Последнее признание

Начало июня, а значит, конец учёбы. И, конечно, это нужно отпраздновать. Наверное, это будет день, когда ребята со всей школы смогут увидеть друг-друга в последний раз. Дальше каждый сам по себе, и это, конечно, очень печально. Но взрослая жизнь всегда такова. Вместо какой-нибудь шумной вечеринки с кучей алкоголя и громкой музыкой ребята предпочли тихое собрание в доме Бебе. В помещении тихо, едва заметно, играла какая-то расслабляющая музыка, в комнатах был приятный запах ароматических палочек, везде включены лампы с тёплым освещением, чтобы все чувствовали себя комфортно. Стивенс хорошо постаралась над этим. Гости сидели по маленьким группам и болтали, каждый о своём. Только иногда выделялись какие-то слишком громкие смешки или другие звуки. Наша четвёрка сидела в одном из углов гостиной на пуфиках. Они обсуждали кто куда пойдёт, так-как до этого тема не особо затрагивалась. Стэн планировал после окончания школы почти сразу жениться на Венди и начать копить с ней деньги на переезд Англию, которую девушка очень любила. Кенни ждал ответа из какого-то ближайшего университета и очень надеялся что его примут, так-как последний год он пытался усердно учиться, и не скатываться ниже B. У Кайла все было идеально. Этот год он занимался особо старательно, трудился и почти всегда получал отличные результаты. Он тоже ждал ответа, но только из института в Нью-Йорке. У Брофловски были серьёзные намерения на свое будущее. У Картмана же все было стабильно. В основном удовлетворительно оценки, иногда удавалось получить высший балл. Пока он не подавался никуда, да и особо чёткого плана у него не было, только какие-то мысли и задумки о том, как жить дальше. В какой-то момент Кенни предлагает пацанам выйти покурить. Все соглашаются и вскоре стоят на веранде и наслаждаются атмосферой позднего вечера. Дым от сигарет плавно испаряется в воздухе, небольшой шум из комнат, пение сверчков и огромная, полная луна. Чуть позже у МакКормика закончились сигареты, а Марш замёрз, поэтому они ушли обратно. На улице остались только Кайл и Эрик. Картман рассматривал профиль Кайла и поражался тому, каким он сейчас кажется чудесным. Рыжие кудри немного шатались от лёгкого ветерка, на щеках и носу был слабый румянец от прохлады, а губы растянуты в улыбке. Красиво. Взгляд карих глаз скользит по небу и звездам, которые кажется, имеют лёгкий розовый оттенок, на фоне почти чёрного неба. Вид был шикарным. Так хорошо на душе. Немного подумав, Эрик снова посмотрел на Брофловски. Последние два года он считал еврея каким-то слишком привлекательным и приятным. Конечно, сначала он не понимал себя и своих чувств, но сейчас осознал, насколько он влип, раз влюбился по уши в Кайла Брофловски. Это было...тяжело. Может, раз сегодня их последний день, признаться? Сказать всего три слова, и может все обернётся в его сторону? Эрику ответят взаимностью, и они вместе построят план совместного будущего? Хотелось в это верить. Тяжело вздохнув, Картман немного повернул голову в сторону Кайла. Сейчас, или никогда. — Я люблю тебя. Слова вышли как-то слишком резко, разрушая всю эту лёгкую, прекрасную атмосферу. Конечно, Кайл посмотрел на Эрика с недоумением, будто спрашивал, не показалось ли ему. — Что? — Я люблю тебя... Длительная пауза. Оба стоят в оцепенении и ждут друг от друга действий. Но, похоже, Кайл первый понял, что Эрику нечего сказать и глубоко вздохнул. — Я... Извини, но я не могу ответить взаимностью. Слова выговаривались с трудом и некой печалью. Это трудно, отвечать так на чьи либо чувства. Особенно если он твой друг детства. А Картман просто отвернул голову и пялился на тёмную траву. На что он надеялся? У Брофловски итак дел по горло, какой-то там дурак со своей любовью ему не нужен. От этого стало ещё больнее. Становилось всё труднее сдерживать слезы. Признание разрушило все его мечты и надежды. Как же больно, блять.