Спасибо, папа!

Разговор о наркотиках мне не понравился совершенно, хотя даже Сергей, похоже, пока не принимает это всерьез. Но, если они и впрямь поехали в какой-то гадюшник с расчетом попробовать что-нибудь эдакое, то я сейчас точно все ремни в доме измочалю о чью-то не в меру прыткую задницу. Я немедленно взлетел по лестнице проверить, не проснулся ли Иван, и застал его посреди комнаты замотанным в одеяло и с телефоном в руках. - Что еще за наркоклуб был вчера? - сразу спросил я, жестом приказывая отдать аппарат. Иван выразительно постучал пальцем по лбу, мол, не сходи с ума, папаша, отдал телефон и устроился на кровати, скрестив ноги по-турецки. Определенно тяга к самобичеванию осталась по другую сторону двухчасового сна. - Я тебе уже сто раз говорил, что наркоту не буду пробовать ни-ког-да, - спокойно проговорил он, поправляя одеяло на коленях. Звучало, надо сказать, вполне убедительно, и, вроде, действительно никакого такого интереса я не замечал... - Зачем тогда вас понесло в тот район?! - Да что за район?! У нас полшколы оттуда и ничего, люди как люди! И клуб там самый обычный! Да мы и не собирались туда, мимо шли и решили посмотреть. - Ты мне сейчас правду говоришь? Просто гулять пошли? - Да. Просто. Так совпало. - Ну, допустим... От души слегка отлегло, зато вспомнились все прочие его грехи. - А с остальным-то что делать будем, а, Ванюша? Я открыл шкаф, потому что за своим ремнем забежать забыл, и стал задумчиво рассматривать кучи скомканной одежды на полках. - Бардак везде - раз, - я загнул палец. - Домашний арест - по боку - это два. Друга лучшего под монастырь подвёл. В наркопритон какой-то попали. - Да какой притон, - уже с досадой сказал в сторону Иван. - Говорю же, обычный дискач. - Родителей совсем перестал слушать. - Пороть, только пороть... - в тон мне сокрушенно подхватил сын. - А когда я тебя последний раз порол, кстати? - осведомился я, наконец высмотрев среди барахла подходящий ремень и вытянув его на свет. - Не помню. Зимой? Не помню. - Равнодушно глянул на клепанную плетенку в моих руках Иван. - И за что, тоже не помнишь? - Нет. А надо? - Плохо. Видно, прав Влада твоего отец - теперь только до крови пороть остается, чтоб запомнилось. - Сука он. - Эй?! - Я не поверил своим ушам. - Рот закройте, юноша! - Всё равно сука. Я его убью, когда буду знать, что сил хватит. - Что?! - Вчера на волоске висел, гнида, жаль, молоток мимо пролетел. В следующий раз не промахнусь. - Иван! Ты что несешь? Соображаешь вообще?! - у меня чуть ремень из пальцев не выскользнул. - Шутка. - Без тени улыбки сказал Иван. - Расслабься. Пусть живет. Но уважать этого гада я больше не могу. Я пытался подобрать слова и не находил их. Иван тоже задумался о чем-то, теребя нитку на одеяле и так же, не поднимая глаз начал: - Пап... - Что? - Помнишь ты как-то сказал, что когда-нибудь я скажу тебе спасибо за... ну, за всё... и за "науку" тоже. - Ну. - Я хочу сказать тебе это сейчас. Я что-то резко поумнел за ночь: вчера был дураком, а теперь знаю, какой я на самом деле везунчик. Ты мне все запрещаешь - я бешусь и нарушаю, ты наказываешь - я обижаюсь, но, пап... Это все такая хрень... Я, оказывается, всегда знал и сейчас знаю: что бы ты со мной ни сделал - это никогда не будет так... так позорно и... и мерзко, и страшно, как вчера. В каком-то голимом сарае, в грязище, со всей дури, по чему придется, по рукам - как он теперь на экзамены, в скафандре что ли пойдет, я не знаю? - при свидетелях по полу катать? Как чужого, как... куклу, как врага?! Урод! Мучить и издеваться: "Нравится? Добавочки?" Бл*!! И главное - за что? Ничего же плохого не сделали! Просто, чтоб нас поссорить?! Чтоб меня от него отвадить? Меня?! От Влада? Мы же с ним... Иван беспомощно развел руками, и откинулся на спину, быстро вытирая пальцами глаза. Потом снова сел, шмыгнул носом: - В общем, спасибо, папа, за то, что ты у меня не такой. Правда, спасибо. - Он посмотрел на ремень в моей руке и вскинув, наконец, голову, глянул прямо мне в глаза. - И делай со мной что хочешь. Хоть до крови, хоть до рвоты. Я. Больше. Не. Боюсь. Ну, и как бы вы поступили на моем месте?