Как закалялась сталь

Я снова маленький, солнце яркое, Мама опять сильнее всех в мире, Я снова боюсь собак и оставаться один в квартире, А деревья такие большие, Незнакомые плохие слова; «Поиграем в прятки?» Мне, как раньше, по пояс трава. Август всегда знал, что был желанным и долгожданным ребёнком в своей семье. Его мать, Аврора, никогда не давала ему поводов сомневаться в этом, как и отец. Образцовая семья, которой восхищались многие и которой завидовали поголовно практически все. Казалось бы, что может пойти не так? Фердинанд Ван Дер Хольт — владелец компании HOLT International, влиятельный и богатый человек, уважаемый в обществе. Дома его всегда ждали любимая жена и единственный сын, которого он так любил всей душой. За семейными ужинами часто вспоминалось, как Фердинанд, впервые взяв сына на руки, не смог сдержать своих слёз и дал в кой то веки волю эмоциям. Маленький Август выглядел таким хрупким, таким маленьким, что поначалу мужчина даже не решался его коснуться. Его глазки, едва открывшиеся, напоминали две чёрных, блестящих жемчужинки, что были для его родителей дороже любых богатств. Новость о рождении наследника успешного бизнесмена разлетелась со скоростью света, об этом даже, как им помнилось, писали в газетах. Только вот счастье было не таким уж и долгим... Когда Августу исполнилось одиннадцать, Аврора умерла от онкологии. Слишком поздно обнаружили опухоль, оперировать было бесполезно — шансы ничтожны. Никакие клиники, никакие чёртовы врачи не смогли помочь, опустили руки, прямо сказав им о том, что ей остаётся дожить буквально пару месяцев и лучше бы она проводила это время с семьёй, нежели пыталась вылечить то, что уже необратимо. В памяти юного Августа навсегда отпечатался момент, когда отец, изрядно напившись, метал мебель, кричал и рыдал, понимая, что бессилен в этой ситуации. Тогда он, уже всё понимающий и сообразительный, понял, что вскоре может потерять самого близкого ему человека — родную мать, женщину, что всегда учила его не сдаваться, быть добрее к окружающим и относиться к серьёзным вещам подобающе. Боль от осознания грядущей потери давила со всех сторон жутким образом, заставляя некогда любознательного и доброго мальчика закрываться в себе и отстраняться от всех, даже от своих родителей. Теперь он не рассказывал отцу и матери о том, как прошёл его день, о том, что его беспокоит. Морально мальчик готовил себя к моменту, когда отец подойдёт к нему, вернувшемуся с учёбы, и сообщит то, что он так боится и так не хочет услышать. Понимание того, что это неизбежно всё никак не хотело приходить к нему в силу возраста. Это всё же случилось. Именно в тот момент, когда Август совсем этого не ждал: отца дома не было, его только привезли со школы и он, решив проверить мать, заглянул к ней в комнату. Мертва, не дышит. Сколько он не бился в истерике и не дёргал её за руку, умоляя о том, чтобы она их не оставляла — ничего не изменилось. Затем всё по классике: похороны, поминки, океаны слёз. Отец будто озверел и стал ненавидеть всех и вся, виня абсолютно всё: время, медицину, оборудование, да даже чёртову погоду и климат. В сердце Фердинанда Ван Дер Хольта навсегда поселился холод и злоба, что зачастую вырывались не только на работе, но и дома. Работать с ним становилось невыносимо сложно, оттого и доходы компании значительно снизились. Август рос, а вместе с ним росла и эта дыра в груди, что моментально и безвозвратно затягивала в себя всё светлое и тёплое, что появлялось в его жизни: первая любовь, первый танец с девушкой, что была ему симпатична и первый поцелуй. Он смотрел на этот мир иначе, через призму значительно изменившегося отца, чёрствого и расчётливого, у которого не было времени даже на то, чтобы элементарно хотя бы раз в месяц сесть и поговорить с сыном хоть полчаса. Жалких, чёрт возьми, полчаса! Нет же, в приоритет Фердинанд предпочёл поставить бизнес, откупаясь от сына дорогими подарками и деньгами, лишь бы тот лишний раз не мельтешил перед глазами. Август, предоставленный сам себе, долго пытался найти своё призвание. Занимался всем, что только позволял его возраст: самые разные виды спорта, рисование, даже музыка. Однако, выгорание везде настигало его буквально по щелчку пальцев, как только что-то начинало получаться. Даже учился он через силу, заставляя себя и упорно убеждая в том, что он, как сын своего отца, должен будет унаследовать его бизнес и развивать. Нет друзей, подруг и тех, с кем можно было бы поделиться переживаниями, что он таил глубоко в себе, но зато есть о н о — желание доказать отцу, что Август достоин его внимания и что тот далеко не безнадёжен. Это и послужило толчком к тому, что в один из рабочих дней, пробравшись в цех во время обеда у сотрудников, юный Август схватил первую попавшуюся разработку с целью изучить. То был не просто механизм, а взрывчатка нового поколения, что ещё даже не была протестирована. Одно неловкое движение — механизм падает на пол. Громкий хлопок, резкий жар, крик юноши... Далее он не помнил ничего. Сколько он пролежал в этой чертовой тюрьме в виде собственного сознания? Месяц? Два? Три? Единственное, что он слышал помимо собственного голоса — обрывки голосов снаружи: — Как инвалидом?! Не несите чушь, док. Я вам не для того плачу такие баснословные суммы, чтобы вы утверждали мне о том, что мой сын может не выкарабкается, а если и выкарабкается, то на всю жизнь останется инвалидом. Что за бред? Да я сделаю всё возможное, чтобы в ближайшее время он встал на ноги! — отец. Точно он. Никто так громко кричать на всю больницу больше не станет, тем более об этом. Выходит, Август всё еще жив? Находится на грани жизни и смерти? В таких случаях обычно говорят, что многое зависит и от желания жить самого пациента. Но хотел ли жить Август? Хотел ли продолжать существовать в мире, где ощущал себя одиноко, брошенным и полным сиротой? Он и сам того не понимал. Тёплых чувств по отношению к отцу он давно не испытывал, считал, что тот постоянно пытается купить свою "неприкосновенность" и спокойствие. С другой стороны, Хольт младший прекрасно помнил, каким отец был до смерти матери. Возможно, если Август выживет, их отношения смогут наладиться? И он выкарабкался. Не без помощи отца, его денег и технологий, но выкарабкался. Теперь место позвоночника занимало устройство, вырабатывающее электричество при испытывании им эмоций. Неверно, но это действительно возможно, и сын Фердинанда Ван Дер Хольта стал тому доказательством. Долгая реабилитация завершилась успешно, через пару месяцев он мог передвигаться и делать всё самостоятельно. Отношения с отцом малость стали лучше за счёт того, что тот самостоятельно отслеживал его состояние какое-то время. Однако, холод и циничность никуда не исчезли, проявляясь с частой периодичностью. С наступлением совершеннолетия сына Фердинанд стал на удивление спокойным, даже стал приглашать его с собой на работу, показывал и рассказывал всё о работе компании. Несложно было догадаться, что все его крики о том, что он лучше продаст бизнес, нежели передаст его Августу — дешёвый блеф. Он готовил преемника, ведь где-то глубоко внутри понимал, что вести эту империю к процветанию должен е г о наследник, а не кто-то другой. HOLT International не достанется конкурентам даже через труп нынешнего владельца.