i was all over him

В начале июня небо над Петербургом будто прорвало. Дима недовольно поджал губы, в очередной раз засмотревшись на проливной дождь, который весь день бил в окно и, похоже, к концу смены только усиливался. Не то что бы он дожди не любил, даже наоборот, иногда находил в них что-то особо атмосферное, но сегодня даже из участка уходить не хотелось — как бы не смыло или не сдуло по дороге домой. Часы пробили 8 вечера, но в отделении раздался лишь тихий вздох. Смысла оставаться допоздна не было. Да и работы как таковой уже не осталось. Юноша, проходя мимо своего свежеубранного рабочего места, подцепил поношенный синий рюкзак и наконец направился к выходу. Оказавшись под небольшим козырьком здания полиции, Дубин нащупал во внешнем кармане рюкзака свой зонтик: он у него автоматический, складной, но маленький и смешной, весь такой потрёпанный, с облупленной краской на потёртой ручке, с выгнутыми пластиковыми спицами, которые он каждый раз вручную вправлял обратно, чтобы зонт хотя бы закрывался, а ещё весь его тканевый купол пестрил разноцветными заплатками. По привычке блондин нажал на кнопку, но кроме тихого скрежета спиц ничего не произошло. Впрочем, и это не впервой. Ещё нажатие. Никак не поддавался. Тихо выругавшись себе под нос, он ещё несколько раз дёргал ручку, перебирал спицы под разношёрстной тканью, вжимал и так западавшую кнопку под разными углами… Никакого результата. Но ведь раньше помогало! Всё прояснилось только после смачного хруста спиц где-то под закрытым куполом и последующего тихого звенька пружины у рукоятки. Непослушная кнопка катапультировалась прямо Диме в переносицу. — Да ч-чёрт! — зашипел он, схватившись за нос и недовольно поморщившись, — Класс, ну просто супер… Ещё с минуту Дубин бездумным взглядом гипнотизировал этот дурацкий зонт. И даже не было ничего особо удивительного в том, что он таки сломался, причём вконец. Скорее удивляло, что он вообще прослужил так долго... Но сейчас, именно сейчас было самое неподходящее время для его поломки: окажешься на улице — тут же промокнешь до нитки. Впрочем, Дима уже почти было смирился со своей нелёгкой судьбой, пока его мысли не разрезали чужие неторопливые шаги: низкие каблучки глухо постукивали о широкую каменную ступень, на которой Дубин стоял всё это время. — Het regent pijpenstelen, — услышав фразу на чистом голландском, блондин будто тут же вернулся в реальность и непроизвольно дёрнулся, а затем обернулся на звук. Обернулся и увидел Августа ван дер Хольта собственной персоной. Без единого телохранителя. Его одного. Дима с перепугу даже забыл, что Хольт вечером заезжал к ним в участок, и потому на мгновение эта неожиданная встреча застала его врасплох. Но всё же он быстро взял себя в руки и растерянно улыбнулся Августу. — Извините, я не совсем… Ну… — только и смог промямлить Дубин, почему-то чувствуя свою вину за то, что не смог понять совершенно ему незнакомый язык и поддержать диалог соответственно. Но Август слабо улыбнулся Диме в ответ, наблюдая за полученной реакцией и, видимо, изначально не ожидая более развёрнутого ответа. И этого было достаточно, чтобы мужчина расплылся в довольной улыбке. — Bad luck with your umbrella? — негромко спросил Хольт, приподняв бровь. Можно было подумать, что он пытался выглядеть самодовольно, даже надменно, но будто какой-то необъяснимый тёплый блеск в тёмных глазах выдавал его внутреннее спокойствие с едва проскальзывающим интересом. — Aardige... Похоже, Вы вот-вот промокнете. Я могу...? — он небрежно махнул рукой в сторону сжатого в руках Дубина когда-то-зонтика, слегка протягивая к нему тонкие пальцы. — А, ну, да, конечно… — Дубин заметно смутился: внешний вид зонта и сам факт того, что Дима по сей день им пользовался, заставили его чувствовать себя ужасно неловко. Лёгким движением руки Август вытянул из рук полицейского рассыпающийся предмет и через плечо швырнул его в крупное мусорное ведро у входа в участок. Дубин в удивлении приоткрыл рот, наблюдая, как беспечно мужчина избавился от его вещицы, и даже чуть было не запротестовал, но тут же прикусил себе язык: в конце концов, этот хлам по-любому ждала одна и та же участь… Август недолго понаблюдал за сменяющимися эмоциями на лице блондина, прежде чем оттолкнулся от точки опоры и слегка наклонился к полицейскому. Дима так оторопел, что даже не сразу заметил зонт в другой руке Августа, на который тот всё это время опирался. Только когда само устройство с лёгким взмахом оказалось между ними, Дубин понял, что неприлично долго всматривался в чужие тёмно-карие глаза. Он вообще когда-то их видел без очков? Или это было впервые? Тихо опустив взгляд, Дима чуть подрагивающей рукой поправил очки и рассмотрел вещь получше: у Августа элегантный зонт-трость, такой длинный, чёрный и наверняка очень большой, когда раскрыт; видно, что заказной, с вышитыми инициалами на подвязи, а ещё с крепкими алюминиевыми спицами и тефлоновым покрытием, ну а лакированная ручка-крюк из красного дерева так и вообще идеально завершала всю его строгую композицию и дополняла внешний вид владельца. — Этот намного лучше, чем та prul, Вам не кажется? — спросил Хольт с ехидной, но будто бы в то же время нежной улыбкой, и продолжил держать перед чужим носом сложенный зонт, словно выжидая реакцию. — Мгм... — кротко промычал тот в ответ. Август лишь хрипло усмехнулся, наблюдая за контрастом между их... Да что там, между ними целиком. Какой же этот Дубин простой! Такой простой и светлый! На смене всегда, как ретривер золотистый, носится по офису, пытаясь за всем уследить и каждому помочь, будь то потерпевший, или легкомысленный коллега, или даже этот хамоватый Гром, а после рабочего дня всю тяжесть отваги и ответственности с себя снимает и, будто котёнок тихонький, устало плетётся домой. Временами забавная Димина неуклюжесть вызывала у Августа несвойственное умиление, а контраст между его простенькой притягательной натурой и тяжёлой, порой отталкивающей личностью ван дер Хольта... Скажем так, ему просто хотелось наконец стереть все эти глупые, надуманные обществом границы. Да к чёрту это преемство, эту компанию, этот бизнес, всё к чёрту. Ему просто хотелось любить. Любить, любить, любить. Чтоб аж до приятного электрического потрескивания по спине. Чтоб до шалого мерцания диодов на холодных позвонках. Чтоб всерьёз и надолго. Чтоб бесконечно. — Возьмите. Он Ваш, — наконец сказал Август, протягивая свой дорогой зонт притихшему Дубину. Дима удивлённо моргнул, сбитый с толку этим неожиданным уступком. Он на мгновение уставился на предложенную вещь, а затем оробело глянул на Хольта, толком не зная, как реагировать. — Вы... Вы сейчас серьёзно? — голос едва превышал по громкости шёпот. — А… Но… Тогда Вы…? — Дима растерянно бормотал, заламывая себе кисти рук, и переводил взгляд между поданным ему большим зонтом и стеной дождя, которая начиналась буквально в шаге от них. — Ах, да бросьте, — Август усмехнулся, пренебрежительно махнув рукой, — меня ждет машина за углом. I'll be fine. Когда Август передал Диме свой зонт, кончики их пальцев еле-еле соприкоснулись, но вместе с холодом и нежностью чужой кожи вдруг Дубин почувствовал лёгкий укол, будто бы небольшой, но отрезвляющий электрический разряд вдарил в руку, как через пальцы в розетке, а затем плавно рассеялся по организму, и он тут же отдернул руку, теперь уже крепко сжимающую новый зонт. — П-прошу прощения... Мне- Мне просто показалось, что... М, неважно, — с нервным смешком замял Дмитрий. Август почувствовал лёгкий шок, когда они едва коснулись друг друга, и еле смог проглотить откровенный вздох от этого забытого ощущения. Оно было не таким, как при тренировках или при сильном стрессе. Оно было пленительно-приятным. — Нет, всё... всё в порядке, — быстро заверил он Дубина, стараясь не обращать внимания на остаточное покалывание в кончиках пальцев. — Вам лучше идти, пока дождь не усилился, — добавил Август с мягкой улыбкой, головой кивнув на проливной дождь за козырьком. Заезженное выражение "проскочила искра", казалось, только что исполнилось в действительности. Он попытался скрыть дотоль никем не увиденный стыд неловким покашливанием и надеялся, что блондин не воспримет всерьёз этого недоразумения. Дима скромно кивнул в ответ, наконец отведя глаза от Хольта. — Спасибо ещё раз. За зонт. Но я лучше всё равно верну его, завтра. — Не стоит, it's no big deal, — сказал он, небрежно отмахнувшись, а затем вдруг склонил голову и лукаво улыбнулся, — Можете хранить его, сколько Вам нужно. I have plenty more. Август отступил назад, давая Дубину немного пространства, пока тот сжимал его зонт. Дождь продолжал яро настукивать совсем рядом с ними, а его шум создавал спокойный устойчивый ритм, наполнявший воздух. Хольт ещё недолго наблюдал, как Дима трепетно разбирается с незнакомым зонтом, будто бы боясь сломать ненароком, и сам не заметил, как начал улыбаться. Слабо, блекло. Искренне будто не привык. — Ещё раз спасибо, — сказал Дима, делая небольшой шаг вперёд. По чёрному куполу резво застучали множественные капли, окружая его новым приятным гулом. Вслед за ним из-под козырька вынырнул и Август: прикрыл глаза, поднял лицо к небу, провел рукой по мокрым волосам, чувствуя, как капли дождя стекают по лбу и глубоко вдохнул эту вкусную летнюю влажность. Стало хорошо. Стало легче дышать. — Anytime, — беспечно ответил Хольт и опустил тёмные глаза на выглядывающего из-за зонта Дмитрия, встретившись взглядом с его светло-голубыми. Тихий, светлый и такой простой человек. Август почувствовал, как холодные капли падали на его волосы и катились по пальто, пока он шёл к ожидающей его чёрной машине. Откинувшись на спинку сиденья, он тут же глянул в окно, наблюдая за фигурой Димы через залитое дождём окно, пока парень не исчез вдали. Лёгкая ухмылка тронула уголки его губ... ...пока он не почувствовал неприятное покалывание на кончиках пальцев и не посмотрел на их огрубевшую кожу. Искрили. — Verdorie... Последние несколько суток были особенно тяжёлыми: с каждым днём тело накапливало всё больше и больше электричества, и он никак не мог понять, почему оно так реагирует, почему оно стало накапливаться так интенсивно. Что делало сильнее, так же скоро и убивало. Хольт сжал руку в кулак, отчаянно пытаясь игнорировать покалывание, и сделал глубокий вдох. Ненавидел эту особенность, эту слабость, которую не мог полностью контролировать, ненавидел так сильно, что сводило скулы. — Damn it all to hell... — мрачно прошипел он себе под нос, продолжая сжимать и разжимать кулаки. И будь проклято его тело, будь проклято его состояние, его приговор и тот факт, что он исполнится раньше поставленного срока именно из-за этого дурацкого, трижды проклятого Дмитрия Дубина. Нет... Из-за милого, славного Димы. Из-за человека-солнца: тёплого и светлого. Хольт не хотел чувствовать эту треклятую искру влечения. Он не хотел ни на что отвлекаться. Не сейчас. И ведь ничего не мог с собой поделать. Любил.