Эмоции. Статус: Онлайн

      Азирафаэль прикрепил к сообщению несколько фотографий, на которых на нём, кроме галстука-бабочки, ничего не было и нажал манящее «отправить». Утро, по обыкновению, началось не с кофе.       Кофе Азирафаэль вообще-то и не любил. Ещё в школьные годы он вычитал где-то, что многие находят распитие этого напитка поутру своеобразным ритуалом успешного дня, но сам такую привычку выработать не смог. Жаль, ведь крупица удачи ему сегодня не помешала бы.       Опоздав на поезд и оценив количество людей в метро, Азирафаэль понял, что к началу занятий ему никак не успеть. Путь из той части Лондона, где он жил, всегда был нелёгким. Жаловаться не приходилось— родители любезно выделили ему средства, позволившие перебраться поближе к месту учёбы. Возможность вырваться из теснящих оков старенького провинциального городишки, не сулившего никаких перспектив, уже была сродни чуду.       Азирафаэль протиснулся в полный людей вагон. Добрая часть ожидавших на пироне сюда попасть не смогла. Если дальше без происшествий, то он пропустит всего один предмет. Правда, достаточно важный, как ему казалось. Два года обучения на литературоведа показали Азирафаэлю, что, если изучаемый материал напрямую касается его специальности, это стоит ценить. В своём расписании он продолжал встречать предметы, нисколечко не затрагивающие изучаемое дело, но с упорством выстаивал данное испытание: что-то давалось легко, что-то требовало заискиваний перед преподавателями, где-то приходилось схитрить. Пожалуй, он был плох лишь в способах, предполагавших кооперацию с одногруппниками и другими студентами. Социальным его назвать было никак нельзя, но и это не мешало, например, заметить всеобщее равнодушие или спокойствие относительно очередного «блядь, ты как сюда попал» предмета и также не волноваться на его счёт.       Одно всегда оставалось неизменным— Азирафаэль был достаточно умён, чтобы справиться с предоставляемой университетской программой. И вот, когда им объявили, что каждый уважающий себя литературовед обязан разбираться в языках, ничего предельно сложного он в этом не заподозрил. И был прав: это не стоило ему особых усилий. Возможно, в какой-то момент даже вызвало интерес и гордость за собственные возможности. Гордость до тех пор, пока он воочию не столкнулся с французским. Впервые в жизни Азирафаэль почувствовал себя последним идиотом. Спустя множество часов, проведённых за учебниками, он по-прежнему не понимал ни-че-го— нет, не так— ни-чер-та.       Однако, кроме внутренних терзаний и надломленного эго, язык любви, модных домов и лавандовых полей трудностей ему не доставлял: занятия вела маленькая пожилая женщина, всегда улыбчивая и вежливая— ну просто божий одуванчик! Она, если и смыслила что в преподавании, то хвастать этими навыками ничуть не спешила, предпочитая этому разговоры о своей молодости за чаем. Оценки выставлялись исходя из общей успеваемости учащегося, а с ней, как известно, проблем у Азирафаэля не было.       Но всё хорошее рано или поздно кончается. Поэтому одним утром, войдя в знакомую аудиторию, вместо лучезарного одуванчика Азирафаэль увидел кого-то, много больше напоминающего огненного цвета ликорис. Тогда он ещё не знал, что сравнивать стоит с чем-то более ядовитым.       С того дня попытки освоить французский переросли из желания доказать себе свою в нём небесполезность в необходимость заработать высокий балл. Это не получалось. Никакие усилия результата не имели, а после проведённых в изучении бессонных ночей Азирафаэль и вовсе не рассчитывал на успех.       Высокий и худой мужчина, всегда облачённый в чёрное и звавшийся мистером Кроули, ни на какие уступки не шёл. С одной стороны, в чём он был не прав, справедливо оценивая знания студентов? С другой же, он совершенно не обращал внимания на совершаемые старания: Азирафаэль, готовый умереть над французскими пособиями в библиотеке, и любой другой учащийся, едва ли посещавший здание университета, на его взгляд одинаково ничего не знали.       И обвинить нового преподавателя в непрофессионализме было нельзя: после его прихода многие в самом деле начали что-то смыслить. Но при одном взгляде на него сразу же понималось: он здесь не от страсти к преподаванию и не из-за нужды в работе— он здесь от скуки. На вид он был всего немного старше тех, кого теперь учил, хоть и отпраздновал свой двадцать восьмой день рождения пару месяцев назад. На других здешних молодых преподавателей он не походил, пожалуй, абсолютно ничем.       Азирафаэль остановился у необходимой двери, переводя дыхание. Как бы он ни старался успеть, провидение сегодня было несправедливо. Войдя, он спешно проследовал на ближайшее свободное место, наученный опытом, не извиняясь за опоздание. —…так что, ненаглядные, если кто из вас сочтёт, что времени на этот проект недостаточно, можете его не делать.— По аудитории пронеслись короткие радостные перешёптывания.— Думаете, я стану давать вам шанс ещё как-нибудь улучшить ситуацию с баллами?— Все настороженно затихли.— Передумайте.       Преподаватель выдержал паузу, скользя янтарными глазами по встревоженным лицам. Кажется, его поняли с первого раза. Так-то. —Короче, всякой твари по паре, и вперёд к звёздам. Со всеми темами и требованиями ознакомитесь в конце занятия, — он указал на двери, где заранее был вывешен список со всем этим.       Азирафаэль нервничал пуще обычного. Такой подставы от провидения он не ожидал.       Сидевшая рядом с ним девушка нагнулась вперёд, тормоша подругу за плечо: — Джоанн, будешь со мной в паре? — Ладно.       Азирафаэль осмотрелся по сторонам. Смысла в этом, правда, не было: он почти не помнил имена тех, с кем учился, и быстро найти кого-то было совсем нельзя, да и опыт проектных работ каждый год был для него одинаковым: нечётное количество студентов разбивалось на пары, оставляя его в гордом одиночестве.       По окончании занятия он поднялся с места последним. Здесь продолжало быть людно, когда он, поборов все свои сомнения, подошёл к столу, за которым преподаватель раскладывал какие-то бумаги. — Мистер Кроули, — обратился он к мужчине, никогда не обременённому хорошим настроением. —В чём дело? — Тот даже не посмотрел на него. —Дело в том, что, — Азирафаэль на секунду растерялся, но быстро взял себя в руки. Да уж, идея была не из лучших, но он привык предупреждать преподавателей о таком. — Мне одному не удалось найти пару.       Преподаватель вскинул брови, но от своего занятия не оторвался. Азирафаэль подумал, что, должно быть, странно говорить об этом так сразу. Добрая часть одногруппников будет делиться по двое, решая, с кем выгоднее и удобнее выполнять это задание, в лучшем случае до конца недели. Но исход ему был понятен уже сейчас. ─ Так вклинься к кому-нибудь третьим, ─ прозвучал ответ так, будто и дураку было ясно. ─ Думаю, это тоже не получится, ─ попытался объяснить Азирафаэль. Тяжёлый взгляд приковал его к месту, отнимая навыки в речи. ─ Значит, сделай сам. ─ Азирафаэль впервые видел, как этот человек улыбается. Но улыбка эта была совсем не доброй. ─ Или не сможешь?       Ответить было нечего. Азирафаэль знал, что с проектом по этому предмету ему в одиночку не справиться. ─ И что же, ─ продолжал Кроули, пока Азирафаэль почти чувствовал, как едкие нотки чужого раздражения впиваются в кожу, ─ это должна быть моя забота? Может, мне тебе ещё помочь? ─ Было бы неплохо, ─ искренне отозвался Азирафаэль. Голос прорезался совсем некстати. ─ С сарказмом ты, приятель, не знаком, ─ заключил Кроули спустя пару секунд недоумённого молчания. ─ Все эти твои проблемы меня нисколько не касаются и, к твоему разочарованию, не трогают. У тебя такие же условия, как у остальных. К твоему сведению, я вовсе не обязан…       Голос преподавателя дрогнул и затих, когда его взгляд случайно упал на светлую клетчатую бабочку, красовавшуюся на шее стоящего перед ним студента. Возможно, редкий аксессуар в наши дни, но его он привлёк не поэтому.       Азирафаэль заметил на себе странный изучающий взгляд. Выражение лица Кроули вмиг сделалось напряжённым, растратив прежние эмоции. Натренированная пренебрежительная ухмылка вытянулась узкой полосой, тёмные брови сошлись к переносице. ─ Мистер Кроули? ─ Азирафаэлю показалось, что преподаватель внезапно что-то вспомнил или, быть может, размышления его перетекли в другое русло, и он смягчился. ─ Нгк, ─ отозвался тот и тут же пришёл в себя. Он встал из-за стола, держа перед собой стопку бумаг. ─ Короче, делай как хочешь, только меня этим не донимай, ─ произнёс Кроули, спешно направляясь к выходу. Азирафаэль понимал только, что проект его обречён на провал.

****

      Горячая ванна и чтение перед сном помогли отвлечься от плохих мыслей. Азирафаэль поправил одеяло, поудобнее устраиваясь в кровати и радуясь такому приятному завершению дня. Он взял в руки телефон, открыл единственную имеющуюся переписку.       Их общение длилось больше года. То, что начиналось как откровенные разговоры, с ярким сексуальным контекстом, в какой-то момент переросло в параллельное с этим обсуждение всего на свете, начиная личными проблемами, продолжая выбором литературы и заканчивая размышлениями, что приготовить на ужин. Лишь изредка Азирафаэль задумывался о том, что это, должно быть, немного странно, но в любом случае его всё устраивало, особенно, учитывая то, как тяжело ему удавалось завести с кем-либо общение. За последние четыре года, после переезда, кроме этой виртуальной «дружбы», никакой другой у него не завязалось. Это не было так уж плохо, на самом деле. Его собеседник был общительным, внимательным, начитанным и интересным. Азирафаэль знал, что может написать ему по любому поводу и обязательно получить ответ, и расценивал это как признак симпатии. И не был он сильно против внезапно всплывающего флирта и просьб прислать определённого рода фотографии, учитывая, что последнее он вообще-то начал сам, поначалу боясь, что его новый незнакомый-знакомый легко забудет о нём и перестанет писать. Он убедил себя: "Мы никогда не встретимся", успешно раскрепощаясь и переставая волноваться о последствиях.       Утром Азирафаэль пожелал ему хорошего дня и отправил фотографии по своей инициативе─ настроение тогда было игривое. Ответ пришёл почти сразу, но прочитан был только сейчас: [SerpentofEden] : Надеюсь, это станет традицией, и я начну получать такие пожелания ежедневно?       На самом деле, Азирафаэль сделал всё это неспроста. Его давно волновало, что они находятся в неравных условиях, и нужно было начать соответствующий диалог. [pancake/heart eater] : Я готов, если это имеет положительный эффект♡︎ Так как в итоге прошёл твой день?       Азирафаэль надеялся получить ответ прямо сейчас и не ошибся. [SerpentofEden] : Ангел…       Он улыбнулся. Почему-то ему нравилось, когда его так называли. … в независимости от того, как прошёл мой день, общение с тобой делает всё лучше. Но не буду врать, я не мог перестать думать о тебе сегодня. [pancake/heart eater] : Значит ли это, что я мешал тебе заниматься чем-то другим? [SerpentofEden] : Едва ли я могу делать что-то более важное, чем это. [pancake/heart eater] : У тебя талант к лести. Точно практикуешься только на мне? [SerpentofEden] : Разве меня интересует кто-то ещё? [pancake/heart eater] : Только я? [SerpentofEden] : Только ты. [pancake/heart eater] : И ты не против показывать это чаще? [SerpentofEden] : Хочешь что-то конкретное? [pancake/heart eater] : За всё время ты не присылал мне фотографий, но я был бы рад получить хоть одну.       Азирафаэль подождал ответа пять минут, затем пятнадцать, затем полчаса… Ладно, если ему нужно подумать на этот счёт, не стоит сейчас настаивать. Вместе с тем, уже давно было пора спать.