Как прийти в библиотеку

      Астинус почувствовал присутствие постороннего на уровне колебаний в защитном контуре… Он отвлёкся от книги и прислушался, но подозрительных звуков, в первом приближении, не наблюдалось. Это ничего не значило – ошибиться он был не способен. Летописец неслышно вздохнул. Наведаться в Палантасскую библиотеку в такой неугодный период ночи – ведьмин час! – мог только кто-то чёрный и явно с недобрыми намерениями. Как будто другого времени не существовало!.. Они что, не спали вообще, или следовали негласному кодексу слуг тьмы? Бесшумно положив очки рядом с собой и осторожно опустив босые ноги на пол, он поднялся с дивана. Далеко идти не пришлось – неизвестный быстро двигался в его сторону. Скоро послышался частый перестук корешков по полкам и недовольно бормотание. За стеллажами слева мелькнула тёмная фигура.       Астинус ухмыльнулся и заставил все свечи вокруг вспыхнуть угрожающим красным пламенем, которое с громким шипением вскинулось над канделябрами на несколько футов. Любой новоявленный адепт сразу причислил бы это к дурным знакам и поспешил ретироваться. Однако ночной вор вероломно не испугался, и в следующее мгновение в опасной близости от Астинуса словно из тьмы соткался чёрный маг в боевой стойке. Посох Магиуса насмешливо подмигнул камнем в лапе дракона.       Летописец раздосадовано почесал уставшую от очков переносицу… и почему он не догадался раньше?       – Рейстлин Маджере.       – Астинус.       Рейстлин медленно опустил магическое оружие. Голос его из-под наглухо закрывающего лицо капюшона прозвучал недовольно. Только этот нарушитель спокойствия всех трёх Магических лож мог предъявлять претензии тому, кто застал его за кражей книг из чужой библиотеки.       – Ты здесь живешь, что ли? – ехидно поинтересовался маг, по-видимому, заметив уютный диван с оставленными очками, недопитую чашку чая на столике и книгу, которую Астинус продолжал держать в руке.       Летописцу слишком быстро начало изменять привычное спокойствие.       – Это не твоё…       – Только не говори, что ты в таком виде беседовал с моей женой! – возмущенно перебил Маджере.       Астинус вздохнул и бросил взгляд на оставленный на спинке дивана алый плащ. Чёрный маг был не первый, кому его белая рубаха со штанами напоминали исподнее, но оправдываться он за это не собирался. К тому же, на встречи он в такой одежде не ходил. И строго говоря, педантично напомнил ему внутренний голос, Посвящённая Паладайна не была тогда ничьей женой…       – Радуйся, что я в таком виде не беседовал с тобой, чёрный маг, – ухмыльнулся он вместо объяснений.       – Паладайн меня упаси! – огорошил его Рейстлин поминанием светлого бога. – Что читаешь, кстати?       Астинус быстро захлопнул ярко-алый том и развеял его, не дав возможности прочесть золотые буквы на обложке.       – Это не твоё дело. К тому же, не думаю, что ты разбираешься в стихах.       – Думаю, я разбираюсь в стихах получше своего братца, – обиженно буркнул маг, вспоминая шедевры Карамона времен ухаживаний за Тикой – «ты меня очаровала в тишине у сеновала» и «твои глаза, как алмаза».       – Что здесь делаешь ты? – с нажимом спросил Астинус, наблюдая еле заметные шаги Рейстлина к окружающим книжным полкам.       – Это не твоё дело, – ехидно бросил наглец.       В принципе, значимость спокойствия и сдержанности всегда была сильно преувеличенной… Чёрный маг нуждался в том, чтобы кто-то сбил с него спесь.       Порыв сурового холодного ветра со всей силы ударил в лицо Рейстлина и закружил вокруг. С ног сбить Маджере не получилось, спесь требовала проверки, а вот капюшон чёрного плаща слетел с головы, как миленький. И это оказалось…       – Рейстлин?..       Узнать мага можно было только по убийственному взгляду – да и то, яркие голубые глаза сильно убавляли серьезность угрозы. Астинус не знал, на чём остановить внимание – буйных каштановых кудрях, совсем обычных круглых зрачках или ещё более обычной, чуть тронутой загаром коже. Неожиданно стало заметно, что у мага красивый разлет бровей, неправильной формы нос, но благородный профиль, чётко очерченные скулы, и вообще он очень…       – Красивый…       – Не приближайся ко мне! – с яростью воскликнул Рейстлин, опять подняв посох и готовясь, видимо, сотворить что-то непоправимое. Летописцу он бы вреда не причинил, а вот восстанавливать огромную библиотеку с гигантским количеством редких фолиантов очень бы не хотелось.       – Эй-эй-эй, спокойно! – Астинус поднял пустые ладони в общим для всех планов миролюбивом жесте. – Это просто замечание. Нейтральное. Констатация факта. Я ничего не имел…       Рейстлин остановился и нехотя разгруппировался в менее угрожающую позу, не переставая, впрочем, подозрительно следить за Астинусом.       – Извини, – вздохнул маг. – Просто…       Рейстлин Маджере привык, что его внешность привлекает внимание. Сначала – болезненная, особенно на фоне брата, худоба. Потом – подарочек от пройденного Испытания. Его появление в любом месте всегда вызывало повышенный интерес. И вовсе не обязательно в этом был виноват балахон чёрного мага. И вовсе не обязательно настойчиво следящие за ним дамы испытывали брезгливость, как он понял после разговоров с Крисанией. Но такого он не ожидал.       В отсутствии Даламара он куда чаще выходил в город. И сразу заметил, что на торговых улицах Палантаса заметно прибавилось народа и стал он беспардоннее – каждый второй норовил налететь и прикоснуться… каждая вторая. По странному стечению обстоятельств, грубые прохожие чаще всего оказывались молодыми девушками. Затем в разного рода лавках, где раньше хозяйничали почтенные матроны или въедливые стариканы, обнаружились за прилавками девицы матримониального возраста. Дочки, которых раньше на помощь было не загнать. Или внучки. А также племянницы, внучатые племянницы, воспитанницы и совсем уж седьмая вода на киселе из близлежащих деревень. Все, как одна, пытались заглянуть ему под капюшон или рассмотреть лицо сквозь наведенный морок. И вот буквально вчера ворона, подозрительно напоминающая Такхи, сорвала-таки колпак с головы, заодно прихватив и магию – и движение в Палантасе застопорилось на добрых полчаса. Столько сомнительных предложений Рейстлин за всю свою жизнь не получал никогда! А ведь одно время он на постоянной основе встречал во снах Тёмную богиню! Особо отчаянные девицы просили потрогать кудряшки – на что в былое время решались только очень смелые дети, и то потому, что они были седые (волосы, а не дети). Рейстлин зыркнул тогда на девиц своим фирменным взглядом – и пятеро свалились в обморок с блаженной улыбкой на устах.       В общем, к небольшой группе извр… дам со специфическим вкусом прибавилось огромное количество обычных обожательниц, и при этом первые никуда не делись!       Астинус язвительно фыркнул и попытался спрятать улыбку.       – А ну, прочь из моей головы! – рассержено приказал маг.       Он осторожно отошел к полкам, не выпуская летописца из поля зрения и держа наготове посох, и принялся перебирать книги. Астинус пошел следом, желая контролировать ситуацию – если Рейстлин найдет не предназначенные для него знания и начнет с их помощью перемещаться по всем планам бытия в этом своём новом образе, то проблем не оберешься.       Рейстлин для верности перешел на следующий ряд шкафов и опять отвлёкся на безрадостные мысли. Крисания... Только увидев его, не смогла отвести очарованного взгляда. Что было приятно, да. Потом, с присущей ей последовательностью, жрица разрыдалась. На непонимающие и смущенные вопросы мужа она пояснила, что ясно увидела, насколько проще жизнь Рейстлина оказалась бы без магии и ей стало жаль упущенных возможностей. Раздосадованный её чувствительностью, маг пробурчал, что тогда они бы не встретились и его такой расклад не устраивал. Крисания просияла, и остаток вечера они провели очень приятно. Кхм. Хоть что-то было приятным. Постепенно Крисания всё больше хмурилась: слухи не помогали, предложение бросить на передний край Кошмара для отвлечения внимания было отвергнуто по причине бессмысленности, а попытки пройти Рощу участились. Справлялись теперь призраки только с помощью нескольких демонов, которых Кошмар подтянул по дружбе.       Астинус за стеллажами задумчиво хмыкнул.       – Нет, ну это уже совсем… Перестань! Это личное! – Рейстлин громко стукнул посохом об пол. – Кому я говорю! Гилеан!       Летописец тут же выглянул из-за полок. Напряженным или рассерженным он не выглядел.       – Откуда знаешь?       Чёрный маг встал в величественную позу.       – Я ведь Рейстлин Маджере – властелин прошлого и настоящего. Мне доступны многие тайные знания, не известные даже признанным мудрецам! – он пафосно откинул кудрявую голову.       Гилеан только что не засмеялся.       – Ой, ладно заливать-то.       Рейстлин сдулся и недовольно закатил глаза.       – Я как-то встретил на дороге Фисбена… – нехотя признал он.       – И разгадал его ребус? – Гилеан присвистнул. – Да ты силён. Это немногим под силу.       Рейстлин рассеянно промычал, опять углубившись в перебирание книг. Он не стал рассказывать Гилеану, что встретил Фисбена случайно и спросил о какой-то интересующей его тогда безделице, вроде познания основ мироздания. Старик потер длинную окладистую бороду и лукаво улыбнулся:       «О, юноша, так это не ко мне. Спроси равновесного мальчика, который стережёт книги и любит со всеми разговаривать».       «Равновесного мальчика?» – тупо повторил за ним Рейстлин.       Фисбен с неожиданной прытью подскочил к нему и стукнул по голове своей узловатой палкой:       «Балда ты стоеросовая! Астинуса. Который на самом деле Гилеан».       В общем, битва умов прошла не очень славно, и лишний раз о ней распространяться не хотелось.       – Значит, избавился от своего проклятия? – живо поинтересовался Гилеан, который для равнодушного хранителя равновесия, которому известно всё, выглядел чересчур нетерпеливым и любопытным.       – Нет, дело не в этом. Избавился-то я давно… – пробормотал Рейстлин, думая о своём. Книги оказались, как на подбор, напичканы редкой, интересной и мало доступной информацией. Что печально, абсолютно ненужной в данный момент. Ещё неделю назад он бы отдал за них… ну, положим, не жизнь… и точно не магию… любовь… нет, что-то не очень нужное… брата?.. жалко… что-то не очень нужное, чего не жалко… Даламара?       – Надо же, как интересно.       Рейстлин пришёл в себя и напряженно посмотрел на Гилеана – надеясь, что тот имел в виду избавление от проклятия, а не в очередной раз подслушанные мысли.       – Об этом лучше не распространяться.       – Конечно-конечно, – неубедительно закивал бог-летописец.       – Расскажешь мой секрет – я расскажу твой, – блеснув голубыми глазами, прибёг Рейстлин к своему любимому шантажу.       Гилеан оказался рядом так неожиданно, словно прошёл книжные полки насквозь.       – Рейстлин Маджере, – благодушно улыбнулся он. – Подобное знание ограничено и к случайным людям обычно не попадает. Но если происходят оплошности, они ликвидируются очень быстро.       Чёрный маг уловил прозрачный намек и внезапно вспомнил, что разговаривает с богом. С богом равновесия – птицей странной, непонятной и плохо изученной. Вроде бы, предположения о возможной личности Астинуса ходили давно и свободно, и никто их в секрете не держал. И вроде бы, согласно всем легендам, Гилеан был хладнокровным, беспристрастным и осторожным и никогда не вмешивался в ход событий.       Вот и верь после этого легендам.       – Пойдём, покажу совершенно секретную секцию библиотеки. Может, там будет что-то полезное, – любезно предложил летописец.       Неожиданно от хранителя знаний. Особенно, когда ты тайно пробрался в его библиотеку ночью. Рейстлин внутренне насторожился.       – Значит, это не последствия развеянного проклятия? – полюбопытствовал Гилеан по дороге.       Маг мотнул головой.       – Это морок. Очень сильный. Настолько, что «правильный» слетает с него невероятно быстро.       – Ну, зараза к заразе…       Рейстлин закатил глаза.       – Ой, перестань. Карамон опередил тебя лет на пятнадцать.       Они очутились в неприметном закутке, от содержимого которого у Рейстлина разбежались глаза, зачесались руки и навострились уши. Древняя магия, тайны мироздания… Откинув со лба постоянно лезущие в глаза темные волосы, Гилеан картинно раскинул руки в приглашающем жесте. Помогать он опять не стал, лишь внимательно наблюдал за действиями мага.       – Может, здесь меня ожидает успех… – отрешенно прошептал Рейстлин, благоговейно прикасаясь к старым корешкам.       – Стало быть не ты сам на себя заклятие наложил?       – Конечно, нет. Меня собственная внешность вполне устраивает.       Кто бы мог подумать, что один маленький ребенок, у которого режутся зубки, способен доставить столько неприятностей. С другой стороны, это был ребенок Карамона – чему тут удивляться?.. Однако оба старших брата во время своего взросления создавали проблемы только родителям. Палин их всех переплюнул. Расшалившаяся магия, в таком возрасте… Да еще и зубы… Крохе было очень больно и непонятно, и он справлялся, как умел.       Когда брат обратился за помощью, Рейстлину сначала удалось племянника успокоить – наворожил маленьких золотых дракончиков. Палина они привели в восторг. Он пытался ухватить иллюзию, весело смеялся и что-то невразумительно лопотал себе под нос. (В общем, пошёл весь в отца). Поверив, что все устаканилось, Рейстлин отвлёкся на свои тяжелые взрослые размышления и потерял контроль. Дракончики вмиг почернели и стали грызться между собой, пытаясь сожрать друг друга. Палин поднял панический рёв, на который прибежала яростная Тика и принялась его укачивать: «А-а-а-а… А кто у нас расстраивается? Все хорошо, маленький. А-а-а-а-а. Ничего страшного. Мамочка здесь. Вот был бы у нас ещё нормальный дядя». Палин послушался маму и сотворил нормального дядю. Ну, как умел. Рейстлин втайне считал, что ему ещё повезло – добрый племянник мог бы и магии лишить от пущего расстройства.       – Да, хлебнем мы ещё с Палином… – вслух подумал он.       – Палин, – странным механическим голосом промолвил Гилеан. – Могущественный маг ложи Белых Мантий. Пройдя Испытание, получил посох Магиуса. Выбрал белую магию, потому что не захотел повторять ошибок дяди.       – Что?! – Рейстлин опешил.       Гилеан вперил в чёрного мага опасный немигающий взгляд.       – Но теперь всё изменилось, – от его тона повеяло равнодушной угрозой.       Происходило нечто странное. На месте летописца словно стояло чужеродное существо – холодное, опасное и способное на всё.       – Ты меня обвиняешь в изменении будущего? – Рейстлин попытался незаметно сконцентрировать силу на случай атаки. – Ты вообще его знать не должен!       – Кто тебе сказал? – Гилеан издевательски поднял брови.       – И, по-твоему, на выбор магии легко повлиять?       – Сказал мне маг, который жонглирует мантиями, как хочет.       Летописец резко наклонился к нему и доверительно прошептал:       – А знаешь что, Рейстлин? Ты же хотел стать богом? Обрести неизмеримое могущество и познать тайны бытия? Палин нуждается в надзоре и контроле. А лучше – изоляции от всех. Приведи его ко мне – и получишь всё, чего так страстно желал. Цена невысока.       Времени разбираться, какого Чемоша происходит с Гилеаном, и Гилеан ли это вообще, не оставалось. Рейстлина обуяли страх и ярость.       – Послушай ты, равновесный мальчик, – зашипел он, зажигая огненный шар на ладони. – Я, может, и выгляжу сейчас несерьёзно, но все способности при мне. Только подойди к Палину – и на одного бога в этом мире станет меньше! Я ни перед чем не остановлюсь, ты знаешь. А божественное могущество можешь засунуть себе… – драконья лапа уперлась несопротивляющемуся летописцу под кадык. – Я понятно изъясняюсь?       Гилеан вдруг весело хмыкнул.       – Вполне, – он дружески хлопнул Рейстлина по плечу и элегантно вывернулся из-под посоха.       – Ну и? – Гилеан как ни в чем не бывало обвел взглядом полки с ценнейшими книгами. – Не подошли?       – Здесь нет ничего необходимого, – медленно ответил маг, настороженно следя за действиями неадекватного летописца.       – Как жаль, – вздохнул тот с явно притворным сожалением и неожиданно улыбнулся – будто бы… одобрительно?       На Рейстлина снизошло озарение.       – Ты! Со своими проверками! И играми! Хуже Такхизис!       Гилеан немного поморщился на сравнение с сестрой, но промолчал.       – Лучше бы помог хоть как-то, – маг недовольно сложил руки на груди.       – Например?       – Не знаю! У тебя должен быть козырь в рукаве.       Гилеан поднял руки и внимательно оглядел свои рукава – свободные и полупрозрачные, они не могли бы спрятать ничего.       Рейстлин закатил глаза.       – Ещё карманы проверь. Вдруг они… подпространственные, – он почувствовал, что начинает выглядеть глупо.       – А и правда.       Гилеан совершенно серьёзно залез в левый карман штанов, пошарил там немного, бормоча «а что это у меня в кармашке?», и вынул на свет широкое золотое кольцо с непонятными рунами.       – Эш назг… Так, это не отсюда! – он быстро убрал находку.       Сунув руку в другой карман, он почти сразу напоролся на что-то, выдернул ладонь с тихим ойканьем и засунул палец в рот.       – Ёжик? – ехидно предположил Рейстлин.       – Метла. – Гилеан вынул палец и внимательно его рассмотрел. – Не нужна, кстати? Меняю на посох. Длинная такая, здоровенная орясина – прям, как ты любишь.       Рейстлин не знал, как реагировать – смеяться, плакать или возмущаться. Всё казалось одинаково подходящим.       – А теперь ты ведешь себя, как Фисбен, – наконец, определился он. – С его издевательскими чудачествами.       Гилеан успокоился и резко перестал валять дурака. Весь вид его неуловимо изменился, в чертах довольно молодого лица отразились все бессчетные годы и приобретенные знания.       – Многие полагают равновесие в безразличии и отстранённости, – сказал он спокойно и без улыбки. – Однако равновесие можно рассматривать и как гармонию двух противоположных начал. И несмотря на то, что для гармонии они должны находиться в балансе, нет ничего страшного, когда одно превалирует на короткое время над другим.       – Или как рьяный последователь Паладайна, – проворчал Рейстлин. – Долгие философские разглагольствования без практической пользы.       – Практическая польза, значит… – летописец опять развеселился и немного «помолодел». На его носу сами собой образовались очки. – А ты на верхних полках смотрел? Помочь добраться?       Рейстлин недовольно оценил невысокую фигуру Гилеана – на насмешки над своим ростом он по-прежнему реагировал довольно остро.       – Ты не выше меня.       Чересчур довольный бог щелкнул пальцами – и всё изменилось, как… по щелчку. Потолок растворился без остатка, и на месте него возникло огромное количество забитых полок и шкафов, уходящих далеко ввысь.       – Добро пожаловать в совершенно секретную секцию библиотеки! – торжественно возвестил Гилеан. – Так тебе помочь?       Рейстлин кинул на него недовольный взгляд – показалось, что глаза мага в неверном свете свечей сверкнули на миг привычным золотом и прорезались вертикальным зрачком. Крутанув посохом, он быстро оторвался от пола, словно на огромных крыльях взлетел.       Гилеан ещё одним щелчком сотворил уходящую вверх лестницу, придирчиво рассмотрел её и решил не придуриваться без нужды – просто одномоментно переместился к успевшему подняться чёрному магу.       Рейстлин не заметил ни лестницы, ни возникшего рядом летописца. Книги-книги-книги. Столько, что взглядом не окинуть. Жизни не хватит прочесть. Большие и маленькие, толстенные и в несколько листочков, в новенькой яркой обложке и покрытые слоем пыли и древности… С отчетливым запахом чужих миров и историй. Маг почти забыл, кто он и зачем здесь находится.       – Да, – сдержанно кивнул Гилеан. – Тут и потеряться недолго. Что именно нам нужно?       Нужно было средство успокоить ребенка – избавить от боли и погасить магические вспышки. А заодно и ликвидировать последствия. Чёрный маг, при всем своем самомнении, найти подходящего решения не смог. Заклинания, наговоры, микстуры, эликсиры и порошки могли ненадолго усыпить Палина, а потом истерика начиналась с новой силой. Горшки раскалывались, посуда летала, башня ходила ходуном. После того, как Эмилио протащило по воздуху и запечатало в старый кувшин, призраки предпочитали не показываться. Кошмар тоже пережил расчетверение довольно нервно.       – Расчетверение? – осторожно переспросил Гилеан. Воспитание ребёнка-мага оборачивалось какой-то жуткой стороной.       – Разделение на четыре части, – бесстрастно ответил Рейстлин. – Палин сделал из одной сущности в виде котика четыре его уменьшенные копии, – сжалился он до объяснений. – Всё бы ничего, но они закусились по неизвестному поводу и переругались между собой. Устроили кавардак… в четверном размере. А потом дулись друг на друга, пока не слились обратно в одного.       – Прям как твои дракончики, – заметил летописец, останавливаясь около подходящей секции и взяв на пробу небольшой томик.       – Я же просил… – маг резко впихнул ему в руки целую стопку книг.       – Ты так громко о них переживал…       Рейстлин вздохнул.       – Обидно. Очень милые получились.       – На тебя похожи.       Чёрный маг хотел возмутиться, но летописец выглядел настолько безмятежно, что сразу стало понятно – ждал возможности попререкаться. Обойдётся.       – По-моему, тут всё мимо, – сказал Рейстлин вместо этого.       – Согласен. Но у меня есть ещё хороший вариант на примете, – Гилеан вернул стопку обратно и повел его в бесконечном лабиринте полок и шкафов, которые все умудрялись находиться над одним закутком библиотеки.       – Свёртка пространства, – объяснил он в ответ на задумчивое молчание мага. – Полигональные… впрочем, не важно.       – Интересно. А это что за ерунда? – Рейстлин отвлекся на обложки явно безумных авторов. – Уйма справочников для… чайников?       – Участок немагических миров, – с пренебрежением бросил бог. – Пустая трата времени. Нет, художественная литература потрясающая, но…       Книги, на которые указал Гилеан, внушали уважение своим монументальным и древним видом – в таких, определено, содержался ответ на любой мыслимый и немыслимый вопрос.       – Меня до сих пор поражает, что у Рейстлина Маджере не нашлось средства.       У Рейстлина Маджере нашлось средство. Редчайшее и безумно дорогое. На руках у Крисании Палин в считанные минуты переставал плакать и спал под её колыбельные без задних ног. И тогда наступали мир и благодать. Было ли дело в собственном внутреннем свете жрицы, или Паладайн с пеленок вербовал будущих сторонников – неизвестно. Но ребенок требовал неотрывного внимания Крисании, и это Рейстлина категорически не устраивало!       – Я не ослышался? – Гилеан даже книги смотреть перестал. – Ты ревнуешь жену к младенцу?       – Он забирает всё её время! – возмущенно воскликнул маг.       – А если бы это был твой ребенок? – спросил бог с явным подвохом.       – Это совершенно другое!       – Ну да.       – Другое, – упрямо повторил Рейстлин. – Палин – не наш сын. И со стороны братца с Тикой очень эгоистично взваливать заботы о нем на Крис.       Сначала Крисания навещала родственников в Утехе, но Рейстлин устал строить порталы и не видеть жену днями напролет. Палин стал гостить у них в Башне. Для соседей Карамона это было несомненным плюсом, но своего маленького сыночка родители не могли оставить один на один с дядей…       Гилеан понятливо закивал.       – Ох уж эти родственники… Лезут не в свое дело. Лучше знают, как тебе жить. Советами докучают. Тика на кухне хозяйничает…       Рейстлин скривился, но промолчал.       – Ты им не высказал ничего? – удивился летописец. – Выгони их – да и дело с концом. Пусть пустоголовый брат самостоятельно проблемы решает. Это ведь, в конце концов, его ребенок. Что тебе мешает, чёрный маг? Одному же лучше – никто не отвлечёт тебя от по-настоящему важных вещей. Правда?       Рейстлин с преувеличенным вниманием листал большую тяжелую книгу, словно нашел нечто интересное.       Гилеан не стал добиваться реакции. Он услышал, что хотел. Вернее, не услышал. Иное молчание говорило красноречивее любых громких слов. Рейстлин прошел последнюю проверку. Теперь ему можно было доверить маленькую частичку знаний без боязни, что он использует их во вред.       Люди почему-то считали, что его равновесие – это абсолютное невмешательство, а стратегия «знать и видеть всё и не делать ничего» должна приносить огромную пользу и великую мудрость. Очень сомнительное утверждение. Паладайн и Такхизис активно вмешивались в происходящее, тянули последователей в свою сторону и пытались построить мир по своему разумению с призрачной надеждой, что он не развалится в процессе. Гилеан такого не одобрял. Но и беды не видел в том, чтобы временами вносить коррективы и делиться толикой информации. Не божественными озарениями и знаками свыше – полезными мелочами, вроде лекарства для ребенка, у которого тяжело режутся зубки. Если его незначительная помощь сделает чуть счастливее нескольких людей и нелюдей, то игра определенно стоила свеч.       – Я совсем забыл! – летописец громко хлопнул себя по лбу. – Они же не здесь!       Он за плечи развернул мага в диаметрально противоположную сторону.       Опешивший от такого напора Рейстлин не успел прийти в себя, как в него полетели разные талмуды.       – Да, это тоже хорошо. Подойдёт. Годится, – бормотал Гилеан под нос. – Это из одного волшебного мира. Там школа… и мальчик, который… изобрел магический компьютер.       – Что изобрел? – маг кое-как организовывал книги прямо в полете и складывал в карманы балахона – которые, видимо, тоже были подпространственные.       – Не важно! У них схожие трудности с маленькими волшебниками. Так, пара руководств для родителей тоже не помешает…       Книги прекратили лететь. Гилеан внимательно оглядел запыхавшегося мага, отметил уставшие глаза, подумал об измотанной волнением жрице…       – На всякий случай, дам тебе ещё их лекарств и зелий. А то пока ты разберёшься в незнакомой магии…       Аккуратные пузырьки материализовались в руках у Рейстлина – надо же, он почти ожидал, что свалятся друг за другом ему на голову.       – Всё! – летописец с деловитым видом и чувством выполненного долга отряхнул руки и с намеком посмотрел вниз. Рейстлин кивнул, и они одновременно опустились на пол Палантасской библиотеки. Потолок вернулся на законное место, и закуток приобрел свой обычный вид. Теперь, после увиденного хранилища, редкие древние книги внушали гораздо меньше трепета.       А вот неизвестные снадобья из другого мира вызывали справедливые опасения. У любого здравомыслящего человека, не только такого параноика, как Рейстлин.       – Учти, я сначала протестирую зелья на себе, – вкрадчиво сообщил маг. – И, если что-то пойдет не так, будь уверен… мой призрак заявится к тебе в библиотеку и жизни не даст.       – Всенепременно, – согласился Гилеан, даже не пытаясь из приличия сделать вид, что он напуган. – Я всегда в тебя верил.       Маг хмыкнул, но промолчал. Летописец тоже не стал больше ничего говорить.       Молчание затянулось.       – Но знаешь, – сказал Гилеан, будто никакой неловкой паузы не случилось. – Не обязательно ждать экстренных ситуаций, чтобы посетить библиотеку. Уверен, у нас и без них найдутся поводы для разговоров.       – Ты про попытки наставить меня на путь истинный с объяснением ценности жизни? – усмехнулся Рейстлин. – Благодарю покорно. Фисбен тебя уже опередил.       – О?       – Именно. Столкнувшись на базаре, поднял для меня книгу, которую я уронил из-за него. «О нужности всего сущего». Хотя моя называлась «О тщете всего сущего», – маг насмешливо закатил глаза.       Гилеан тихо фыркнул – выходка была абсолютно в стиле сумасбродного старика.       – Зачем ты читал подобную ересь?       – Искал подходящие фразы для монолога на случай, если притащится Танис и захочет втянуть в очередные приключения.       Гилеан зафыркал активнее.       – А с книгой Фисбена что стало?       – Тика использует её как груз при квашении капусты.       Какое неуважение к книгам. Летописец неодобрительно покачал головой.       – К тому же, ходить в библиотеку в три часа ночи… У меня дома найдутся дела поинтереснее, – с намеком закончил маг.       Опять повисла пауза. Так они и стояли посреди пустынной библиотеки, молча глядя друг на друга: Рейстлин – с флаконами чудодейственных средств, Гилеан – расслабленно сунув руки в карманы… наверняка со стороны смотрелись, как два идиота.       С Гилеана будто упали все ненужные маски и стерлись лишние грани личности – и нетерпеливый любопытный живчик, и коварный манипулятор, и подкалывающий чудак. Он стал серьезен, спокоен и задумчив, почти равнодушен.       Рейстлин впервые внимательно к нему присмотрелся. Вряд ли многие знания доставляли богу-летописцу многие радости. И его приглашение…       – А знаешь, как люди говорят? – сказал маг, словно они не прерывали разговор. – Уж лучше вы к нам. Как я погляжу, все россказни про тебя – та ещё чушь. Значит, и из своей библиотеки ты хоть куда-то выходишь.       Летописец поднял бровь.       – Только обязательно днём! И с предварительным уведомлением! Ну, и форма одежды… менее домашняя. – подчеркнул маг. – Уверен, вы с Крисанией прекрасно проведете время. Устроите диспут о том, какая из двух концепций – непротивления злу насилием или божественного невмешательства – быстрее поставит мир на грань катастрофы.       Гилеан улыбнулся легко, одними глазами, но очень открыто и искренне.       – Учту.       – И было ещё что-то… неважное… я постоянно забываю. Ах, да! Спасибо, – нагло ухмыльнувшись и спрятав под капюшон обычное-необычное лицо, Рейстлин растаял чёрным туманом.       Позёр.       – Итак, на четырнадцатом году после завершения Войны Копья не стал богом маг Маджере и не сразил других богов, – задумчиво сказал летописец.       И это было замечательно. Не только потому, что обратное сулило гибель целого их мира.       Во всех мирах, на всех планах бытия, богов существовало великое множество, как реальных, так и придуманных людьми. Хоть жо… ложкой ешь. А вот хорошие люди на дороги не валялись. И пусть последний раз эту фразу Гилеан слышал от приснопамятного Фисбена – после того, как тот уронил его хитрой подножкой на пол библиотеки – менее правдивой она от этого не становилась.       А над выходным костюмом все-таки придётся теперь подумать.