Только не снова.

Снова та же самая картина, которую мужчина видел совсем давно, так давно, что, кажется, и забыл. Хотя... Как бы он ни старался, он бы не смог забыть этого. Земля полностью сожжена, ни одной живой души, ни одного живого места, но одного живого растения, вообще ничего. Он бежит по выжженной земле, шляпа падает с его головы, но сейчас для него это не важно – он уверен, что сможет найти её, но задней мыслью прокрадывается сомнение. Сможет ли он снова увидеть его глаза, волосы, черты лица, пальцы, улыбку... Бутхилл даже не смеет думать о том, что снова потеряет кого-то. Он отгоняет собственные мысли, надеется снова. Нет. Сейчас он не надеется, он верит, что найдёт кого-то живого, а именно того мужчину с яркими изумрудными очами, с той самой очаровательной улыбкой, с теми самыми превосходными речами, от которых хочется быть ближе. Быть рядом. Бутхилл всё ещё бежит, в голове проносятся моменты из жизни, когда он так радовался нежным прикосновениям к своему лицу. Сейчас он хотел только одного – снова увидеть мужчину, который заставлял его радоваться. И вот, пробегая очередное расстояние, он замечает алый цвет в этой пожирающей тьме. Светловолосый бежит быстрее, хоть он и машина, но уже инстинктивно начинает ощущать отдышку, оставшуюся по старой привычке. Добежав до алой надежды, он замечает не только ярко-красные локоны, но и тёмно бордовый ручей, который, похоже, и не собирался останавливаться. Быстро упав на одно колено, он судорожно начинает мыслить: мужчина осматривает слабое тело с прикрытыми глазами, надеется, что это не то, о чём он снова думает. Бутхилл не знает, на что именно надеяться, он бегает глазами из стороны в сторону, но куда бы он ни посмотрел, он видит одно и то же – ничего. Мужчина до сих пор не понимал, как же его старый знакомый смог уберечь себя от такого же состояния, как эта земля. Осторожно прикоснувшись к бледному, исхудавшему лицу, киборг смотрит на закрытые очи и даже не знает, как реагировать. Он чувствует боль, хотя давно потерял такое чувство, он не может плакать, не иметь возможности уронить слезы для него как мучение. Бутхилл опускает свою голову и кладёт руку на плечо, покрытое доспехами, после чего начинает слабо дрожать: страх того, что он снова потерял всё, ради чего существовал, вводит его в ужас и самый настоящий страх. Изумрудные очи плавно открываются, мужчина продолжал медленно дышать, но открыть глаза решился лишь сейчас. Он моргает, а затем тихо вздыхает полной грудью, от боли в груди тот сразу же кашляет, от чего сразу получает внимание мужчины находящегося рядом с собой. А тот, тем временем, глядит на красноволосого с широко раскрытыми глазами, будто тот только восстал из мёртвых, хотя... кто знает. Бутхилл быстро берёт себя в руки, чувствуя надежду на то, что он ещё может спасти Аргенти. Обладатель бледных щёк осторожно опускает веки, замечая волнение в глазах мужчины, находящегося рядом, а после совсем тихо и хрипло посмеивается. Однако смех снова перерастает в кашель, но на этот раз он гораздо сильнее, чем прошлый. — Твою ж милашку... Аргенти, мяу, не пугай ты так. Сам же знаешь, какие у меня с этим местом воспоминания. Что ты вообще здесь делаешь? И что с тобой, мур, произошло? – взволнованно произносит Бутхилл, убрав руку с плеча красноволосого мужчины. — Ох, Эоны, я желал посетить это место, чтобы увековечить память павших здесь людей... Но, как я вижу, у монстров из глубин этого чудесного места были самую малость иные планы. Друг мой, неужели со мной всё настолько плохо? Я ощущаю боль в неких местах своего тела... Не поможешь ли мне облегчить её и снять мои измятые доспехи? – Красноречивый рыцарь осторожно приподнимает свою руку, слабо вжимая ту в ладони, однако, из-за боли тот тихо кряхтит. — Подожди немного, не перенапрягайся. Сейчас помогу. Только не рыпайся. Цыкнув языком, киборг прикасается к доспехам на руках аловолосого рыцаря и старается их снять без какого-либо дискомфорта для того. Хотя тихие стоны боли всё же соскальзывали с губ рыцаря красоты, но и его понять можно, не вечно же ему терпеть. Наконец, освободив розу из серебристых оков, Бутхилл замечает рану на торсе красноволосого мужчины, который теперь дышит гораздо легче, чем до этого. Сняв с себя накидку, мужчина осторожно перевязал ей рану собеседника и своего знакомого, он возмущался себе под нос, но, увы, его возмущение нельзя было принять серьёзно. Вновь тихий смех срывается с губ рыцаря, он слегка приподнимает свою руку и убирает прядь волос светловолосого ему за ухо, ведь ему казалось, что она чересчур мешала тому. Аргенти вновь опускает на свою ногу, которая так же была в доспехах, но сейчас он не слишком волновался за них. Ему было так забавно наблюдать за волнением киборга, видеть как тот фырчит, отчитывает и пытается выражаться непристойной бранью, но, к сожалению, не может. Улыбка медленно налезает на лицо, видя то, что делал для него Бутхилл, а на душе становится слишком тепло. — Ты... Ты вообще меня слушаешь? Я ещё раз говорю! Находиться в этом месте... - Но договорить светловолосому мужчине с тёмной чёлкой не позволяют. — Да, я слушаю. Приношу свои извинения, если тебе показалось, что я совсем не слушал тебя, просто... Ты выглядишь так обеспокоенно, хотя... Мой дорогой друг, мы встречали друг друга всего считанные разы на просторах этой вселенной, изредка перекидываясь парой слов, а временами даже находили далеко простирающиеся моменты для радушных светских бесед. – Мужчина с ярко-зелёными глазами опускает их и смотрит на перевязанную рану на своём торсе. – Я знаю, что наш общий долг помогать всем слабым, но твои проявления заботы... слишком приятны моей душе. Обычных слов благодарности не хватит, чтобы выразить мою признательность в твою сторону, мой милый, любезный друг. Мужчина замолкает, после чего ощущает ветер, впервые за такое долгое время подувший в этом месте, он глядит в сторону, откуда дует ветер, и тяжело вздыхает. Бутхилл вновь возвращает свой взгляд на мужчину рядом, а тот лишь слегка поднимает уголки губ, но даже такая лёгкая улыбка на его лице нежна, словно лепестки самых молодых роз, которые только-только успели раскрыться для всеобщего обозрения. Киборг смотрит на эту улыбку и не может оторвать глаз, желая видеть её вечно, он понимает, что больше не желает оставлять этого мужчину наедине, он чувствует сильное волнение за него. В итоге он наклоняется ближе и прикасается лбом ко лбу красноволосого мужчины. — Ты прав, мы должны защищать слабых, должны помогать тем, кто нуждается... Но так же мы должны помогать тем, кто дорог нашим сердцам. Разве это не так? – Бутхилл почти шепчет, а голос его так же немного дрожит от волнения. Он снова поднимает свои глаза на собеседника и сразу же встречается с его яркими глазами. — Что ты сказал? Кто дорог нашим... Договорить мужчине не дают, его бледные, нежные губы накрывают чужие, он ощущает как чужие прохладные руки обхватывают его тело, не покрытое доспехами. Аргенти ощущает себя непривычно, сердце бешено бьётся в груди, а звон в ушах туманит разум, он прикрывает свои глаза, а после легонько приоткрывает их встречаясь с глазами напротив совсем на долю секунды. Аргенти мягко отвечает, позволяя быть рядом с собой, он осторожно поднимает одну руку и касается лица Бутхилла, ласково прижимаясь ближе. Он совсем неохотно отстраняется, ведь воздуха в груди совсем не хватает, а Бутхилл в свою очередь тихо смеётся и продолжает. — Да, тем, кто дорог нашим сердцам.