Иллюзия неба

Здания, уходящие высоко в небо, горели кислотно-неоновыми цветами, словно новогодние елки, выставленные в центре их захудалого городка в качестве назидания. Пестрые искрящиеся голограммы, иногда заедая, завлекали посетителей в магазины и бары. Машины со свистом разрезали прогорклый воздух. Сакура прислонилась спиной к старой кирпичной стене здания, сохранившегося еще с прошлого века, и перевела дыхание. Погоня позади. Визг сирен постепенно затих вдалеке. Но она не рискнула высунуться. Простояла так еще минут пять, думая о том, чем заняться дальше. Булькающая в стоке протухшая вода била по вискам, мешая сосредоточиться. В ноздри забивался запах ржавчины и отходов чьей-то жизнедеятельности, тянущийся из канализации. Сакура старалась отвлечься от неприятной обстановки, ведь в кармане потрепанной ветровки приятно брякали жетоны. Сакура спрыгнула с крыши покосившейся пристройки, и гнилой металл, опасно прогибаясь, мучительно-жалобно заскрежетал под ее ногами. Быстрым шагом она миновала темные узкие закоулки и вынырнула на относительно оживленную улицу окраины. Она накинула капюшон потертой ветровки на голову, чтобы ее розовые волосы привлекли как можно меньше внимания. Она завернула в какой-то бар, чтобы обобрать какого-нибудь напившегося вусмерть бандита и заработать себе еще на пару дней вперед, чтобы потом, наконец, немного отдохнуть. Вывеска обветшала, пару букв из названия отвалились, осколками разлетевшись на тротуаре, а оставшиеся и вовсе погасли, не дав распознать как называется эта дыра. Несмотря на сильную затемненность, Сакура быстро проанализировала помещение в поисках очередной жертвы. К ее сожалению, здесь посетителей практически не оказалось. Что ж, дыра оказалась червоточиной. Хотя погодите-ка… Ее поистине кошачий взгляд зацепился за подсвеченный грязно-зеленым светом силуэт, продвигающийся от уборной к барной стойке. Сакура облизнула потрескавшиеся губы. Слишком рискованно обчищать кого-то у барной стойки, да еще и в малолюдном месте, но у нее не то чтобы широкий выбор. Риск — ее второе имя. Она наблюдала за ним как хищница следит за своей добычей, не отрывая взгляда от широкой спины незнакомца, и бесшумно передвигалась между низких протертых диванчиков и грязных столиков. — Бармен, сообрази-ка мне Б-54, — перекрикивая устаревшую электронную музыку, заплетающимся языком произнесла Сакура, наваливаясь на барную стойку совсем близко с жертвой и притворяясь в стельку пьяной. Искоса она взглянула на незнакомца. Мужчина средних лет; со строгим, остро отточенным профилем, высеченным из прочного камня; темные взъерошенные волосы казались зелеными из-за слабого освещения поломанного дискошара. Перед ним стоял стакан, вероятно, с виски. Бармен безучастно кивнул, отвлекаясь от протирания граненых с трещинами стаканов. С глупым выражения лица, Сакура вертела головой по сторонам и, хлопая ресницам, изображала оторванность от реальности, пока правая рука осторожно тянулась в карман кожаного плаща. Сердце учащенно забилось. Незнакомец не обращал на нее никакого внимания. Бармен ловким движением толкнул стакан и тот с глухим свистом покатился по когда-то гладкому столу прямо в руки Сакуре. — Поймала! — вскрикнула она, когда пальцы выскользнули из чужого кармана и переложили увесистый бумажник в ее. Дело сделано, теперь осталось просто свалить отсюда и никогда не возвращаться. Сакура залпом осушила стакан, вытащила пару монет, добытые нечестным трудом, из другого кармана и положила их на стол. Она оттолкнулась обеими руками от барной стойки, намереваясь развернуться и побыстрее убраться отсюда. Далеко уйти не удалось. — Немедленно верни то, что тебе не принадлежит. Слова рассекли воздух словно острое лезвие. Розовые волосы от грубого резкого голоса зашевелились на затылке. Даже музыка затихла на его фоне. Сакура почувствовала на своем тонком запястье холод металла сквозь гладкую кожаную перчатку. Сердце пропустило удар. Киборг? И что он тут, в нижнем городе, у черта на куличиках, забыл? — Вы что-то путаете, господин, — промурлыкала Сакура, стараясь изобразить недоумение вкупе с алкогольным опьянением. — Тогда выверни карманы. Она попыталась выдернуть руку из железной хватки, но безуспешно. Только этого ей не хватало. Он даже не удостоил ее взглядом, продолжая невозмутимо попивать виски из стакана. — С какой это стати? — Выворачивай или я сделаю это сам, — твердо произнес мужчина с бездушной интонацией точно под стать киборгу. Сакура поджала губы. Сдаться или гнуть свою линию до конца? Какова вероятность, что второй вариант закончится для нее плачевно? Довольно высокая, учитывая, как грубо он впился в ее запястье. — Я ничего тебе не сделаю, — внезапно произнес он, но легче от его слов не стало. — Пропустим по стаканчику? Я угощаю, — невозмутимо предложил незнакомец. Кажется, на сегодня у него уже не осталось сил, чтобы разбираться с какой-то мелкой воровкой. — Только для начала все-таки верни мой бумажник, чтобы я мог расплатиться за коктейль. Сакура пару раз моргнула, пытаясь переварить происходящее. Затем, вытащив бумажник из кармана и шумно шлепнув его на стол, она присела рядом на стул и встряхнула головой, сбрасывая с себя маску нагло-неловкой пьянчушки. — Бармен, повтори. . . . Сакура зажмурила глаза, когда на веки пали яркие солнечные лучи, и перевернулась на другой бок. Стоп. Солнце? Что еще за бред? Она никогда не видела солнца. Яркая звезда скрыта от глаз простых людей за многочисленными голограммами стоящей у власти элиты. Она резко села на кровати и огляделась. Просторная, светлая студия с панорамными окнами, из которых видно лишь серые облака и пронзающее их своими лучами мутное солнце. Какого?.. Ее одурманили? Она в бреду? А может она уже на том свете? — Доброе утро, — донесся до нее бархатистый мужской голос. Совсем не такой ледяной, как вчера. Она процарапала глаза и попыталась сфокусироваться на фигуре, толкущейся на кухне. В ноздри ударил незнакомый терпкий запах. Сакура поморщилась, ей захотелось чихнуть. Мужчина обернулся к ней, и она узнала в нем вчерашнего незнакомца, который поймал ее за руку на воровстве. Так это все-таки не было сном? Впервые в жизни она попалась на карманничестве. Сакура изучающе оглядела его снизу-вверх, словно сканирующая голограмма. Он стоял в синих спортивках, которые держались на его острых тазовых костях. Затем ее взгляд заскользил по оголенному торсу и широкой груди, задержался на левой кибернетической руке из нержавеющей стали, начинающуюся чуть выше локтя, — начищенной до блеска; подвижной, совсем как настоящей. Так все-таки он не киборг? Ей стало не по себе. Она прежде никогда такого не видела. — А ты, оказывается, совершенно не умеешь пить, — констатировал он, отпивая из фарфоровой чашки. — Не стоило тогда соглашаться пить с незнакомцем. Будь на моем месте кто-то другой, это могло бы плохо кончится. Она сидела на большой кровати, укрытая мягким пуховым одеялом. Ее вдруг осенило. На ней лишь черные трусы, поблекшие от частых стирок, и серая футболка с дырками (продавщица на блошином рынке убеждала ее, что когда-то такое было модно). — Это уже плохо кончилось, — пробормотала Сакура, потирая пальцами виски, чтобы сосредоточиться и вспомнить вчерашний вечер. — Ничего не было, — словно читая ее мысли, он ответил. — Тогда почему я раздета? — она скрестила руки на груди. — Не положу же я тебя в свою постель в грязной одежде, — он хмыкнул. — Ты отрубилась на моем плече через три бокала и мне пришлось привезти тебя к себе. Я же не знаю, где ты живешь. Ей захотелось скрежетать зубами от головной боли, когда постаралась обработать полученную информацию. — Кто ты? — она проскрипела зубами от головной боли. — Я Саске. — А я Сакура. — Я прекрасно помню твое имя, — Саске пожал плечами. — Ясно, — она фыркнула. — Кажется, у тебя жесткое похмелье, — в его голосе она услышала насмешку. Отпираться Сакура не стала. Чувствовала она себя отвратительно. Прежде она никогда много не пила, в основном, чисто для виду и то старалась больше полоскать рот и незаметно сплевывать, чтобы рассудок не помутился от алкоголя, иначе как она сможет оставаться осторожной и сконцентрированной на работе? Саске загремел шкафчиками. Достал какие-то лекарства, вероятно, аспирин и налил в стакан воды. — Надо же, какой джентльмен, — под нос пробурчала Сакура, охотно принимая таблетку и воду. В горле першило от сушняка и горького послевкусия вчерашнего алкоголя. Саске проигнорировал ее. — Будешь кофе? — Никогда не пробовала, — честно призналась Сакура, глядя ему в глаза. — Это вкусно, и очень бодрит, — его губ на секунду коснулась тень улыбки. Наконец, она нашла в себе силы сползти с кровати. Босые ступни утонули в мягком ворсистом ковролине. Волокна защекотали ее огрубевшую на пятках кожу и от неизведанных ощущений она рефлекторно одернула ноги. Такое странное чувство — одновременно приятно и нет. Наконец, пересилив себя, Сакура ступила на пол и подошла к окну, вдоль которого стояла кровать. Она коснулась пальцами чистого стекла и у нее перехватило дыхание, горло болезненно сжалось. На какое-то мгновение она ощутила страх, что никакой преграды между ней и облаками нет, настолько они прозрачны. Там, где она жила, окна мутные и грязные, неважно, какими средствами и как долго их тереть. — Какой это уровень? Всего их четыре. Самый первый в простонародье называли верхним городом, второй — наднижним, так как находился выше нижнего города или третьего уровня, и, последний, четвертый — подземный. Сакура родилась на четвертом уровне. — Второй. Сквозь облака Сакура смогла разглядеть холодный блеск — из-за отражающей поверхности сложно заметить близко стоящие друг к другу небоскребы, тянущиеся ввысь, на самый верхний уровень. Между ними периодически возникали красивые, плавные голограммы без глитчей и заиканий. Сакура догадалась, что скорее так транслируют новости или сообщают какую-либо другую информацию для жителей этих самых небоскребов, у одного из которых она находилась «в гостях». Когда на огромной скорости мимо пронесся автомобиль, заставляя облака клубиться, Сакура от испуга отпрянула от окна. Она ожидала услышать закладывающий уши свист ветра и рев мотора и потому прикрыла их руками, но лишь через пару секунд осознала, что никакой шум не проник в помещение и не оглушил ее. Она слишком привыкла слышать рокот полуразложившихся корыт, собранных из разных запчастей, частенько проносившихся у нее над головой или по ночам, мешая спать. Жизнь здесь разительно отличалась от той, что кипела на нижних уровнях. Она закусила губу. И что тогда представляет жизнь на верхнем уровне, если даже здесь она уже выглядит как идеал? Страшно подумать. Наднижний и верхний города словно красивый дом, построенный на разваливающемся фундаменте в болотистой местности. И когда-нибудь они все в ней потонут. Сакура отлипла от окна и оглядела помещение. Минимум мебели, минимум темных или ярких цветов. Как будто здесь и не живет никто. Слишком… пусто. Если бы по квартире можно было судить человека, то Сакура сделала бы вывод, что имеет дело с педантом-социопатом, страдающим от обсессивно-компульсивного расстройства. Может он все-таки не человек? Лишь на сером комоде стояло несколько фотографий в серебряных рамках, добавляя в невзрачную квартиру признаки жизни. — Так ты коп?! — она вскрикнула неожиданно для самой себя, увидев на одном из фото церемонию выпуска из полицейской академии. — Это объясняют почему ты так быстро меня поймал, — Сакура грустно вздохнула, почувствовав себя неудачницей. Это также объясняло и то, почему он живет он в наднижнем городе, или, правильнее сказать, на втором уровне. Полицейские — привилегированное общество, щит и меч правящей элиты, и потому они находились посередине между бесправными и власть имущими. Саске хмыкнул. Сакуре показалось, что это одна из самых доступных ему эмоций — отрешенность. Он точно не киборг? Может, просто кожи для руки не хватило. Загвоздка лишь в том, что киборгу нет никакого смысла заканчивать какую-либо академию. — Не то чтобы из тебя какая-то первоклассная карманница, которую сложно поймать, — он пожалел плечами и загадочно улыбнулся. Сакура осуждающе посмотрела на него, поперхнувшись от возмущения. — Я работаю в департаменте по борьбе с наркотиками, — он выдержал паузу, затем продолжил экзекуцию над Сакурой. — Такие мелкие воришки как ты меня мало интересуют. Она не знала, чего он добивался, но его слова немного успокоили ее — если бы он хотел ее сдать, то давно бы сдал в какой-нибудь карцер, еще, возможно, приплел статью за нелегальное преодоление уровня, а не привез в свою просторную студию. — И почему ты предложил мне выпить с тобой? — недовольно пробурчала Сакура, скрестив на груди руки. — Захотелось написаться, и чтобы кто-нибудь составил мне компанию, — он говорил четко и уверенно. — Но в итоге напилась только ты. По крайней мере он не получил желаемого и у нее появился повод позлорадствовать. — А что, в вашем городе баров нет? Сакура знала ответ наперед — были и еще как, с дорогим и качественным алкоголем, хорошей музыкой, вкусным табаком в кальяне и запрещенными веществами (ведь департаменты по борьбе с чем-либо боролись с нелегальным распространением лишь на нижних уровнях). Вот еще одна из причин почему Сакура не пила: легко можно отравиться палью и попрощаться с жизнью. Шанс помереть от дерьмового алкоголя даже выше, чем от руки какого-нибудь озлобленного бандита, которого она обокрала. — Я искал кое-кого, — его глаза помрачнели, а губы выпрямились с тонкую полоску. Сакуре претила такая откровенность, отчасти от того, что понимала — это не из симпатии к ней, а скорее, из-за ее беззащитности. Ей можно сказать что угодно, ведь она не представляет угрозы. Она вдруг осознала, что вероятность все-таки попасть в тюрьму за воровство, да еще и у полицейского, совсем не равна нулю, и сглотнула ком в горле. — Кого? — Старшего брата, Итачи. — Что с ним случилось? — Нас разлучили в детстве. Сакура поджала губы, не зная, как далее поддержать диалог. Между ними повисла оглушительная тишина. Она смотрела себе под ноги, перебирая мысли в голове, как вещи в шкафу (кстати, она никогда не убиралась). — Я где-то слышала это имя… — задумчиво протянула она, стараясь вспомнить где именно. Саске подлетел к ней молниеносно, что Сакура даже не успела ахнуть. — Что?! — он с силой вцепился в ее плечи. — Где?! — Ай! — воскликнула Сакура. Хватка у его левой руки в прямом смысле железная. — Прости, — он разжал пальцы и выпустил ее из плена, возвращая себе самообладание. — Какое-то время я работала на Сасори, это местный мафиози в подземной городе, он занимается транспортировкой оружия и наркотиков. Я помогала его банде обрабатывать раны, штопала их как лоскутные одеяла. Вот там я и слышала это имя, — она замолкла. — У него еще такие морщины под глазами, да? — Сакура провела пальцами вниз от межслезных борозд до губ. На пару секунд Саске застыл. Его итак достаточно скупое на проявление эмоций лицо окаменело. Он даже перестал дышать. Сакура оцепенела вместе с ним, боясь трепыхнуться. Мало ли что еще может эта его железная рука. — Ты можешь как-то связаться с этим Сасори? — он сглотнул и его кадык дернулся. — Нет. — Почему? — Ну… мы сейчас в не очень хороших отношениях, — Сакура отвела взгляд в сторону, чувствуя нервную дрожь по всему телу только от одного упоминания имени своего бывшего «работодателя». — Что ты сделала? — Отшила его. — И все? — он нахмурил брови. — Ну знаешь, у мужчин довольно хрупкое эго, — она пожала плечами. — Что ты сделала? — повторил Саске с нажимом, сверля ее недоверчивым взглядом. — Украла энергоблок? Саске очень проницательный, подметила Сакура. Она специально умолчала об этой части работы Сасори, упомянув только наркотики и оружие, но он сразу раскусил ее. Энергоблоки являлись еще одним видом валюты, помимо жестяных монет. Особенность лишь в том, что простым смертным она недоступна. Повезет, если обычный работяга с нижних уровней хоть раз в жизни увидит, как они вообще выглядят. Небольшие, размером с ладонь, емкости параллелепипедной формы с заключенной внутри кристаллизованной атомной энергией. Ходила легенда, что в них на самом деле заключена энергия звезд, благодаря которой человечество смогло сделать рывок в развитии. По закону, они никогда не должны были покидать первый и второй уровни, вероятно, кто-то специально регулирует их поставки между городами для контроля общественных настроений. — Ну… — она замялась, лукаво улыбаясь. — Может быть… несколько энергоблоков? — и в миг ее лицо посерьезнело. — Я хотела спасти мать. Сакура собиралась обменять их на дорогостоящие лекарства, но не успела. В конечном итоге, она лишилась единственного родного человека, так еще и нажила себе врагов до конца жизни. — Мне они были нужнее, чем этому недокиборгу с комплексом бога. Она осеклась. Не примет ли он ремарку про недокиборга на свой счет? Благо, Саске даже не обратил на это внимания. — Ты, кажется, не понимаешь, — она продолжила, заметив, что Саске пропустил ее слова мимо ушей. — Сасори не так-то прост. Он был одержим идеей бессмертия. Он избавился от человеческого тела, поместив мозг в кибернетическую оболочку. Для поддержания такого состояния ему требуются энергоблоки. Огромное количество энергоблоков. Даже имея всю власть подземного города он бы не смог столько достать, верно? Она словно могла видеть, как шестеренки в мозгу Саске старательно завертелись. Это определенно напомнило ему кое о ком. — Этого не может быть, — прохрипел Саске не своим голосом. — Только один человек знал, как такое возможно провернуть и он мертв. — Почему ты так в этом уверен? — Потому что я лично убил Орочимару. От упоминания этого имени у Сакуры закружилась голова, а ноги сделались ватными. Саске происходил из второго уровня, каким образом его старший брат спутался с Сасори, а тот, в свою очередь, мог быть связан с давно почившим Орочимару? Орочимару… Он был известным уважаемым врачом на втором уровне. Он проводил вскрытия, помогая расследовать убийства, и в то же время искал лекарства от различных болезней, спасая множество жизней. Несмотря на технологический прогресс и создание киборгов с искусственным интеллектом, все еще не было способа побороть смерть. Человеческий век короток и его тоже уже подходил к концу. Одержимый бессмертием, он пошел на любые меры, чтобы найти способ продлить себе жизнь. И эти меры включали в себя создание приюта, где ставились опыты над всем, что попадет внутрь, добровольно или нет, — неважно. Саске оперся на кухонный гарнитур и сложил руки на груди; закрыл глаза, веки нервно задрожали. — Я тоже с четвертого уровня, — произнес Саске. Глаза Сакуры округлились. — Мы с Итачи были сиротами. Орочимару подобрал нас на одной из улочек. В какой-то момент я очнулся на операционном столе и первое, что я увидел — отсутствие левой руки. Я смутно помню то время. Все мои воспоминания обрывочны, вероятно, это тоже дело рук Орочимару. Она хотела бы сказать ему, чтобы он заткнулся, потому что у нее отсутствовало какое-либо желание слушать все это, но она не могла заставить свой онемевший язык зашевелится. — Мне вкалывали различные яды, они сводили мою нервную систему с ума. Казалось, что внутренности плавятся и превращаются в однородное месиво… — он дернул головой, судорожно думая, как ему теперь встретиться с Сасори, чтобы выпытать информацию об Итачи. Вчера он думал, что все кончено; что все тщетно и, возможно, Итачи давно мертв, а сегодня уже представляет, как встретится с давно пропавшим братом. — Но от опытов есть свои плюсы. Теперь я совершенно невосприимчив к ядам и физической боли. — Меня пугает то, с каким беззаботным выражением лица ты это говоришь, — мрачно заметила Сакура, чувствуя, как тошнота поднимается к горлу, а кровь леденеет в жилах. Слова заставили его слегка улыбнуться — и это напугало ее. — Не помню, как, но мне удалось выхватить шприц с очередным ядом у его ассистента. Я смог обезвредить его, а затем напал на Орочимару. Кажется, они сами толком не поняли, что у меня начал вырабатываться иммунитет к лекарствам и это стало их роковой ошибкой. Тем не менее, я не мог выбраться из приюта. Как и еще парочка их подопытных. Только когда коллеги Орочимару с верхних уровней начали бить тревогу о его пропаже, полицейские в итоге смогли отыскать приют, скрытый в подземном городе. Никто не знал о его «хобби». Они забрали меня к себе, выходили, создали для меня протез руки, отправили учиться в академию. Сакура старалась внимать каждому слову, визуализируя у себя в голове нелегкую судьбу Саске. — А что с другими подопытными? — Они не выжили. — Чего? — Тебе не кажется, что это слишком великодушно с их стороны — брать под опеку каких-то сирот из подземного города? — Саске горько ухмыльнулся. — Они наблюдали за нами. Ждали, что будет дальше. Даже эта рука, — он вытянул ее перед собой и уставился, словно впервые видит. — Очередной эксперимент надо мной. Приют в итоге полностью обыскали, и в нем не нашли ни следов, ни останков Итачи, а затем сровняли с землей. Но я всегда знал, что он жив. Я чувствовал это. В последних словах Сакура почувствовала отчаяние и едкую горечь на грани с помешательством. — Я помню этот резонансный случай, — выдавила она из себя. — По всем таблоидам крутили, потому что СМИ не смогли замять дело. Правда, недолго. Потом все-таки запретили упоминать это где-либо, чтобы не разжигать народные волнения. Как будто если замалчивать преступления, то они перестанут происходить. Саске согласно кивнул, потом подошел к одному из ящиков гарнитура и что-то оттуда достал. — Можешь мне кое в чем помочь? — начал он издалека и внимательно посмотрел на нее. Ошеломленная таким выразительно-чарующим взглядом, Сакура безропотно кивнула. Саске раскинул голографическую карту подземного города на обеденном столе. — Сможешь показать, где их убежище? Сакура бегло оглядело схематичную голограмму, светящуюся бледно-голубым светом. — Эта карта устарела, — она пожала плечами. Правительству настолько наплевать на тех, кто живет под ними, что они даже не удосужились обновить карту. Народ живет под их куполом, как какие-то зверюшки в зоопарке. Хотя… скорее, как надоедливые тараканы, ведь даже зверушки вызывают больше эмоций. А от тараканов хочется только избавиться. — Ты хорошо знаешь подземный город? — Достаточно, — все еще сверля карту немигающим взглядом, произнесла Сакура. — Я ведь там выросла. Она многозначительно посмотрела на него, ожидая ответа. — Покажи мне. — Что?! — Я заплачу любые деньги. — Ты спятил? Я оттуда сбежала не для того, чтобы возвращаться. Она повернулась к нему спиной и задрала футболку до шеи. От лопаток до поясницы тянулся широкий уродливый шрам. — Прощальный подарок, — она почувствовала, как Саске напрягся от увиденного, и горько усмехнулась, припоминания обстоятельства его получения. — Я смогла сбежать только благодаря узким канализациям подземного города, иначе пошла бы на корм его скорпионам. Если прихвостни Сасори вновь увидят меня, то мне точно конец. — Не конец, — твердо произнес Саске. — Если я буду с тобой. Сакура хмуро посмотрела на него. — Ты права, прости. Я не собираюсь принуждать тебя к чему-либо, — несмотря на его ровный тон, Сакура заметила нотки разочарования. — И еще я забыл про кофе. Тебе с сахаром? — Эм… да, наверное? — Сакура застопорилась. Она ведь никогда не пила кофе, так откуда ей знать, нужен ей сахар или нет? — Два кубика сахара, — произнес Саске, казалось бы, в пустоту. Сакура перевела завороженный взгляд на чудо-технику. Прогресс двигался вперед, но только здесь, наверху. На нижних этажах едва ли у кого-то нашелся бы какой-нибудь дряхленький коробочный телевизор, транслирующий один канал — государственный. Она вздрогнула, когда из носика кофемашины брызнула темная жидкость. Автоматический кофейник отлил ей ровно 30 мл эспрессо и выдвинул фарфоровую чашку из-под сотейника. Два металлических щупальца ловко закинули два кубика сахара и звонко забряцали чайной ложкой. Сакура вновь подошла к окну, держа в ладонях крохотную чашку с кофе. Поднесла к губам и попробовала на вкус. Горько. Ну прямо как ее жизнь. Она посмотрела наверх. Все такое же серое небо, изнутри подсвечиваемое блеклым солнцем. «Небо ненастоящее». Внезапно всплыла в памяти фраза, которую часто вторила ее мать, буквально каждый раз, когда они выходили на узкие улочки подземного города. Женщина задирала голову и немигающим взглядом смотрела на заволоченное смогом из-за бесконечно работающих заводов небо, тем самым привлекая внимание прохожих — жители здесь зачастую смотрели себе под ноги и никогда наверх. Ни солнца, ни пышных облаков, ни грозовых туч, ни радуги, ни звезд — вообще ничего такого, о чем Сакура читала в старых заплесневелых книгах с расплывшимися от влаги буквами. Тогда она не понимала, что это значит, пока ей не исполнилось семнадцать, и она не выбралась из подземного города — проход между третьим и четвертыми уровнями практически не регулировался. Но даже так ее поджидало разочарование — никакого настоящего неба здесь тоже не было. Люди, конечно, тут жили чуть лучше, чем в подземном городе, но Сакуру это не волновало. Существует ли это самое небо, с облаками и радугой, о котором без конца талдычила ее выжившая из ума мать, на самом деле? Может, это лишь выдумка ее воспаленного мозга. В книгах слишком часто рассказываются сказки. Сейчас все, что она видит, — жалкая имитация. Если приглядеться, даже на третьем уровне можно разглядеть аккуратные швы иллюзии, искрящиеся пиксели голограмм. — И что мне за это будет? — она нарушила глухую тишину между ними. Саске оторвался от изучения неактуальной карты. — Что хочешь. Квартиру на третьем уровне? Энергоблоки? Сакура лукаво улыбнулась. И откуда у него столько ресурсов? Ох уж это его смазливое личико с темными глазами. — Я хочу… — она сделала шаг ему навстречу. — Увидеть настоящее небо.