stelle di lentiggini

Серёжа сидит на кровати, скрестив по-турецки ноги. Он совсем недавно пришёл домой. Сбросив верхнюю одежду и обувь в прихожей, он тут же пошёл в спальню их с Олегом небольшой квартиры. Ему нужно побыть одному. И зачем он только попёрся на эту чёртову дискотеку? Впрочем, по собственной воле он бы никогда туда не пошёл. По сути, его заставили. Думал, постоит в сторонке полчасика и с чистой совестью уйдёт. Постоял... И получил полностью испорченное настроение и новые комплексы. Пожалуй, самым неприятным чувством и главным страхом для Разумовского всегда было одиночество. Но ужаснее обычного одиночества — только одиночество в толпе. Серый и сам не ожидал, что, глядя на всех этих красивых и весёлых девушек и юношей, он испытает такую тоску. Все они веселились, смеялись и танцевали, смотря друг на друга с неподдельным интересом и даже любовью. А он на фоне всего этого чувствовал себя лишним, никому не нужным и никчёмным. Слева от двуспальной кровати, на которой сидел Серёжа, стояло зеркало в пол. Он смотрел на своё отражение и понимал, почему с ним никто не общается, предпочитая делать вид, что он пустое место. Впрочем, это ещё более-менее нормальные отношения с однокурсниками. В детдоме и в школе ему вообще доставалось по-страшному. На обидные прозвища злые дети никогда не скупились. Но это ещё полбеды… Хорошо, что Олег в большинстве случаев помогал ему защититься от обидчиков. Нет, дело было не только во внешности. Кажется, он собрал комбо из всех возможных недостатков и странностей. И сейчас, разглядывая своё отражение в зеркале, Разумовский погружался в пучину ненависти к себе. Как же бесят эти длинные рыжие волосы, из-за которых он так похож на девчонку… Серёжа зарывается пальцами в свои волосы и тянет вниз. Только почувствовав боль, он осознаёт, что делает. В руках остаётся несколько вырванных волосков. Нервным стремительным движением Серый поправляет безнадёжно растрёпанную причёску. А эта бледная кожа, по которой тут и там рассыпаны веснушки!.. Они раздражают ещё больше волос. От них не избавиться, их ничем не смыть и не вывести. Это не прыщи, которые проходят с возрастом и при правильном уходе. Он останется в крапинку на всю жизнь. Раньше Серёжа пытался как-то свести эти веснушки, но все средства оказались бесполезными. Потом он смирился. Но, смотря в зеркало, он каждый раз мечтает, чтоб ненавистные пятнышки куда-нибудь исчезли. Серёжа критически окинул взглядом свою фигуру, полностью, впрочем, скрытую под объёмным свитером. Он всегда прятал тело под огромными свитерами и оверсайз футболками, ведь без них он всего лишь дрыщ, тощий мешок с костями. У него нет красивых мускулов, не то, что у Олега... — о, так вот ты где! — Серёжа невольно дёргается от неожиданно прозвучавшего за спиной голоса. Надо же, он настолько ушёл в свои мысли, что не услышал, как Олег вернулся с тренировки. — я уж думал, что ты не дошёл до дома или уснул. Обычно ты всегда меня встречаешь. — Олег садится на кровать рядом с Серёжей и кладёт руку ему на плечи, приобнимая. — как ты, солнце моё? Как дискотека прошла? — всё нормально. — сухо отвечает Серый. — точно? — Олег осторожно берёт за подбородок и поворачивает его лицо к себе. — ты какой-то расстроенный. Что-то случилось на дискотеке? Тебя кто-то обидел? Ты же знаешь, я всегда... — ничего не случилось. — перебивает Серёжа и тяжело вздыхает. — правда. Просто эта дискотека лишний раз напомнила мне о том, какой я никчёмный. — о чём ты?.. — посмотри на меня! Никто не хочет общаться со мной, и я прекрасно понимаю, почему. Не то чтобы мне было необходимо чужое внимание, просто надоело ощущать себя уродом на их фоне. Я страшный. Я странный. Кому нужен такой, как я? — Серёж, прекрати нести чушь! — строго смотрит Олег. За такие слова ему хочется огреть Разумовского по губам. Как он может говорить такое о себе? О самом прекрасном и удивительном человеке, которого Волков видел в своей жизни. — Олег, я серьёзно! Что ты вообще во мне нашёл? — своё счастье. — спокойно отвечает Волков. Серёжа невольно улыбается. — я серьёзно тебе говорю. Серый, посмотри мне в глаза... Ты очень красивый и даже не смей думать об обратном. — у тебя странные вкусы.. — тяжело вздыхает рыжий. — ничуть! Послушай, ты вообще видел, как на тебя смотрят люди? — как на ботана и шизоида. — Серый... — Олег устало вздыхает. — иногда мне кажется, что ты слепой или смотришь через какую-то неправильную призму... — Серёжа вопросительно поднимает брови, и Волков спешно добавляет. — По крайней мере на себя. Когда мы с тобой выходим вместе куда-нибудь, я всегда замечаю, как чужие взгляды прикованы к тебе. Люди смотрят на тебя с восхищением и завистью. И я в такие моменты горжусь тем, что ты только мой. — улыбается Олег. — я не верю тебе. Ты ошибаешься. Они смотрят на меня не из-за восхищения. — поверь, я вижу, какие именно взгляды прикованы к тебе, и смог бы отличить взгляд восхищения от взгляда отвращения. Твоя внешность не только прекрасна, она уникальна и необычна. Вот посмотри на меня... — Волче, брось, ты вот как раз очень красивый. — возможно, но таких, как я, тысячи, а таких, как ты, я ещё не видел. — Серёжа качает головой. Он не может с этим согласиться, ведь второго такого, как Олег, на свете больше нет. — милый, ты не поверишь, но не всем нравятся качки с идеальными лицами, как у Кена, и длинноногие девицы с пухлыми губами. Каждый уникален, и в любой внешности есть что-то привлекательное. На каждую красоту найдётся свой любитель. — значит у меня внешность "на любителя". Любитель нашёлся только один. — Серёжа вдруг осекается. — нет, Олег, ты не подумай, мне не нужна больше ничья любовь. Просто надоело, что передёргивает от каждого взгляда в зеркало. — прежде всего, тебе нужна собственная любовь. Давай проведём эксперимент. Ты попробуешь посмотреть на себя моими глазами. — Олег снова берёт Серого за подбородок и поворачивает его голову к зеркалу. — а я помогу тебе в этом. Серёже очень интересно, что же задумал Олег, но он сомневается в успехе этой задумки. Ему хочется поскорее отвести взгляд от собственного ненавистного отражения. — взгляни на себя внимательно... — от того, что я просверлю взглядом в зеркале дырку, моё мнение о себе не изменится. — огрызается Серый. — не так быстро. Попробуй посмотреть на себя по-иному, не так, как обычно. — и как же? — попробуй увидеть в себе всё то, о чём я буду говорить тебе сейчас. Олег перевёл дыхание. — посмотри в свои глаза. Разве они не прекрасны? Они синие, словно океан... И мне хочется утонуть в них каждый раз, когда я на тебя смотрю. Серёжа бросает беглый взгляд на Олега. Не похоже, что он врёт или льстит - в заворожённом взгляде читается неподдельное восхищение, как будто Олег еле держится, чтобы не нырнуть в омут глаз любимого. Серёжа искренне не понимает такой реакции. Ему собственные глаза никогда не казались особенными. Самые обыкновенные голубые глаза. Вот глаза Олега - это совсем другое... Такие тёмные, что радужка сливается со зрачком. Глаза Олега напоминали Серому две чёрные дыры. При этом, в них было столько тепла, что они ничуть не пугали, а наоборот манили, хотелось погрузиться в них и остаться навсегда. Глаза Олега были очень выразительными. Они метали молнии, когда Волков злился, в них сверкали искорки, когда он был счастлив, они загорались огнём страсти, когда Олег был возбуждён. — говорят, что глаза это зеркало человеческой души. — продолжает Олег. — Так вот, твои глаза чистые, как и твоя душа. Они глубокие, словно океан, как и твой внутренний мир. — допустим. — Серёжа пока не видит в своих глазах того, о чём толкует Волков. Все мысли крутятся вокруг его, Олеговых, глаз. — а твои чёрные ресницы, они так красиво обрамляют глаза... — открою великую тайну, но ресницы есть у всех. — губы Разумовского скривились в горькой усмешке. — у большинства парней они еле заметны и совсем не подчёркивают выразительность глаз. А твои брови... Я ни у кого больше не видел таких удивительных бровей. — Олег нежно очертил пальцем контуры бровей на любимом лице, отчего у Серёжи по коже пробежали мурашки. — они странные.. — они необычные — поправляет Волков. — а веснушки... — нашёл, что вспомнить! — взбесился Серый. — я их ненавижу! Мало того, что я рыжий, так ещё и в крапинку. Сейчас ещё ладно, но летом же это вообще ужас! Пока у всех нормальный ровный загар красивого золотистого оттенка, я весь красный и пятнистый, как леопард, выгляжу, как чучело! — ну-ну, угомонись... — Олег спокойно поглаживает его по плечу. — а я душу продать готов за твои веснушки. Они такие нежные и изящные.. мне хочется зацеловать каждую. — как бы в доказательство своих слов, Олег касается губами его щеки. — я совершенно не понимаю, что прекрасного ты в них находишь. — они похожи на звёзды. Ты напоминаешь, мне о звёздном небе, как можно не считать тебя при этом прекрасным? А ещё ты солнечный, Серый. Ты должен гордиться, ведь солнце кого попало не награждает своими метками. Только людей, которых оно принимает за своих детей, солнечных лучиков. Ты мой лучик солнца. Олег тепло улыбается. Его голос звучит так спокойно и завораживающе, что Серёжа заслушался. Он чувствует себя так уютно, как будто Олег рассказывает ему сказку. Но что самое удивительное, веснушки уже не кажутся такими отвратительными. — а ещё более похожим на солнце тебя делают волосы. Неужели они тебе тоже не нравятся? Я никогда ни у кого больше не видел таких красивых волос. У них цвет, как у закатного солнца. — Олег запускает руку в рыжие пряди, перебирает их и гладит. — а какие они мягкие... Чистый шёлк. Такие струящиеся, что и в руках не удержишь. Обожаю их трогать. В этом Серый не сомневается. Олег часто гладит его по голове, перебирает длинные пряди, накручивает на пальцы. Рыжика это всегда успокаивает. Он любит чувствовать нежные Олеговы пальцы в своих волосах. Олег утыкается носом Серёже в макушку и вдыхает запах волос. — и пахнут вкусно. — за это спасибо шампуню. — Серёжа улыбается, чувствуя, как Олег зарывается в его волосы. Его дыхание приятно согревает макушку. Олег нехотя отрывается от любимых волос, ведёт по ним рукой и постепенно переходит на щёку. — посмотри на своё лицо. Какие изящные и правильные черты... — Олег гладит Серёжу по скуле. — о таких острых скулах половина твоего универа мечтает, я тебе точно говорю. Серый смеётся. Поразительно, как Олег своими словами и лаской может спасти безнадёжно испорченное настроение. Серёжа заслушивается мягкими словами, смотрит на своё отражение в зеркале и улыбается. Может, он всё же не так страшен, как ему казалось? Может, в нём действительно есть что-то особенное? Его волосы действительно нравятся Олегу. Может, это вовсе не недостаток, а изюминка? — а твои губы... — не унимается Олег. Его голос обволакивает Серёжу. — такие нежные... Когда я смотрю на них, то хочется целовать и целовать... Олег берёт его за подбородок, поворачивает лицом к себе и нежно касается Серёжиных губ своими. Они целуются медленно и трепетно. Олег очень любит целовать любимого во всевозможных местах, оставлять следы и засосы, а потом ласково зализывать их, дарить свою нежность через прикосновения и смотреть на припухшие от долгих поцелуев губы Разумовского. Оторвавшись от чужих губ, Олег нежно проводит по ним большим пальцем. Внезапно Серый затягивает оглаживающий губы палец в рот. Глаза Олега расширяются. Признаться, он такого не ожидал. Серёжа прикрывает глаза. Его щёки немного краснеют. Он старательно обводит языком палец Олега. А тот не может оторвать от этого зрелища взор. Он замечает игривый огонёк в приоткрытых глазах Разумовского. Внутри постепенно начинает затягиваться узел возбуждения. Олегу хочется и дальше делать своему любимому приятно, смотреть на то, как рыжик постепенно расслабляется, как в нём постепенно разгорается желание. Наигравшись с пальцем Олега, Серёжа выпускает его, ожидая продолжения. И Олег на заставляет долго ждать. Его рука спускается на шею. — смотри на себя, милый. — тихо просит Олег, и Серый снова поворачивается к зеркалу. Рука Олега оглаживает его шею. — смотри, какая у тебя шея, тонкая, нежная и гладкая, я бы даже сказал, лебединая. Серёжа по-доброму смеётся в ответ. — в какой книге ты начитался таких эпи... Ах.. — ответ Серёжи прерывается на полуслове судорожным вздохом, когда Олег прикусывает нежную кожу у него на шее. Он забывает, как дышать, пока Олег зацеловывает его шею, оставляя в некоторых местах засосы. — смотри, не отворачивайся... — голос Волкова хриплый и чуть ниже обычного. Он всегда становится таким, когда тот возбуждён. И Серый смотрит. Смотрит, как Олег проводит языком по его ключицам, отчего по коже бегут мурашки. Олег подцепляет пальцами край Серёжиного свитера. Прежде, чем действовать дальше, он смотрит в голубые глаза. Порой им не нужны слова, чтобы понять друг друга. Волков стягивает с Серого свитер, а вслед за ним футболку, обнажая бледную, покрытую изящными веснушками грудь. — неужели ты сейчас скажешь, что моя тощая фигура тоже прекрасна?.. — подняв взгляд на Олега, Серёжа осекается. Тот смотрит на него так, словно он сам Аполлон, не меньше. В глазах Волкова столько восхищения, что Серый краснеет сильнее. Олег обводит взглядом часто вздымающуюся от нетерпения грудь, изящные ключицы, немного выпирающие рёбра и впалый живот. Он не может отвести глаз. Любоваться Разумовским можно вечно. — никогда не понимал, как такие красивые люди могут ненавидеть себя... — сорвались с губ мысли вслух. Серёжа не успевает возразить, как губы Олега касаются немного затвердевшего соска. Волков ласкает один сосок языком, а второй зажимает между пальцев и потирает, от чего у Серёжи вырывается несдержанный стон. Олегу не передать, насколько он любит слышать Серёжины стоны, говорящие о том, что любимому хорошо, и он всё делает правильно. Серый всегда заводился быстро. А в руках Волкова по-другому было нельзя. Разумовскому казалось, что Олег знает его тело даже лучше, чем он сам, знает, где прикоснуться, чтоб доставить удовольствие. Оставив в покое соски, Олег спускается ниже, ведёт дорожку из поцелуев к тазовым косточкам. Серёжа от его поцелуев весь дрожит. Олег оглаживает подрагивающий от возбуждения живот, понимая, что Серый уже готов и ждёт, когда его коснутся по настоящему. — Олеж... Пожалуйста.. — и Олег понимает. Он всегда понимает его с полуслова. Пока Олег достаёт смазку из прикроватной тумбочки, Серёжа снимает джинсы, а вслед за ними и трусы. Волков возвращается на кровать и сажает Серого себе на колени. Олег пока не раздевался, и прикосновение голой кожи к ткани брюк чувствуется особенно ярко. — смотри на себя. Смотри, ты прекрасен... — мне неловко... — Серёжа не привык любоваться на себя в зеркало, особенно в полностью обнажённом виде. Но Олег не терпит возражений, поэтому рыжик всё же поворачивается к зеркалу. Волков медленно оглаживает мягкие ягодицы, сжимает кожу на бёдрах, вылизывает шею. Ему до безумия, до боли нравится трогать своего Серёжу, порой откровенно лапать, ласкать каждую частичку любимого тела. А Серый не против. Он всегда был довольно тактильным, а у Олега очень сильные и одновременно с этим нежные руки. Ими он может сломать хребет обидчику, а может чуткими и осторожными касаниями делать любимому хорошо. Прикосновения его рук всегда успокаивали Серёжу, либо же заводили и откровенно возбуждали, как сейчас. Серый нетерпеливо ёрзает на чужих коленях, потираясь о член Волкова, сквозь одежду упирающийся между его ягодицами. Олег выдавливает смазку на пальцы, обводит пальцем пальцем вход, но внутрь не входит. — Олег, давай уже... Хватит дразнить... — всхлипывает Серёжа, трогательно вскидывая брови. Олег слушается и начинает осторожно и медленно вводить один палец. Серёжа прикусывает губу. Поначалу не очень приятно, но он знает, что скоро это пройдёт, и чувство заполненности будет приносить только удовольствие. Олег нежно поглаживает волосы и целует в шею, помогая преодолеть дискомфорт. Постепенно Серёжа расслабляется и впускает палец Олега глубже. Олег на пробу делает пару толчков и сгибает палец, осторожно растягивая мышцы, а Серый постанывает - больше для того, чтоб подстегнуть Волкова действовать быстрее и увереннее. Серёжа всегда куда-то торопится, ему всегда хочется быстрее, глубже и жёстче, хочется поскорее почувствовать весь спектр ощущений. Олег прекрасно знает об этой его черте, но всегда осторожничает и никуда не спешит, хотя самому уже безумно хочется. Знает, что при спешке может навредить и сделать любимому больно, чего никогда себе не простит. Наконец, Олег медленно вводит второй палец. Серёжа встречается взглядом со своим отражением в зеркале, и его внезапно поражает то, что он там видит. Вроде бы это он, но таким себя он ещё не видел. На шее и груди краснеют следы от губ Олега, в глазах виднеется возбуждённый блеск, щёки залиты румянцем, губы немного припухли от поцелуев и укусов, на лоб налипло несколько огненных прядей. Серёжа двигает головой, чтоб отбросить их назад, и, на удивление, это движение выглядит соблазнительно. Разумовский поражается своим мыслям. Ему бы никогда не пришло в голову, что он может выглядеть так...сексуально. А может, эксперимент Волкова всё же имеет смысл? Однако, в следующую секунду Серёжа уже не может ни о чём думать. Его тело прошибает волна удовольствия, он выгибается и протяжно стонет. Олег всё понимает и вставляет пальцы под тем же углом, раз за разом задевая чувствительную точку. Серёжу от этого выгибает дугой, и Волкову приходится придерживать его свободной рукой. Пальцы движутся внутри уже свободнее, и Олег добавляет к ним третий, не жалея смазки. Третий палец входит легче, чем предыдущие два. Внутри всё хлюпает от смазки. Серёжа подмахивает бёдрами, сильнее насаживаясь на пальцы. Олег никогда бы не смог передать словами, как внутри всё горит от этого зрелища и от того, как потрясающе мягкие стенки обхватывают его пальцы. Как хочется поскорее усадить Серого на себя и трахать до сверкающих вспышек перед глазами, соблюдая баланс между страстью и нежностью, резкостью и осторожностью, который так нравится Разумовскому. Олегу хочется окутать всего Серёжу своей любовью и при этом как бы присвоить себе, забрать всего без остатка. Серому нереально хорошо. Он чувствует, что ему осталось немного, но не хочет кончать так быстро. Ему хочется, чтоб Олег взял его по-настоящему. — Олеж, пожалуйста, хватит... Я уже готов... — просит он, прерываясь на всхлипы и короткие полустоны. — тебе точно достаточно трёх пальцев? — Олег целует любимого в плечо. — д-да... Олег, прошу… Волков с влажным хлюпом вытаскивает пальцы. Серый ложится на кровать и завороженно смотрит на то, как Олег наконец стягивает с себя футболку, обнажая прекрасный торс. Серёжа не может оторвать глаз, обводя полным любви и восхищения взглядом каждый сантиметр прекрасного тела, пока Олег не раздевается полностью и не ложится рядом. Оседлав бёдра Олега, Серёжа к собственному удивлению и неудовольствию обнаруживает, что оказался прямо напротив зеркала. — Олеж, я не могу так... — он предпочёл бы смотреть в зеркало и любоваться мускулистым торсом и крепким прессом Олега, пока тот берёт его сзади, а не так... — мне слишком неловко... — родной... Прошу, перестань стесняться себя. Я хочу, чтоб ты видел себя во всей красе. Ты прекрасный, Серёж, как Венера на полотне твоего любимого Боттичелли. Ты неземной. — Олег проговаривает это слово медленно и веско. Серёжа не может противиться его уверенному и спокойному голосу, его глазам, полным обожания. От этих слов рыжий будто плавится, и тепло наполняет его изнутри. Стараясь не встречаться взглядом со своим отражением, Серый начинает осторожно насаживаться на член. Он распирающего чувства наполненности он скулит и закусывает губу. Рука тянется к собственному члену, обхватывает его и медленно проводит по всей длине. С губ срывается судорожный вздох, и Серёжа насаживается до упора. Олег оглаживает его бёдра и придерживает за поясницу, но пока не перенимает инициативу, наблюдая за тем, как Серёжа самостоятельно делает себе приятно. Тот привыкает к необычным ощущениям и начинает двигаться, находя наиболее удобный темп и приятный угол проникновения. С каждым толчком член внутри задевает простату, и это приводит Разумовского в экстаз. Он громко стонет от каждого движения, откидывает голову назад, сжимая в себе член. Олег не привык стонать, в отличие от любимого, не умеющего во время секса быть тихим, но от такого вида Разумовского он не может сдержать тихие, хриплые стоны. Волков перестаёт себя сдерживать и двигает бёдрами, вбивается в податливое тело, стараясь, тем не менее, подстроиться под Серёжин темп. Тот переводит взгляд на зеркало и видит собственное отражение с затуманенным от удовольствия взглядом и приоткрытыми краснеющими губами, из которых то и дело вырываются самозабвенные стоны. Серёжа даже не успевает удивиться тому, что это зрелище его только сильнее заводит. Он убирает руку со своего члена и цепляется за плечи Олега, чуть царапая их короткими ногтями. Волков сжимает его бёдра, не давая соскользнуть. Олег готов бесконечно гладить Серого, сжимать его мягкие бёдра и ягодицы, пока на бледной коже не останутся красноватые следы от его пальцев. Он знает, что Разумовскому совсем не больно, ему это нравится и только больше возбуждает. Серёжа наклоняется к лицу Олега, приникая к его губам с особенно требовательным и страстным поцелуем. Длинные рыжие волосы невесомо касаются щёк Волкова. Разумовский стонет в поцелуй, игриво покусывает чужие губы, а Олег с готовностью отвечает, проталкивая язык глубоко в чужой горячий рот. Разорвав поцелуй, Волков вылизывает Серёжин подбородок, переходит на шею и внезапно кусает, оттягивая нежную кожу. Это больно и неожиданно, но Разумовскому нравится такая боль. Она распаляет ещё сильнее. Он особенно громко и пошло стонет. Олег теряет голову от Серого. В мыслях абсолютно пусто, остался только любимый и его стоны. Волков чувствует, что Серёжа уже на грани. Он весь дрожит и сильнее сжимается на члене. Стоны становятся более громкими и отрывистыми. Среди них Олег слышит своё имя. Он обхватывает Серёжин член и быстро двигает рукой, чтоб поскорее довести любимого до оргазма. Их стоны, звонкие, громкие Серёжины и тихие, хриплые Олеговы, сливаются в одну мелодию. — люблю тебя... Серый... От этих слов внутри что-то переворачивается и разливается тепло. С долгим стоном Серёжа кончает и обессиленно падает Олегу на грудь. Волкову достаточно ещё двух толчков в тесно сжатый от оргазма вход, чтоб тоже кончить. Он кончает с хриплым стоном и тут же крепко прижимает к себе Серёжу. Олег всё ещё в нём. Кажется, что они сплелись в одно горячее тело. Кажется, что сердца их бьются в унисон, и дыхание с частыми прерывистыми вздохами у них одно на двоих. Немного отойдя от оргазма, Олег осторожно выходит и бережно кладёт Серёжу на кровать. Волков тянется к прикроватной тумбочке и достаёт пару салфеток, которыми осторожно вытирает себя и Серого. После этого он ложится на кровать рядом и крепко обнимает любимого. Серёжа всегда отходит от оргазма немного дольше. Олег наблюдает, как с любимых глаз постепенно спадает пелена, и взгляд проясняется. Серёжа обвивает руками чужую шею. Он после секса всегда становится до невозможности тактильным. Нежные руки тянутся к жёстким тёмным волосам и поглаживают Олега по голове. Волков готов от этого замурлыкать, как кот. — добро пожаловать назад. — Олег улыбается. — как ты, милый? — потрясающе... — хрипло отвечает Серёжа. Видимо, сорвал голос. Рыжик тянется к губам Олега. Они лениво вылизывают губы друг друга, не пытаясь углубить это во что-то большее. Отстранившись, Олег внимательно смотрит на чужое лицо. — Серый, ты больше не будешь сомневаться в себе? — ему очень хочется, чтобы всё было не зря. Чтоб его слова хоть как-то подействовали на неуверенность Разумовского. Он надеется, что любимому не было противно заниматься сексом перед зеркалом. Он понимал, что это могло быть странно и неприятно даже для человека с нормальной самооценкой, но ради того, чтоб помочь Серёже преодолеть свои комплексы, он был готов на всё. — спасибо... — Серёжа тепло улыбается. — я сомневался, что что-то изменится, но... Это невероятно... Пока мы с тобой... Перед зеркалом, мне было совсем не противно... Даже наоборот. — в глазах Разумовского горело искреннее удивление. Он выглядел так, словно делился чем-то очень сокровенным. — я бы никогда не подумал, что могу выглядеть так. — я очень рад. — Олег с облегчением вздыхает. — люблю тебя, солнце моё. — а я тебя. Олег обволакивает влюблённым взглядом каждую частичку любимого. Сколько бы лет они ни прожили вместе, Серый каждый день умудряется поражать его, заставляя влюбляться всё сильнее и сильнее. Глядя на него, Волков каждый раз понимает, что готов на всё, лишь бы Серый был счастлив и улыбался. Олег готов каждый день говорить Серёже, как он его любит. Как ему дорог каждый огненный волосок, каждая веснушка на бледной коже, каждая трещинка на покусанных губах. Лишь бы у любимого никогда больше не возникало сомнений в собственной ценности. Сейчас они ещё немного полежат в обнимку, а потом Олег пойдёт на кухню, где нальёт им тёплого чая. Серёже нужно подкрепиться. Волков специально купил в пекарне булочек, чтоб не пришлось заморачиваться с ужином. Знал ведь, что день будет тяжёлым. Но он и не думал, что вечер закончится так приятно. А потом они лягут спать, и Олег, как всегда, будет обнимать своё чудо, охраняя его от кошмаров.