотрела на сына возмущенно. — Я не хочу, чтобы она привела в семью этого оборванца!       — Во-первых, Виктор вполне смышленый мальчик, не худший выбор, который может сделать Ева. Во-вторых, Ева еще и первую грань не прошла, до третьей они успеют разбежаться сто раз. Максимум, что между ними сейчас может быть — юношеская влюбленность. Пусть играются, вряд ли это будет иметь последствия.       — Вот уж не думала, что ты так отнесешься к этой ситуации, — поджала губы мамуля, так что Тони поневоле насторожился. О его отношении к воспитаннице она не должна ничего знать, особой внимательностью никогда не отличалась, так что и мысли такой прийти не должно. Но намек подозрительный…       — Мы все когда-то были детьми, — пожал плечами Тони.       — Да, но у тебя были другие интересы.       — Я прошел совсем другое обучение, и у меня была совсем другая ответственность в ее возрасте, — пожал плечами Тони. — А она пусть развлекается, она просто ребенок. А сейчас извини, — он поднялся с места, — но я устал и хочу выспаться. Не беспокой меня.       — Вот уж у меня вряд ли возникнет желание это делать, — фыркнула она, провожая взглядом сына, пока он шел к лестнице.       Воспитанницу Тони увидел на собственной кровати, когда вернулся в комнату после купальни. Если честно, выглядела она, мечтательно разглядывающая потолок… соблазнительно. Светлые волосы в творческом беспорядке, на пухлых губах полуулыбка, в серых глазах таинственно мерцающие искры… За прошедшее время, что они не виделись, казалось, она стала взрослее, серьезнее так точно.       Тони замер у двери, разглядывая ее и задаваясь вопросом, с чего бы увлеченная Ева внезапно оказалась здесь, прервав прогулку со своим другом. На нее совсем не похоже. Ева на его присутствие отвлеклась почти сразу, села, перевела взгляд на опекуна и широко улыбнулась.       — Тони, ты правда прилетел! — она спрыгнула с кровати, в пару шагов оказалась рядом с ним, обхватывая его руками. Тони приобнял в ответ, подождал пару мгновений и отстранил ее, совершенно не желая уловить чужой запах на ней. Одно дело знать о ее увлечении кем-то, другое — убедиться в этом. Ева сразу же нахмурилась, не привыкнув к такому поведению: — Что не так?       — Я просто устал, дорогая, — Тони прошел к кровати, сел на край, глядя на нее.       — Ты ранен? — подозрительно прищурилась Ева, прекрасно зная, что соврать ей он не сможет. Конечно, она понимала, что за столь долгую командировку он устал, но уйти и оставить его одного, пока было выше ее сил.       — Ммм… Пара царапин, ничего серьезного, — все же ответил Тони, хотя это был как раз тот вопрос, который от лица воспитанницы он терпеть не мог, и как раз именно потому, что не мог ей соврать.       — Точно? — подозрительно уточнила Ева. — Покажи.       — Ева, — закатил глаза Тони. Ева неодобрительно покачала головой, но не стала настаивать, села рядом с ним на кровать и нерешительно, что для нее совсем нехарактерно, уточнила:       — Ты виделся с Анжеликой? — Тони кивнул, удивленно подняв брови, и Ева с досадой мотнула головой: — Она уже тебе пожаловалась на… мою дружбу с Виктором?       — Да. Не бери в голову, она тебе больше ничего не скажет, — улыбнулся Тони.       — Почему? — настороженно уточнила Ева.       — Я ей сказал, что Виктор не худший выбор, так что она поняла, что вмешиваться я не буду, а потому смысла и дальше тебе что-то говорить нет.       — Он не… не мой любовник, — сжала губы Ева, все с той же досадой глядя на опекуна, но он только отмахнулся:       — Расслабься, Ева, излишняя эмоциональность в твоем возрасте нормальное явление, а ты всегда была эмоциональной. Виктор довольно смышленый мальчик, твой ровесник, вы давно знакомы, так что не худший выбор, я же говорю. Вот если бы твой учитель тебя хоть пальцем тронул, я бы ему голову оторвал, даже если бы ты сама захотела, — Тони устало потер глаза, прекрасно понимая, что пока Ева не выяснит все, что ее интересует, не уйдет. Но сейчас, убедившись, что с ней все хорошо, ему хотелось все же поспать.       — Понятно, — буркнула Ева, окинула его взглядом и со вздохом уточнила: — Ты хоть спал в последнюю неделю? Так выглядишь, будто нет.       — Было много работы, — пожал плечами Тони.       — Тогда спи, — Ева встала с кровати, но уходить не спешила, нерешительно спросив: — Я могу остаться?       — Ляжешь спать так рано? — иронично улыбнулся Тони. За окном только отгорел закат, обычно летом Еву приходилось в кровать загонять после полуночи.       — Тебя долго не было, я соскучилась, — все так же нерешительно объяснила она, в общем-то, согласия не ожидая, и тихо, почти неслышно добавила: — Пожалуйста, Тони…       Просила она что-то редко, обычно просто ставила перед фактом, и отказать ей Тони мог только в том случае, если видел угрозу. Ева прекрасно понимала, что опекун относится к ней очень нежно, хотя, к облегчению самого Тони, до конца своего влияния на него еще не осознавала. Пока.       — Оставайся, но если разбудишь, я тебя отшлепаю, — разрешил Тони, вытягиваясь на кровати и закрывая глаза. Ева широко улыбнулась:       — Спасибо!       В спальню опекуна она вернулась после купальни в пижаме через пару десятков минут, когда Тони успел заснуть. Осторожно забралась под одеяло, действительно стараясь его не разбудить, хотя угрозу всерьез не восприняла — у Тони табу на применение силы к ней, но выглядел он до того устало, что будить его совсем не хотелось.       Стоило Еве лечь рядом, Тони, не просыпаясь, повернулся, обнял и притянул ее к себе. Она прикусила губу, чтобы не рассмеяться — с детства ничего не изменилось. Тони всегда жаловался, что она пинается во сне, Еве не всегда нравилось, что Тони ее обнимает. Она постаралась осторожно повернуться в его объятьях, все-таки слова про «царапины» ее беспокоили, и она хотела убедиться, что никаких серьезных повреждений у него нет. Но Тони только сильнее прижал ее к себе, не просыпаясь:       — Спи, Ева.       Ева послушно замерла, задаваясь вопросом, как Тони его подружка терпит. Вряд ли его подруга нормально реагируют, что он называет во сне другое имя, даже если это имя кого-то из семьи. Во всяком случае, саму Еву такое не порадовало бы. Хотя о своей личной жизни Тони никогда ничего не говорил, сворачивая разговор, стоило только Еве затронуть эту тему. Иногда Тони реагировал на такие вопросы довольно резко, все зависело от тона самой Евы.       В общем-то, Ева его понимала, она тоже терпеть не могла, когда в ее дела вмешивалась Анжелика, Тони обычно так не делал, и если уж вмешивался, то Ева сразу же задумывалась, что она делает не так — если опекун решил вмешаться, значит, ситуация серьезная, просто так он в ее жизнь не лез. Но личная жизнь опекуна Еве всегда была интересна, вначале она просто ревновала, что он уделят ей меньше времени, потом пришла уже другая ревность, хотя обычно Тони не позволял себе ни одного лишнего слова или показать что-то, например, явившись домой с чужим запахом.       Ева вспомнила разговор о Викторе и нахмурилась. С Виктором Ева знакома с далекого детства, сейчас они оба учились у Артура, так что вновь начали общаться, и она не ожидала, что Анжелика решит, что у них… личные отношения. Ева передернула плечами, стоило только это представить, и Тони прижал ее к себе сильнее, даже во сне реагируя на негативные эмоции. Ева невольно улыбнулась и положила свою руку поверх обнимающих рук.       Когда Анжелика начала втолковывать ей, что Виктор неподходящая партия, да и вообще позднее они с Тони подберут ей достойного парня, Ева даже растерялась и только посмеялся, как над предположением о ее личной жизни, так и над планами — она была уверена, что опекун порыва устроить ее жизнь не поддержит, да и сама не собиралась давать Анжелике решать такие вопросы. И только потом поняла, что она очень серьезна в своих подозрениях, а значит, обязательно расскажет Тони, чего ей совсем не хотелось, особенно после их последней встречи.       Конечно, она рассказала, конечно, Тони поверил, теперь его не переубедить, он всегда был упрямый… И реакция опекуна Еву не обрадовала, хотя ничего другого она и не ожидала.       Еве все же удалось перевернуться, и она осторожно потянула пижамную рубашку опекуна вверх. Тони вроде бы оберегал правый бок… «Парой царапин» оказались два наспех залеченных шрама, и Ева не сомневалась, что они до сих пор довольно болезненны, очень уж небрежно их залечили. Ева только неодобрительно сжала губы, своего работника, да еще и такого ценного, могли бы лечить и получше… Лечение Еве для ее возраста давалось хорошо, в будущем ей пророчили карьеру алхимика, но все же она еще слишком юна и у нее мало опыта и знаний. Тем не менее, немного помочь, пока Тони спит и не может ее остановить, она может.       Целительная паутина получилась, что надо, Ева даже залюбовалась переливом цветов — из красного в черное и наоборот. А стоило паутинке коснуться тела мужчины, Тони открыл глаза, с укоризной взглянув на воспитанницу:       — Ева, ну я же просил.       — Понятия не имею, чего тебе не спится, — независимо пожала плечами Ева, потихоньку отодвигаясь от него.       — И я уже говорил тебе, чтобы ты не пользовалась силой без контроля наставника, — продолжил Тони, не обратив внимания на ее слова.       — Тони, ты такой скучный, — сморщила нос девушка. — Всегда правильный, всегда такой идеальный… Тебе самому не надоедает?       — Отшлепаю, — напомнил ей Тони, но Ева только презрительно фыркнула, прекрасно понимая, что это пустые угрозы. Он прищурился и схватил ее за руку, хотя Ева, предвидя его движение, резко подалась назад. И с другим противником ей удалось бы ускользнуть, но Тони успел схватить ее, азартно притягивая к себе.       — Так нечестно! — невольно возмутилась она, как когда-то в детстве, когда Тони учил ее драться. Тогда Еву сильно возмущало, что он сильнее и быстрее. С того времени пока мало, что изменилось, и Ева внезапно, вместо того, чтобы вырываться, подался вперед, толкая его на кровать и наваливаясь сверху.       Тони дал ей сесть верхом, насмешливо заметив:       — Ну наконец-то ты попробовала что-то новое, вместо того, чтобы пытаться, как обычно, действовать в лоб.       — Я не против попробовать еще что-нибудь новое, — Ева нависла над ним, оперевшись на руки, и Тони поморщился, легко роняя ее на кровать рядом.       — Тебя вообще не смущает, что я твой опекун? — уточнил он, приподнимаясь на локте и глядя на воспитанницу.       — Нет, — виновато ответила Ева, которая, в общем-то, знала, что должно бы. — Тебе неприятно? — об этом она задумывалась, но Тони не вел себя так, будто ему неприятно, его явно больше волновало, что Ева может не осознавать до конца, чего хочет добиться, но сам он негативных эмоций не демонстрировал.       — Нет, — признал Тони.       — Но тебе не нравится, что я так себя веду, — это не было вопросом, скорее, наблюдением. — Почему? Ты… не против, иначе вел бы себя по-другому. И мы не родственники по крови.       — Ты маленькая еще, Ева, ты сама не понимаешь, что именно мне предлагаешь, — покачал головой Тони. — Ты же потом возненавидишь меня, что я воспользовался ситуацией, когда повзрослеешь…       — Ты запечатлен на меня, — помедлив, сказала Ева, рассматривая его.       — Откуда?.. — растерянность опекуна она видела очень редко, эта ситуация была как раз из таких.       — Потому что я не настолько маленькая и глупая, как ты думаешь! Я слышала, что о тебе говорят в поселении, но не настолько глупа, чтобы поверить, что старейшины могли дать тебе такую власть, не убедившись, что на тебя можно при желании повлиять, — она широко улыбнулась. — А еще я слышала, как ты с дядюшкой разговаривал, ты его парой фраз заткнул, а ведь у него очень серьезная должность и власть. Если бы ты был запечатлен на человека или дракона, ты бы давно привел ее в семью, у тебя пунктик на контроле и обеспечении безопасности. Но ты не привел, а значит, просто не можешь этого сделать. Это мог быть кто-то, на кого ты не имеешь влияния, но ты все свободное время проводишь здесь. И ты очень заботлив, Тони.       — Я не думаю, что ты глупа, моя хорошая, но ты маленькая, — невесело усмехнулся Тони. Он не думал, что она сможет все понять, хотя Ева всегда могла его удивить, и с ней не приходилось скучать. — Ты не понимаешь, я потом не смогу оставить тебя в покое, я не смогу тебя отпустить. Ты еще не понимаешь, что означает запечатление. Это не любовь, это что-то гораздо сильнее.       Ева ответила внимательным взглядом:       — А ты не думаешь, что я могу быть так же на тебя запечатлена? Я же маленькая еще для того, чтобы почувствовать все, как ты.       — Нет, не думал, — после паузы признался Тони.       — Почему?       — Ты еще маленькая для запечатления.       — Ну у тебя же как-то получилось, — фыркнула она.       — Потому что это ты, Ева, — как о чем-то само собой разумеющимся, пожал плечами Тони. — Я тебя люблю.       — А это ты, — Ева озорно улыбнулась.       — Нет, это просто влияние момента, это пройдет…       — А проверить это как-то можно? Тебя же старейшины проверили, — Ева задумчиво нахмурилась, потому что ей и самой хотелось узнать наверняка, и Тони пожал плечами:       — Уж точно не ребенка, который не прошел еще и первую грань. Можно попробовать после второй, вряд ли не раньше.       — Еще два года! — возмутилась Ева, и Тони широко улыбнулся:       — Куча времени, чтобы передумать, дорогая! А сейчас не мешай мне спать, иначе я тебя точно отшлепаю.       — Теперь я точно знаю, что нет, — рассмеялась она, послушно вставая, чтобы откинуть одеяло.       — Хочешь остаться? — удивленно поднял брови Тони, правильно поняв ее жест.       — Конечно, — Ева улыбнулась, став совсем безобидной и милой на вид.       — Надеюсь, ты не веришь всерьез, что я не смогу тебе отказать в любой твоей просьбе, дорогая? — насмешливо уточнил Тони, ложась на кровать и сразу же притягивая ее к себе, стоило ей только лечь рядом. — Ты все еще моя маленькая девочка, ничего не изменилось.       — Я знаю, — со вздохом согласилась Ева и улыбнулась. — Заметь, я даже не спорю, что маленькая.       — Ммм… послушная Ева… ну надо же… — Тони зарылся носом в светлые волосы, вдыхая родной запах шоколада. Сейчас Ева пользовалась мылом без запаха, так что наслаждаться ее собственным запахом Тони ничто не мешало.       — Ты об этом мечтал? — вкрадчиво уточнила она.       — Нет, мои мечты так далеко не распространяются, — хмыкнул он. — Мне просто хочется, чтобы ты была в порядке.       — Я уже говорила, что ты скучный? — сморщила нос Ева.       — Ты просто еще слишком мелкая, чтобы оценить, насколько тебе в этом повезло, — сонно ответил ей опекун и прижал ее к себе чуть крепче. — Спи, Ева…       Проснулся Тони в одиночестве. Учитывая, сколько было времени, его это не удивило — Ева столько времени в кровати просто не выдержала бы. Он поразглядывал потолок пару мгновений, вспоминая их вчерашний разговор. Что ж, рано или поздно Ева все равно догадалась бы, но Тони не думал, что она сделает это так быстро. А вот мысль о взаимном запечатлении Евы Тони никогда не рассматривал, она ему даже на ум не приходила. Да и сейчас это казалось невозможным, Ева и сама не понимает, о чем говорит. Но ей это простительно, она маленькая наивная драконица, а вот проблем и хлопот у Тониа теперь наверняка станет больше…       Ева появилась в кабинете, когда Тони был занят делами. К его радости, завтракал он один, без присутствия Анжелики, так что утро началось без неожиданных неприятных разговоров. Ева вытянулась на диване, наблюдая за ним, и на первый взгляд вела себя как обычно, но Тони не расслаблялся, зная ее слишком хорошо. Раз уж она узнала о слабости, теперь будет проводить эксперименты, выясняя, насколько этой слабостью может воспользоваться.       — Ты со мной полетаешь? — просьба прозвучала невинно, но именно ее и ждал Тони. Он взглянул на нее поверх бумаг, которые читал, и задумчиво прищурился:       — А тебе не рано?       — Артур пока не разрешает, мы делаем скучные упражнения и все! — Ева села и подалась вперед. — Я и так все это знаю и умею, я хочу летать, Тони!       — Как тебе ментальная сеть? — нейтрально спросил Тони, оставив ее слова без ответа. Он не сомневался, что после той истории она уже испытала эту сеть на себе, и Ева его не разочаровала, невольно поморщившись от воспоминаний:       — Гадость. Теперь я понимаю, почему она считается неприятной штукой. — Ева замолчала и подозрительно прищурилась: — Только не говори мне, что поначалу мы будем летать с этой гадостью.       Тони вновь глянул на нее, выгнув бровь:       — Есть другие предложения, как обеспечить вам безопасность? Тебе особенно, ты же уверена, что все и так знаешь, а потому учителя слушать не будешь, а небо не место для игр.       — Ты меня совсем не обрадовал, — буркнула Ева. После своего первого полета с Тониом и его сети она наивно посчитала, что и чужую сеть воспримет так же. Но, во-первых, Артур плел и накидывал сеть не настолько легко и незаметно, а во-вторых, его сеть чувствовать очень неприятно. Прямо так, как и описано в книгах.       — Но если я закончу с делами, то вечером мы сможем немного полетать вместе, но только с сетью, — невозмутимо продолжил Тони, и Ева встрепенулась:       — Я тебе помогу, — сразу же предложила она, хотя от домашних дел обычно старалась держаться подальше, считая их невероятно скучными.       — Ну надо же, — насмешливо улыбнулся Тони. — Что с тобой делает желание полетать. Как жаль, что в детстве мы не умеем обращаться, насколько проще мне было бы тебя воспитывать.       — Ты же знаешь, я не могу делать то, что мне скучно! — откровенно капризным тоном протянула Ева.       — Капризуля, — отреагировал на ее тон опекун, кивнул на стопку писем, на которые нужно ответить.       — Грр, Тони!       — Порычи на меня еще, — фыркнул Тони, притворно-строго глянул на нее. — Не доросла.       Ева недовольно сморщила нос, подошла к столу, чтобы забрать письма.       — Не понимаю, как этой ерундой занимаешься с детского возраста, это так скучно и нудно, Тони!       — Кто-то же должен этим заниматься, — мирно ответил он, провожая ее задумчивым взглядом. Если он думал, что она уйдет в другую комнату, то ошибся — Ева забрала письменные принадлежности, стопку листов и ушла к открытому окну на широкий подоконник, потому что второго стола в кабинете не было.       — Никогда не понимала, почему ты, а не Анжелика. Ты был ребенком, когда умер твой отец, еще не прошедшим и первой грани, а она взрослая женщина, — Ева серьезно посмотрела на него, и Тони пожал плечами:       — Она женщина, я мужчина, наследник.       — И как она тебя, наследника, еще не женила? Мне уже все уши прожужжала, что найдет мне хорошую партию! — Ева не сдержала брезгливой гримасы. — Как будто я дам ей вмешиваться в мою личную жизнь!       — С чего ты взяла, что я дал бы ей вмешиваться в мою? — удивленно поднял брови Тони, и Ева фыркнула:       — Ну конечно, это даже мне нельзя!       На несколько минут в кабинете воцарилась тишина, но отвечать на письма для Евы было невероятно скучно, а потому она вскоре подняла голову и задумчиво посмотрела на опекуна:       — Ты расскажешь мне о последнем деле? — Тони ответил выразительным взглядом, и Ева неодобрительно прищурилась: — Тебя могли бы лечить и получше! У них менталистов твоего уровня просто нет!       — Ну извини, дорогая, мне лечение никогда особо не давалось, — равнодушно пожал он плечами, и она уже всерьез возмутилась:       — Тебя на месяц отправили от земель клана и по возвращении не могли предоставить нормального лекаря?       — Я сам не пошел к лекарям, — улыбнулся на ее возмущение Тони. — Хотелось вернуться домой, а лекари задержали бы меня еще на несколько дней. Да и ничего серьезного не было.       — Ну да, раз ты сам справился, то это действительно всего лишь царапина! — фыркнула Ева, вновь возвращаясь к письмам. Иногда он ее просто поражал.       Тони глянул на нее с улыбкой и тоже вернулся к бумагам.       На обычное место у обрыва они ушли за час до заката. Дел оставалось еще много, но отказать девушке, весь день старательно выполнявшей скучную работу, Тони просто не мог. Да и сам он хотел немного отвлечься и отдохнуть — конечно, после командировки, тем более столь долгой, вернулся чуть на дольше, чем на обычные пару выходных, но большую часть времени все равно придется решать семейные вопросы.       Обратилась Ева быстро, так что Тони отметил, что она права — обычные упражнения для нее и впрямь скучные, обращение происходит легко, и смысла в них нет. На этот раз набрасывать боевую сеть было не обязательно, так что Тони сплел ее еще на земле, более надежную, чтобы проконтролировать девушку как можно больше. Первые полеты самое опасное время, дракончикам кажется, что они все знают и умеют, и последствия их самонадеянности могут быть самые катастрофичные.       Ева вначале смотрела подозрительно, как он накладывает сеть, но убедившись, что реагирует на нее как и в прошлый раз, и это не идет ни в какое сравнение с сетью чужака, расслабилась и почти перестала обращать на нее внимание. Она напоминала ей не строгий ошейник с поводком, а скорее прикосновение, которое она воспринимала в качестве поддержки, а не ограничителя.       С полетом дело обстояло сложнее, но это вполне логично — превращение всего миг, а полет тяжелая работа и тренировки, также дети когда-то учатся ходить. Ева всегда была упряма, особенно, когда дело касалось чего-то для нее важного и интересного, а потому поставленные опекуном цели на сегодня выполняла до тех пор, пока у нее все получилось.       В небе они провели чуть больше часа, и Ева в конце занятия чувствовала себя невероятно усталой. Мышцы болели с непривычки, но чувствовала она себя удовлетворенной — опекун всегда ставил ей сложные задачи, но выполнить их было по силам.       — Умница, моя хорошая, — улыбнулся Тони, когда они вышли из боевой ипостаси, снимая сеть. Ева широко улыбнулась — Тони хвалил только по делу, и сделала пару шагов, чтобы его обнять, утомленно прикрыла глаза, чувствуя, как он скользит руками по плечам, чуть разминая мышцы. — Устала?       — Угу.       — Ничего, горячая вода, ужин и сегодня опять ляжешь спать рано, — Тони взлохматил светлые волосы и осторожно отстранил ее, все так же приобнимая за плечи, чтобы отвести домой.       — Мне нравится этот план, — зевнула Ева и неожиданно остро глянула на него: — Я могу переночевать с тобой сегодня?       — Ева, — укоризненно посмотрел на нее Тони. — Ты не настолько маленькая, чтобы спать со мной.       Ева улыбнулась озорно, но пока не стала ничего говорить о двусмысленности сказанного, серьезно заметив:       — Тебя слишком долго не было.       — Ты не думаешь, что мать заметит, где ты ночуешь? — столь же серьезно спросил Тони.       — Ей нет до нас дела, — дернула плечом Ева. — Ты выполняешь свои обязанности, я не лезу со своими проблемами, она живет в свое удовольствие. Зачем ей интересоваться такой ерундой?       — Думаю, она догадывается о моем запечатлении, — Тони задумчиво провел рукой по волосам. — Ты уже достаточно взрослая для определенных отношений, но недостаточно, чтобы принимать решения. Она может обратиться к старейшинам, сказать, что я тебя заставляю, воспользовался своим положением и твоей наивностью. Будет проверка, при желании придраться можно даже к тому, что я на тебя сегодня накинул сеть, то есть влиял на твое сознание, да и тебе нервы помотают знатно разговорами и вопросами. У меня достаточное количество врагов, кто обязательно воспользуется этой ситуацией.       — Я не думала об этом, — призналась Ева. — Прости.       — Ты ребенок, Ева, ты не должна о таком думать, — невесело улыбнулся Тони. — Но я не хочу, чтобы у тебя были такие проблемы, а она вполне может их устроить…       — Конечно, — поморщилась девушка. — Главное же, что скажут окружающие, на нас ей плевать.       — Не плевать, просто… Она не умеет любить по-другому.       — Иногда ты такой странный, — съязвила Ева и сморщила нос, когда Тони взъерошил ей волосы.       Долгожданный многими ритуал Обращения, означающий первую грань возраста, был… омерзительный. Ева сцепила зубы и с трудом удерживалась от комментариев как происходящего, так и просто окружающих. Да и опекун опаздывал, зато Анжелика умилялась «своей малышкой, которая стала совсем взрослой». Отвратительно.       Даже одежда раздражала. Платье Еве нравился, а вот корсет, а тем более прическа — нет, и она просто не могла дождаться, когда уже сможет снять с себя эти тряпки и заколки, да и вообще оказаться подальше от этого неприятного общества. Сейчас даже Артур раздражал, хотя все лето они общались даже почти дружески, но учитель волновался перед ритуалом, казалось, больше самой Евы, а потому говорил банальные вещи, и это бесило.       Опекуна Ева не увидела, почувствовала при переходе в боевую ипостась и мгновенно успокоилась. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть, торжественную часть и можно будет сбежать. Тони поможет, в отличие от Анжелики, которая будет тут торчать до последнего. А стоило успокоиться, как и ритуал прошел довольно быстро.       Тони подошел к Еве, когда молодежь приземлилась после ритуального круга. Первой подбежала Анжелика со своими причитаниями, Тони подошел как раз вовремя, чтобы ей дать время высказаться, а Еве нет. Они отошли в сторону, где со скучающим видом выждали еще полчаса, а потом ушли, и на это уже просто никто не обратил внимания.       — Наконец-то! — проворчала Ева, когда гомон толпы остался позади. — Я уж думала, это никогда не кончится!       — Ты знаешь, что для твоих сверстников это очень важный день? — задумчиво уточнил Тони.       — Для меня тоже! — возмущенно глянула на него девушка. — Но я не понимаю, зачем устраивать это представление? — она поморщилась и стала вытаскивать заколки из волос. Тони перехватил ее руки, успокаивая нервные движения, и стал делать это сам, с сожалением заметив:       — Ты хорошенькая была.       — Ну хоть не милашка, — пробормотала Ева, и Тони улыбнулся:       — Ты же просила так тебя не называть.       — Да ну тебя… — сморщила нос Ева.       Дома она сразу же направилась в свою комнату, желая избавиться от тесного корсета, помыться, чтобы вода смыла раздражение и усталость поле полета, и надеть удобные вещи. А когда она спускалась по лестнице, услышала музыку из гостиной и даже замерла на мгновенье — Тони очень редко садился за фортепиано, точнее ему сейчас просто не хватало времени на это.       Ева неслышно прошла в гостиную к ближайшему креслу, хотя и понимала, что опекун знает о ее присутствии — Тони ее всегда очень хорошо чувствовал. В детстве это часто помогало ей выбраться из неприятностей, в которые она влипала из-за своей любознательности. Пока Анжелика заламывала руки, Тони решал проблемы… Последний звук замер в тишине, и Тони повернулся к ней.       — Спасибо, — пробормотала Ева. — Ты редко сейчас играешь.       — Времени нет, — пожал он плечами. — И ты знаешь, я к этому серьезно никогда не относился.       — Ты… поиграешь мне еще?       — Если хочешь.       — Хочу.       Вечер прошел за музыкой, незаметно и по комнатам они разошлись, когда вернулась Анжелика. Тони вышел из купальни и обнаружил Еву на своей кровати, задумчиво рассматривающую потолок, хотя он был уверен, что она давно уже спит — денек для нее начался очень рано и выдался суетным. Тони замер на мгновенье, любуясь, но Ева почти сразу села, переводя на него взгляд.       — Ты что-то хотела? — продемонстрировал удивление Тони. После того разговора двухмесячной давности, Ева больше не пыталась остаться у него на ночь, не приходила к нему в комнату без серьезной причины и не пыталась прикоснуться как-то не так, так что Тони решил — о своем странном интересе она успела позабыть, пусть и не спешила пока менять что-то в личной жизни. Хотя желающие даже к Тони приходили, чтобы получить разрешение встречаться с Евой. Наивные, будто на Еву могло повлиять его разрешение или неодобрение.       Ева поднялась с кровати и шагнула к нему, вкрадчиво сказав:       — Ты мне обещал, Тони. Я взрослая, теперь я могу решать. Я два месяца вела себя идеально, я даже сегодня вела себя идеально. Ты обещал мне поцелуй, если я попрошу. Я прошу.       — Ева… — она нахмурилась, решив, что он сейчас придумает что-то еще, но спорить Тони не собирался. Обнял ее, и Ева машинально напряглась, так что Тони укоризненно заметил: — Сама просишь то, чего не хочешь, Ева.       — Хочу, я просто… — она уткнулась носом в его грудь и неразборчиво пробормотал: — Я ничего не умею…       — Просто… расслабься, я не собираюсь тебя заставлять.       — Я знаю, — Ева все же подняла взгляд и машинально облизнула губы.       Вначале Тони просто коснулся ее губ своими, давая ей в любой момент отстраниться, следующее прикосновение уже больше напоминало поцелуй, и Ева действительно расслабилась, вскинула руки ему на плечи, обняла, зарылась пальцами в волосы, пока Тони постепенно углублял поцелуй.       Ева оказалась сладкой и горькой одновременно, как шоколад, которым она пахла. Вначале она замерла, а потом расслабилась и ответила, неуверенно повторяя все за ним, и от ее ответа у Тони просто закружилась голова, будто это его первый поцелуй, а не ее.       Отстранился Тони, когда дыхания стало не хватать. Ева вновь уткнулась носом ему в грудь, и он ласково провел ладонью по ее волосам. Конечно, он понимал, что она ставит свои обычные эксперименты и выясняет границы дозволенного, но Тони осознавал, что теперь ему будет, что вспоминать.       — Тони, — Ева, видимо, пришла в себя, а потому наступило время вопросов. — Ты говорил, что я еще маленькая для запечатления…       — Ну да, запечатление обычно если и случается, то гораздо позже.       — А ты откуда знаешь? — Ева подняла голову, и Тони усмехнулся:       — Я работаю с драконами. К тому же в ратуше главного поселения прекрасные архивы. После первой грани запечатление происходит редко, к тому же я почти твой родственник, ты меня знаешь с детства, и вряд ли в твоем отношении ко мне может что-то настолько резко измениться.       — Вряд ли? То есть это все-таки возможно?       — Возможно, но редко. Я удовлетворил твое любопытство?       — Пока только любопытство, — озорно улыбнулась девушка. — Поцелуешь меня еще? Я ничего неприятного не почувствовал…       — Это потому что тебе сравнивать не с чем, — съязвил Тони. Несмотря на тон, он ее все так же обнимал, гладя по волосам.       — Предлагаешь его с кем-нибудь получить? — Ева даже его реакции дожидаться не стала, сама брезгливо поморщилась и передернула плечами: — Вот уж чего я совершенно не хочу!       — Захочешь, когда встретишь кого-то подходящего, — почему-то в то, что она и впрямь может быть на него запечатлена, Тониу не верилось. Наверное, потому, что Ева всегда любила свободу, а он, вольно или невольно, ее контролировал и ограничивал, при таких условиях вряд ли она могла бы запечатлеться на него, если только на ненависть…       — А может, я уже встретила? — широко улыбнулась Ева. — Ну поцелуй… — и первой коснулась его губ.       После этого вечера разлука стала для Евы действительно мучительной. Тони не хватало буквально физически, и если раньше она могла отвлечься, то сейчас даже сосредоточившись на каком-то деле, все равно возвращалась к мыслям о нем. Ева могла только догадываться, как Тони умудряется выполнять опасные задания, если с ним происходит то же самое. Судя по записям о запечатленных, он чувствует все еще острее…       Когда он возвращался, Ева ночевала исключительно с ним. Ничего такого, соблазнить Тони оказалось ей не под силу, его и на поцелуи-то не всегда можно было развести. Хотя иногда даже его заносило, впрочем, он сразу четко обозначил, что ничего серьезного у них не будет, пока Ева не достигнет минимум второй грани.       Ева прекрасно понимала, что он не верит в ее запечатление. Она и сама сказала это больше как шутку, но сейчас уже почти не сомневалась, что оно есть, просто до конца еще не проявилось из-за ее возраста. Осталось подождать до второй грани, когда Тони заберет ее с собой, тогда уж точно все изменится…       Конечно, Анжелика заметила место ночевки воспитанницы, и Ева окончательно убедилась, что Тони был прав — если бы она увидела это до ее первой грани, то давно бы уже пожаловалась, а сейчас она слишком взрослая. Сейчас эта жалоба только покажет, что их семья не настолько идеальна, как она пытается показать, так что она молчала. Жаль ее молчание не распространялось на них. Еву она пыталась настроить против сына, Тони тоже доставалось, когда он прилетал, но к нему у нее другой подход — плохо выполняет обязанности главы семьи, опекуна, сына и прочее, прочее… Ева злилась, но старалась молчать, понимая, что у Анжелики таким образом проявляется волнение, хотя, в отличие от Тони, не думала, что это волнение касается их, а не чужого мнения.       Последний месяц года для Евы был особенно неприятным — Тони домой не возвращался. В общем-то, новостью это не было, он каждый год пропадал перед новогодними праздниками, но сейчас Еве очень хотелось его увидеть, и даже зная, что он не появится в ближайшее время, все равно ждала.       Этот снежный день за неделю до конца года Ева проводила в гостиной у горящего камина с учебниками. Вроде бы она была полностью увлечена учебой, но все равно на каждый шорох смотрела в окно. Она понимала, что ведет себя глупо и по-детски, но просто не могла по-другому. И, конечно же, Анжелика не могла не заметить, как она дергается.       Она пришла с подносом, на котором стояли чашки с чаем и вазочка с печеньем, хотя сладкое Ева не любила, но это слишком сложная информация, чтобы ее запомнить. Цветочный чай она тоже недолюбливала, так что от предложенного отказалась почти с облегчением.       — Я вижу, ты ждешь Тони, — мирно заметила Анжелика, и Ева с трудом удержалась, чтобы не поморщиться. Она была бы даже не против поговорить открыто, но Анжелика ведь на это все равно не решится, будет делать вид, что все хорошо и ничего странного она не замечает, а сама исподволь попытается настроить их против друг друга… Так и оказалось. — Просто мне бы не хотелось, чтобы ты разочаровалась, — еще больше смягчила тон Анжелика, и Ева все же сморщила нос.       — Я знаю, что у него работа.       — Не только работа, Ева. Тони уже взрослый молодой дракон, у него есть и личная жизнь, он не может всю жизнь провести с тобой, — на этот раз в ее голосе появились вкрадчивые нотки, а еще высокомерие и самолюбование, будто ей известно что-то, о чем Ева и не догадывалась, так что она поневоле насторожилась и отложила книгу, посмотрела на опекуншу прямо.       — О чем ты?       — О том, что Тони может и не появиться здесь на праздники. У него же есть… наверняка есть кто-то близкий, с кем он хочет провести время. Он и так вынужден бывать здесь из-за тебя чаще, чем ему хочется.       — А я думала, он здесь бывает потому, что ты не хочешь вести дела семьи и дать ему больше свободного времени, — не удержалась от ехидства Ева, так что Анжелика все же поморщилась, выходя из образа.       — Он возвращается из-за тебя, большую часть дел он может вести из своего дома в главном клане.       — У него там дом? — удивилась Ева, которая это действительно слышала первый раз. Раньше Тони жил там, где ему предоставили жилье старейшины, раз он решился на приобретение собственного жилья, сюда возвращаться надолго он уже не планирует… Но почему он ничего не сказал?..       — Сейчас он завершает сделку, ты же знаешь, он талантлив, и старейшины оценили его по достоинству, — в ее голосе послышалось самодовольство, будто это ее заслуга, а Ева невольно облегченно вздохнула — раз сделка еще только совершается, то Тони мог просто не успеть сказать об этом. — И туда он уже сможет привести ту, кого выберет, он завидный жених. И он достоин счастья, Ева, — она требовательно посмотрела на воспитанницу, и та охотно кивнула:       — Достоин, — сама же при этом думала, что чуть больше, чем через полтора года будет жить в этом доме. Тони просто все просчитал. Но Анжелика ее слова явно поняла по-своему и облегченно улыбнулась:       — Хорошо, что ты все поняла, а то Тони очень переживал.       — Переживал?       — Он не сможет прилететь на праздники, будет очень занят, и переживал, как ты это воспримешь. Я ему сразу говорила, что ты все поймешь, ты же у нас умная девочка, должна уже понять, что у него своя жизнь.       — Почему он не связался со мной? — в голосе прозвучала обида, хотя Ева и сама сейчас не сказала бы, что чувствует — поверить ей она не смогла бы все равно, но Анжелика слишком уверенно говорила, а значит, Тони на праздники можно не ожидать…       — Я же говорю, он не знает, как ты воспримешь эту новость, попросил меня тебе все объяснить.       — Я все поняла, — сдержанно кивнула Ева, опуская взгляд в книгу. И куда влип Тони интересно? Он никогда бы не попросил мать что-то ей объяснить, особенно то, что касается их личной жизни, если, конечно, не влип в серьезные неприятности. Но узнать это Ева сможет, только когда он все же покажется ей на глаза.       От лекарей Тони неожиданно смог сбежать вечером предпоследнего дня в этом году. Правда пришлось заверить, что он не будет никуда лезть, перенапрягаться и сказать всю прилагающуюся ситуации муть. В общем-то, лететь в ночь домой в его состоянии и впрямь было не лучшей идеей, но ждать утра Тони не захотел, все равно не заснет. Конечно, он знал, что с Евой все хорошо, да и мамулю Тони предупредил, но все равно чувствовал, будто с воспитанницей что-то не так.       В дом он зашел поздней ночью, а точнее ранним утром последнего дня в этом году. На улице завывала метель, дом встретил его темнотой и тишиной, и первым делом Тони все-таки ушел в купальню, ему сейчас для полного счастья только простыть не хватает… А уже оттуда, переодевшись в домашнюю одежду и согревшись, он пошел в спальню воспитанницы. Проникать в помещения, защищенные и охраняемые, Тони умел, а потому даже вечно скрипящая дверь в спальню Евы открылась и закрылась бесшумно.       Он неслышно подошел к кровати, где спала Ева, и сел прямо на пол, наблюдая за ней. Губы тронула задумчивая улыбка, и Тони все же протянул руку, убирая с лица светлые прядки, невесомо провел пальцами по щеке. К ней до боли хотелось прикоснуться, но тогда она точно проснется…       Ее всегда не хватало, но этот месяц дался Тони совсем непросто, будто их связь закрепилась и теперь разлучаться надолго не рекомендуется, но это, конечно, невозможно, просто самовнушение, потому что она разрешала себя коснуться гораздо ближе, чем он от нее ожидал. Простых поцелуев и невинных ласк становилось мало, но Тони прекрасно осознавал, что он и на это не имеет право.       За месяц она, казалось, повзрослела. У нее сейчас такой возраст, что изменения происходят буквально на глазах, когда из ребенка получается взрослый дракон… Через пару лет Ева станет уже не «милашкой», а очень красивым женщиной, с ее умом, талантами и обаянием при желании она сможет многого добиться в верхушке клана. Если, конечно, за оставшееся до второй грани время не передумает и не останется в этом поселении…       Ева открыла глаза неожиданно, в общем-то, проснуться от пристального внимания Тони она не должна была, этому он давно уже научился, но все же она что-то почувствовала. Пару мгновений она смотрела на сидящего у ее кровати дракона, потом поняла, что ей не снится, и она протянула руку к светильнику, но Тони успел ее задержать.       — Не стоит.       — Тони! — Ева подалась вперед, обнимая его и пряча лицо где-то в районе его шеи. — Ты здесь…       — Ммм… соскучился, моя хорошая, — Тони зарылся пальцами в светлые волосы, провел другой ладонью по спине, с удовольствием ощущая ее в своих руках. Касаться ее всегда было приятно, но сейчас это выходило за обычные рамки. Все же не стоит устраивать разлуки так надолго.       — Тони, — Ева неожиданно подалась назад, встречая его взгляд. — Ты ранен.       — Уже почти нет.       — Ты лекарям показывался? — нахмурилась Ева, все же включая свет, и Тони прищурился, глядя на нее неодобрительно.       — С трудом сбежал от них. Мамуля тебе не сказала, да? — понимающе кивнул Тони, вставая с пола и осторожно потягиваясь, тело все еще временами ощущалось чужим.       — Сказала, что ты решил жениться, — сухо ответила Ева, наблюдая за ним с профессиональным интересом и уже понимая, что сбежал от лекарей он рано. Впрочем, жизни ничего не угрожало, а боль и она сама может немного убрать. — Ложись, — Ева приглашающе откинула одеяло. — И показывай.       От ее ответа Тони закашлялся от неожиданности, потому что про женитьбу матери он точно ничего не говорил, но приглашением воспользовался, с облегчением выключив свет, очень уж от него болела голова.       — Это покупка дома ее так впечатлила?.. — задумчиво пробормотал Тони.       — Ага, я тоже так подумала, — охотно кивнула Ева, села на него верхом, убедилась, что не делает больно, и стала расстегивать пижамную рубашку. — Ммм… — вдумчиво протянула она, оценивая прекрасный шрам на правом боку. — Сейчас сеть сплету, чтобы боль убрать, я больше ничего не могу, — она виновато глянула на него, но тот покачал головой:       — Ты же знаешь…       — Это я могу сделать и без наставника, — сухо объяснила Ева, действительно легко плетя целительную сеть. — Тони, серьезно, ты иногда слишком заботлив.       — Я знаю, — виновато отозвался опекун, который знал, что порой перегибает с контролем, но не осознавал, когда именно. — Извини.       — Лучше бы о себе так заботился, — ворчливо продолжила девушка. — В таком состоянии ночью в метель ты полетел сюда, до утра-то совсем нельзя подождать…       Тони молча обнял ее и перекатился по кровати, оказываясь сверху. Ева от неожиданности замолчала, и Тони усмехнулся:       — Ты шокируешь меня своей заботой, дорогая.       Долго растерянность Евы не продлилась, довольно скоро она оценила новую позу и обняла его, заодно и обхватывая ногами:       — Мне нравится, когда ты так злишься…       — Ева!       — И раз уж ты такой бодрый, может, поздороваешься нормально? — она зарылась пальцами в темные волосы, притягивая его еще ближе и касаясь губ своими. Она ожидала, что он будет сопротивляться, но Тони неожиданно послушно ответил на поцелуй, даже не пытаясь перехватывать у нее инициативу, по крайней мере, вначале.       Остановил ее Тони, когда Ева и впрямь увлеклась. Она просто обняла его, утыкаясь носом в его грудь и с удовольствием вдыхая родной запах и чувствуя его руки на спине и в волосах. Наверное, только сейчас она окончательно осознала, что Тони и впрямь вернулся, как только смог, не став даже утра ждать и это в его состоянии…       — Тони, — она подняла голову, доверчиво глядя на него.       — Что? — он замер, но Ева не имела ничего против его прикосновений.       — Я скучала.       — Я тоже, моя хорошая, — мягко согласился Тони, привлекая ее еще ближе. — Ты даже не представляешь, как…       Разбудила их утром Анжелика. Уходить ночью в свою спальню Тони не стал, он об этом даже не задумался, а так как полночи провел в полете, да и был еще далеко нездоров, проснуться в обычное для себя время просто не смог. А вот Ева проснулась, но выбраться из кровати, не разбудив его, не смогла бы, а потому осталась лежать, обдумывая последний алхимический неудавшийся опыт.       Анжелика поднялась в ее комнату, когда не дождалась ее на завтрак. Стуком она себя никогда не утруждала, только в комнату или кабинет Тони, когда сын настоятельно попросил об этом, но у Евы так настоятельно просить пока не получалось. Картинка Анжелике открылась занимательная: Тони в кровати в обнимку с воспитанницей, оба были в пижамах и, в общем-то, Ева с детства любила спать с Тони в одной кровати, но тогда это выглядело совершенно невинно, и Анжелика не обращала внимания.       — Тони! — ее голос прозвучал резко и громко, так что Ева поморщилась, машинально положив руку поверх обнимающих его рук мужчины.       — Что? — совершенно спокойным несонным голосом уточнил сын, открывая глаза.       — Что ты здесь делаешь? — все еще резко спросила Анжелика, хотя голос под взглядом сына прозвучал уже тише.       — Спал. Не нужно повышать голос, у меня все в порядке со слухом.       — Ты спал в комнате Евы, — ядовито заметила мамуля.       — Да, — все так же спокойно согласился Тони. — В комнате Евы, в кровати Евы, с Евой. Все?       Она раздраженно покачала головой, резко развернулась и вышла, хлопнув дверью. Тони сморщил нос, став похожим на воспитанницу, и лег обратно, отпустив Еву, хотя пользоваться свободой она не спешила.       — Извини, я не подумала, что она придет, — виновато посмотрела на него Ева.       — Зато теперь она будет стучаться, — усмехнулся Тони. — Задержал тебя?       — Не хотела будить.       — Зря, я в таком состоянии могу сутки проспать, — сказал Тони, закрывая глаза. — Я останусь, ладно?       — Конечно, спи, — согласилась Ева, вставая с кровати, помедлила, но все же озвучила: — В следующий раз не сбегай от лекарей.       — Шутишь? С ними умрешь со скуки…       — Ну конечно, — Ева все же присела на край кровати, быстро плетя целительную сеть и одним движением накладывая ее.       — Спасибо… — уже явно в полусне пробормотал Тони, и Ева не удержалась, провела рукой по его волосам — в нормальном состоянии Тони редко дает это сделать, после чего скрылась за дверью купальни, оставив опекуна отсыпаться.       Анжелика все это время ждала ее в столовой, сидя с чашкой остывшего чая. Ева сразу по ее виду поняла, что серьезного разговора не избежать, вздохнула и села за стол на свое обычное место.       — Ева, — неодобрительно поджала губы Анжелика. — Тони ночевал в твоей комнате, до этого ты часто спала в его спальне, когда он возвращался.       — И что? — пожала плечами Ева, когда продолжения не дождалась. Эта информация ей была и так известна.       — Вы оба уже достаточно взрослые, чтобы спать в одной кровати.       Ева с трудом удержалась от комментария, что они достаточно взрослые, чтобы не спать в одной кровати, все же нейтрально ответив:       — Его долго не было.       — Ева, ты не настолько маленькая, чтобы так реагировать на его отсутствие, — тон Анжелики прозвучал вкрадчиво, заставив воспитанницу насторожиться, и не зря, как показал ее следующий вопрос: — Ты уверена, что этого хочешь ты, а не Тони? Я понимаю, ты к нему очень привязана и на многое готова для него пойти и согласиться…       — Это я хочу, а он соглашается, — Ева пожала плечами, будто ответ сам собой разумелся, и в этом не было ничего странного. — Ты хоть понимаешь, в чем пытаешься его обвинить?       — А ты понимаешь, как ваши отношения выглядят со стороны? — не сдержалась Анжелика, и Ева усмехнулась:       — А ты никому не говори, и никто не узнает, — она встала с места, решив, что разговор уже окончен, а завтракать сегодня ей не хочется. — Вообще не понимаю, почему ты этим заинтересовалась.       — Я твой опекун! — возмутилась Анжелика, и Ева даже обернулась, чтобы посмотреть на нее:       — Ты редко об этом вспоминаешь. И эта тема тебя совершенно не касается. Как ты и сказала, мы оба уже достаточно взрослые, чтобы самостоятельно решить, как нам общаться.       Анжелика все так же неодобрительно поджала губы, явно оставшись при своем мнении, так еще и недовольной пререканиями воспитанницы, так что Тони без лекции тоже не останется…       Разговор мамули с Тониом Ева пропустила, о чем потом жалела, потому что поведение Анжелики изменилось кардинально — она просто перестала замечать, что они ведут себя как-то не так. Ева и не сомневалась, что Тони может быть очень убедительным, но все же ее поведение выглядело странно, даже любопытно, что же такого Тони ей сказал…       При этом ее попытки настроить воспитанницу против сына не прекратились, и Ева временами с трудом сдерживалась от демонстрации своего отношения к Тони. Например, подойти к нему в открытую и поцеловать, чтобы она уже отстала наверняка. Но, во-первых, она не была уверена, что даже это сработает, а во-вторых, Тони на такое вряд ли отреагирует положительно.       Зима и начало весны прошли довольно напряженно для Евы — слова Анжелики в отсутствии Тони часто попадали на благодатную почву, все же она довольно хорошо чувствовала слабые места и знала, что сказать. К тому же, учеба для Евы неожиданно стала еще одним источником раздражения, все, что им преподавали, Ева давно уже знала, а ее вопросы раздражали преподавателей так же, как саму Еваа программа обучения — лишние проблемы никому не нужны.       А весной Еву похитили. Особой доверчивостью она никогда не страдала, но в этот раз, к своей досаде, вынуждена была признать, что предоставила такую возможность — среди похитителей оказались жители родного поселения. Даже странно, что раньше мысль шантажировать Тони семьей, учитывая, что его нежная привязанность не секрет, никому не приходила в голову. А может, Тони об этом заботился, но в этот раз все пошло не по плану…       Вкололи Еве какую-то дрянь, так что в голове стоял туман и про сопротивление не могло пока быть и речи. Только спустя пару часов Ева поняла, что наркотик на нее действует не настолько серьезно, как думают похитители, хотя демонстрировать это она не спешила.       Незнакомый дракон, явно руководивший всем этим действом — серьезный на вид, смутно знакомый Еве, но где именно его видела, она просто не могла вспомнить в таком состоянии. Похититель был старше Тони и явно его коллега и работал с людьми — большая часть исполнителей из них. Он присел рядом с Евой, за подбородок поднял ее голову, встречая расфокусированный взгляд.       — А воспитанница у него и впрямь милашка, даже жаль будет убивать.       — Можем пока поразвлечься, — ухмыльнулся человек. Он общался с драконом на равных, хотя дракона явно передергивало от этого. Но с Тони общался исключительно человек, видимо, поэтому дракон позволял такое панибратство.       — Если он только заподозрит, что с его драгоценной девкой что-то не так, нам здесь даже молиться будет бесполезно, — хмуро ответил дракон, неприязненно посмотрев на напарника. — Это сейчас он такой послушный, потому что, по его мнению, пока он не выполнил условия, ей ничего не угрожает. Так что даже не думай ее тронуть.       Человек только плечами пожал, показывая, что не больно-то и хотелось.       Поставленные ими условия Тони были невыполнимы, это Ева понимала даже в ее состоянии. Если Тони их выполнит, его просто уничтожат старейшины, а если нет — похитители убьют Еву. В общем-то, она понимала, что если действительно встанет такой выбор, то реакция Тони будет предсказуемой. Но не может же он не понимать, что их обоих не оставят в живых?..       Откуда появился Тони в закрытом помещении, Ева не поняла, слишком затуманено ее сознание, да и двигался опекун быстро и бесшумно, еще и ментальной сетью наверняка воспользовался. Он просто возник перед Евой, закрывая ее собой, и расстрелял всех присутствующих в комнате похитителей. Использовал он что-то из новых разработок, потому что выстрелы были почти не слышны, и точность у него как всегда оказалась отменной. Тони замер на пару мгновений после выстрелов и медленно обернулся к воспитаннице, не сомневаясь, что чувствует она себя явно лучше, чем хочет показать.       Ева слабо улыбнулась, и Тони вздохнул с облегчением, торопливо шагнул к ней, присаживаясь и откладывая оружие, чтобы разрезать веревки, стягивающие ее руки.       — Там… — стоило получить свободу, Ева указала в сторону одного из коридоров. Она поморщилась, потому что даже выстроить слова в предложения сейчас было проблематично, и попробовала еще раз: — Тони, там…       — Главарь? — тут же понял опекун.       — Оба… Двое… Дракон…       — Потерпишь пару минут?       Ева молча кивнула, проследила, как он забрал оружие и бесшумно скрылся в указанном коридоре, и утомленно закрыла глаза. Стоило увидеть Тони, и она почувствовала себя в безопасности, и наркотик, кажется, все же стал действовать лучше.       Проснулась Ева уже дома, в своей кровати, хотя совершенно не запомнила, как здесь оказалась. Пару мгновений она рассматривала потолок, оценивая свое состояние, но чувствовала она себя просто прекрасно, хотя читала, что после наркотиков обычно самочувствие оставляет желать лучшего. И только спустя довольно долгое время — около минуты, не меньше — она поняла, что в комнате не одна.       Ева приподнялась на локтях, находя взглядом опекуна, сидящего в кресле напротив кровати и наблюдающего за ней настороженно. Реакция ей пока понятна не была, но разбираться в этом сейчас Ева не хотела.       — Тони, — она широко улыбнулась и села, протянув ему руки, и Тониу пришлось пересесть на кровать, чтобы с удовольствием ее обнять. — Спасибо…       — Глупости говоришь, моя хорошая, — Тони отстранился, окинул ее внимательным взглядом. — Как себя чувствуешь?       — Хорошо, даже странно…       — Наш дорогой лекарь постарался, — холодно улыбнулся Тони. — Его сынок был среди похитителей, он очень не захотел остаться без своего глупого детеныша.       — Ты нашел того дракона? Это кто-то из твоих коллег?       — Да, — Тони провел пальцами поее лицу, не столько убеждаясь, что она в порядке, сколько следя за ее реакцией на прикосновение, но негатива Ева не демонстрировала. — Ева, — Тони помедлил, встретил ее вопросительный взгляд и продолжил: — Как ты сморишь, чтобы улететь со мной? Я понимаю, что еще рано, но…       — Тони, шутишь? Конечно, я согласна! — Ева радостно обняла его, даже не ожидая, что это похищение неожиданно так хорошо повлияет на ее жизнь. — Анжелика против не будет?       — Нет. Я не могу обеспечить тебе должную охрану здесь. И на территории главного поселения учителя лучше, ты же жаловалась, что здесь тебя ничему не учат.       — К тому же, ей не надо будет делать вид, что она ничего не замечает, когда мы оба будем так далеко, — съязвила Ева.       — Да, — помедлив, согласился Тони, отстранившись и вновь окинув ее внимательным взглядом. — Я не буду тебя заставлять…       — Тони!.. — закатила глаза Ева. — Ты бы раньше сказал, что на твое мнение о моем проживании может что-то повлиять, я бы еще раньше нашла нужные слова для твоего убеждения!       — Вряд ли, — Тони зарылся пальцами в светлые волосы, притягивая ее к себе. — Я рад, что ты в порядке, моя хорошая…       К удивлению Евы, Анжелика с решением Тони не спорила. То ли действительно испугалась, то ли оценила все возможности такого решения. Еве было не интересно, чем она руководствовалась, а вот перемены в жизни ее радовали. Правда, ждать пришлось еще пару недель, пока опекун не убедился в ее хорошем самочувствии — лететь до главного поселения клана несколько часов, так далеко Ева еще не летала.       Впрочем, делать остановки на отдых им никто не мешал, и путешествие запомнилось Еве очень приятно проведенным временем, хотя и устала она за него порядком. У поселения они приземлились уже к вечеру, и Ева была удивлена — она не думала, что главное поселение настолько большое. Пройти внутрь можно через разные ворота, но стоять в одной очереди с людьми Тони не собирался и повел ее неприметной тропкой, где их встретили стражи, но других желающих попасть за защитную стену не было.       Стражи с Тони общались, как со старым знакомым, и отвечал он им так же. Один из них окинул Еву взглядом и лениво уточнил:       — А это что за милашка?       Ева прямо встретила его взгляд и недовольно прищурилась. Дурацкое слово.       — Воспитанница моя, — усмехнулся Тони, глядя на реакцию Евы.       — Она же у тебя вроде бы мелкая совсем, только первая грань… — удивленно протянул стражник и ехидно улыбнулся, глянув на него: — Такая же сговорчивая как ты, я смотрю. Близко к ней лучше не подходить?       — Как видишь, — Тони обернулся к ней, и Ева машинально шагнула к нему, хотя он ничего ей не сказал.       — Ладно, идите, девчонка, поди, умоталась, и не жаль тебе ее так рано в полет отправлять…       — Я сама захотела, — Ева глянула на доброжелателя недовольно, будто опекун от его слов мог бы передумать и отправить ее обратно, и стражник открыто рассмеялся:       — Я прямо вижу между вами семейное сходство! Такая же упрямая как ты, Тони!       Ева только фыркнула над его словами, независимо последовала за опекуном, взяла его за руку, так что даже Тони от усмешки не удержался.       На улицах поселения людей оказалось на первый взгляд не меньше, чем драконов. В их родном поселении тоже были люди, но не так много — работники или чьи-то супруги, а здесь просто жили человеческие семьи, и в этом, казалось, никто ничего странного не видел.       Тони провел ее вверх, в защищенную часть поселения, где прохожих почти не было, а если и были, то драконы. Чужих сюда не пускали. Ева даже не удивилась, если Тони решил все же обзавестись жильем здесь, то это должно быть что-то защищенное по максимуму. Особенно, если он сюда собирался привести семью.       Дом здесь оказался меньше их родного поместья, но Еве понравилось — ничего лишнего. Особый восторг у нее вызвала пустая комната, оставленная Тони под лабораторию, о которой Ева мечтал всегда, но Анжелика не разрешала. И здесь можно вести себя как хочется, не думая, что кто-то что-то увидит и не так отреагирует, что она оценил в первый же вечер.       Первое время Ева была увлечена учебой, новыми знакомыми, изучением поселения и обстановкой своей личной лаборатории, во что Тони не вмешивался. С Тони они общались гораздо больше, каждый день вечером прогулка, исключая время его командировок, и Ева просто блаженствовала. Единственное, что ее действительно не устраивало — невинность их взаимоотношений. Сейчас, когда можно расслабиться и не оглядывать на Анжелику или кого-то еще, одних поцелуев и невинных ласк Еве было уже мало, но Тони менять что-то не собирался, он и так считал, что они переходят грань допустимого.       В ратушу, где заседали старейшины, Ева впервые попала в начале лета. Ее любимую алхимию преподавали здесь совсем по-другому, давая именно знания, а не формально проводя уроки, так что на учебе Еве все же пришлось сосредоточиться, и некоторая информация находилась только в закрытых архивах ратуши, куда обычным драконам ходя не было. Даже будь она просто воспитанницей Тони, ее бы сюда не допустили, но к алхимии у нее оказался настоящий талант, так что и информацию ей давали любую. Хотя и родство с Тони все же сказывалось — у правителей клана была уверенность, что неприятностей от нее будет все же меньше, чем пользы.       На небольшой зал с проявителем правды по центру Ева набрела случайно, архивы оказались весьма обширными и включали не только рукописную информацию.       — Добрый день, деточка, — чужой голос заставил Еву вздрогнуть, потому что ни присутствия, ни внимания она не почувствовала. До этого она видела это умение только у Тони.       Ева обернулась, встречаясь взглядом с серо-болотными глазами взрослого дракона. Выглядел он абсолютно непримечательно, невысокий, худой, неприметный, но Ева сразу поняла, что это страшный противник, скорее всего даже превосходящий Тони. А еще сразу вспомнила, кто он.       — Добрый день, старейшина Грин, — Ева склонила голову в приветствии. С такими драконами рекомендовано общаться вежливо и спокойно.       Грин окинул ее внимательным взглядом и уверенно уточнил:       — Опекуна потеряла?       В общем-то, Ева и не надеялась остаться неузнанной, прекрасно зная, что с Грином Тони общался больше всего из старейшин. Ходили даже слухи, что из Тони Грин растит себе преемника в Совете, и Ева склонялась, что слухи не врут. К самому Грину у Тони было интересное отношение, учитывая его недоверчивость, но Ева прекрасно видела, что старейшина вызывает у него уважение, что было очень редким явлением.       — Ищу информацию по алхимии. У меня есть допуск.       — Да, я знаю, — легко кивнул старейшина, и Ева поняла, кому обязана этим допуском. — Как тебе учеба?       — Интереснее, чем была в родном поселении, здесь мне дают настоящие знания.       — Учитель тебя хвалит.       — Он отчитывает перед вами? — все же не удержалась от вопроса Ева, и Грин усмехнулся:       — Перед твоим опекуном. Он очень заботлив.       — Да, я знаю, — Ева внимательно посмотрела на собеседника, пытаясь понять, что именно он имеет в виду. Будучи старейшиной, да еще и так часто общаясь с Тони, он не мог не знать, на кого Тони запечатлен, но при этом негатива от него Ева не чувствовала. Столь странное для чужака понимание не могло не вызывать подозрения и это мешало расслабиться и вести разговор непринужденно.       — Хочешь? — Грин кивнул на темный камень проявителя.       — Я еще не прошла и вторую грань возраста, — пожала плечами Ева, стараясь не выдать своего любопытства, хотя и понимала, что стоящий напротив дракон читает ее как открытую книгу.       — Если у тебя есть запечатление, особенно взаимное, камень это покажет, хотя ритуал, как ты понимаешь, ты сможешь пройти только после третьей грани.       Ева помедлила, разглядывая старейшину, и прямо спросила:       — Вы ведь знаете, что Тони запечатлен на меня?       — Знаю, — все так же спокойно и невозмутимо кивнул Грин. — Удивляешься, что я так реагирую?       — Мы считаемся семьец, — усмехнулась Ева. — Странно так реагировать на нашу связь чужаку.       — Привязка Тони к тебе — не извращение, не любопытство, не попытка тебя присвоить или контролировать. Это очень глубокое и сильное чувство, и вы не родственники по крови, — голос старейшины звучал серьезно, и хотя говорил он обычные истины и так известные, Ева не чувствовала себя несмышленым ребенком, которому взрослый снисходительно объясняет прописные истины. — Его привязка — ошибка, — продолжил Грин, и Ева хотела возмущенно возразить, но старейшина жестом его остановил: — Не спорь. Если смотреть непредвзято, такая привязка — ошибка. Но это не его ошибка, и не твоя, а его матери, которая это допустила. Ты знаешь, что если ваше запечатление взаимно, то после твоей третьей грани вы сможете провести ритуал? Только делать это лучше все же там, где никто не знает о том, что вы из одной семьи, — старейшина усмехнулся. — И ваш ритуал будет считаться настоящим, потому что против запечатления не пойдет никто из драконов, хотя болтать при этом так же не прекратят. Так будешь пробовать?       Ева молча кивнула, и Грин подошел к камню, пробуждая его. Ева тоже сделала несколько шагов к проявителю и на пару мгновений замерла. Положить руку на проявитель и узнать все наверняка оказалось неожиданно сложно. Что, если он так и останется темным, если свою привязку к Тони Ева только придумала? Тогда от Тони придется отказаться! Ни прикосновений, ни совместных ночевок, ни вечеров вместе, не будет больше ничего, в этом Ева была уверена, он не станет продолжать их общение в прежнем ключе даже до второй грани, все закончив сейчас. А Ева совершенно не готова к этому и изменению их отношений к еще более невинным.       — Боишься? — насмешливо уточнил Грин. — Неужто Тони все же заставляет тебя? Хм, удивительно…       — Это невозможно, и вы сами это знаете, — фыркнула Ева, пренебрежительно дернув плечом. Она подняла взгляд на старейшину, поколебалась, но все же тихо спросила: — А если я это только придумала? Просто захотел привязать его к себе, присвоить его так, чтобы он никуда не мог деться…       — Тогда он имеет право знать правду и строить свои отношения с тобой, исходя из нее, — серьезно ответил старейшина. — Если ты думаешь, что осознание запечатления на тебя далось ему так уж легко, то ты ошибаешься. Ему потребовалось много времени, чтобы это принять и научиться с этим жить.       Ева молча кивнула и все же положила руку на темный камень. Несколько долгих мгновений ничего не происходило, его поверхность оставалась все такой же темной и холодной, и Ева прикусила губу, но когда она уже собиралась убрать руку, в глубине камня постепенно проступил серебристый цветок.       — Алекс… — в зал заглянул Тони, к своему удивлению обнаружив там не только начальника, но и воспитанницу. То есть, он знал, что она собиралась в архивы ратуши, но не ожидал найти ее здесь. — Ева.       Ева обернулась к нему, глядя абсолютно восторженно и не убирая руку с камня:       — Тони, смотри!       — Никогда не переставал умиляться таким восторгам, — снисходительно заметил Грин, отходя от проявителя, но на его слова Ева внимания не обратила, глядя на опекуна. Тони подошел ближе и несколько мгновений смотрел на цветок в камне. — Ну давай, — кивнул на проявитель старейшина. — Чего стоишь?       Тони отвлекся от разглядываний камня, перевел взгляд вначале на воспитанницу, потом на старейшину, коротко кивнул, подошел к камню, остановившись напротив брата, и положил руку на камень рядом с ее. Еще пару мгновений ничего не происходило, а потом вокруг серебристого цветка все так же постепенно проступил ореол, немногим темнее.       — Хм, идеальная совместимость… — пробормотал Грин, приводя их обоих в чувства. — Ну что, все вопросы выяснили? — вежливо уточнил старейшина.       — Все, — коротко кивнул Тони, убирая руку с камня. Какое-то время ореол вокруг цветка еще оставался, потом стал постепенно таять, вместе с цветком, когда Ева убрала свою руку.       — Тогда на сегодня ты свободен, — небрежно сказал Грин, разворачиваясь и направляя к выходу из зала, но все же придержал шаг, чтобы обернуться: — И объясни ей, в какие секции архивов ей лучше не заходить.       Тони столь же коротко кивнул, проводил ушедшего начальника взглядом и обернулся к воспитаннице, тут же восторженно кинувшейся обниматься. Ева и впрямь чувствовала восторг. Не облегчение, не удовлетворение, как ожидала, убедившись, что ее идеальная жизнь такой и останется. А настоящий восторг, который чувствовала только в детстве — ничем не замутненные эмоции.       Тони усмехнулся, обнимая ее в ответ, хотя он после своей проверки чувствовал совсем другие эмоции, но ее чувства он понимал.       — Теперь ты от меня никуда не денешься, — широко улыбнулась Ева.       — Можно подумать, я когда-то хотел это сделать, — хмыкнул Тони.       — Не знаю, но теперь ты даже передумать не сможешь, — пожала она плечами, идя вслед за ним к выходу из зала. Тони помедлил и осторожно озвучил:       — Ты тоже не сможешь передумать…       — Я и не собиралась, — легко отмахнулась Ева. Вряд ли она до конца осознавала произошедшее, но отреагировала однозначно положительно, что Тони порадовало. Хотя во взаимном запечатлении он сомневался до конца, пока не увидел цветок в камне, и если бы не Алекс, так и не решился бы привести ее сюда… Пять лет спустя       На улице пахло весной и цветущими яблонями, именно в такие ночи молодежь стремилась создать новые семьи, а потому в храме постоянно показывались посетители. Несмотря на то, что этот храм находился в небольшом поселении, здесь желающих пройти ритуал тоже хватало. Конечно, сейчас мало кто проводил ритуал на камне Истины, запечатленных было не так уж много, но гражданских церемоний хватало.       Помощница настоятельницы, молоденькая драконша, на всех посетителей смотрела еще восторженно, чувствуя себя причастной к тайне, раз помогает совершать ритуал. Настоятельница снисходительно улыбалась, хотя мысленно ей даже завидовала. Для нее чудо рождения новой семьи еще не стало рутиной…       Хотя следующих посетителей даже она ожидала с волнением — кто-то из правителей клана пожелал провести брачный ритуал в их захолустье, небывалая честь, хотя она прекрасно понимала, что движет ими желание скрыть факт ритуала и не привлекать лишнего внимания. Но в их захолустье серьезные драконы заглядывали слишком уж редко, так что настоятельница, несмотря на серьезный возраст, чувствовала почти юношеское любопытство.       В назначенное время в дверях храма показались жених и невеста. Первым шел дракон чуть постарше, темноволосый, довольно симпатичный, если бы не выражение высокомерной скуки на лице и не стылый холод в глазах. Будто он не на собственный брачный ритуал явился, а на очередное скучное заседание.       Вторая была полной его противоположностью — явно недавно прошла третью грань возраста, яркая, невероятно красивая, с длинными платиновыми волосами, большими выразительными серыми глазами с мерцающими искрами, с пухлыми губами, тронутыми легкой улыбкой. Она привлекала внимание, особенно тем, что явно наслаждалась всем происходящим.       Когда они подошли к алтарю, девушка все же не удержалась от веселого замечания:       — Тони, расслабься, а то ощущение, что не на собственном брачном ритуале присутствуешь, а на очередном заседании местной администрации!       — Я просто не знаю, как выразить переполняющий меня восторг, дорогая, — ядовито отозвался мужчина. Голос у него оказался просто завораживающим, так что удивленно застыли обе женщины.       — Ты проиграл, так что смирись, дорогой! — широко улыбнулась девушка. Настоятельница с помощницей переглянулись, у них первый раз такая ситуация, что жених на собственную свадьбу пришел из-за какого-то проигрыша и даже не считает необходимым это скрывать. — Ну, чего ждем? — перевела она взгляд на настоятельницу.       — Гражданская церемония? — сдержанно спросила настоятельница, ответ и так был ясен, но не спросить она не могла. Хотя обычно власть предержащие проводили только истинные браки…       — Истинная, — все с той же скукой ответил Тони.       — Вы… понимаете, что для проведения истинной церемонии нужно, чтобы у вас с невестой было взаимное запечатление? — осторожно уточнила настоятельница и увидела, что девушка вновь широко улыбнулась, а губы мужчины дрогнули в холодно-высокомерной усмешке, так что она неожиданно покраснела.       — Я понимаю.       — Простите, — настоятельница смущенно потупилась и повернулась к помощнице — для проведения истинной церемонии требовалась быстрая подготовка.       Когда в камне Истины расцвел серебристый цветок, окруженный ореолом, она уже не удивилась. Этот Тони выглядел так, что не стал бы проводить церемонию, если бы не был уверен в итоге, который он хочет получить. На руках молодоженов, прижатых к камню, на запястьях появились брачные татуировки, за появлениями которых девушка пронаблюдала с непонятным женщинам удовлетворением, и насмешливо глянула на теперь уже мужа:       — И только попробуй скрыть ее браслетом!       — Ты понимаешь, насколько демонстрация нашего ритуала осложнит мою работу? — скривил губы в вежливой улыбке Тони.       — Ты понимаешь, что меня это совершенно не волнует? — дернула плечом девушка и перевела взгляд на настоятельницу: — Все? Можно считать, что ритуал завершен?       Она на мгновенье замешкалась, слишком уж необычное поведение для молодожен, да еще и запечатленных, для них обычно церемония — настоящий праздник, и кивнула:       — Да… да, ритуал завершен.       — Прекрасно, — с энтузиазмом отреагировала она, направившись к выходу из храма. — Я наконец-то смогу снять этот корсет!       — Я прямо вижу твой восторг, — ядовито заметил ей вслед муж, и вежливо улыбнулся настоятельнице: — Благодарю вас. Для нас это очень важный ритуал и нам хотелось избежать лишнего внимания…       — Я понимаю, — кивнул настоятельница. Тони еще раз вежливо ей улыбнулся и повернулся к жене.       — Ты же знаешь, я ненавижу все эти церемонии! — к удивлению женщин стала объяснять она.       — Поэтому все же заставила меня провести этот ритуал, — все так же ядовито добавил Тони. — Для запечатленного дракона ты слишком ревнива.       — Зато ты у нас с рождения правильный и идеальный! — фыркнула девушка.       — Скучный, я помню, — скривил губы в улыбке Тони, хотя даже настоятельница видела, что он больше забавляется этим разговором, чем действительно возмущен.       — Я не это имела в виду! — возмутился она, выходя из храма.       — Что только не увидишь… — покачала головой настоятельница, тряхнула головой, и они стали готовить алтарь к следующей церемонии.