Меч с именем

      …Когда-то он был целым.       Потом его разбили, чтобы неправильно починить и сказать, что он снова столь же остёр и могущественен, как и прежде. Словно не было тех трещин, что разрушили его безупречность.       Потом был спешащий юнец, схватившийся за него от отчаяния и безумной спешки. Он был храбр и силён, но заплатил слишком высокую цену.       …Когда-то была история, которая забылась, переродившись в одну из легенд, которые тоже канули в пустыню человеческого беспамятства.       О возлюбленных ли.       О заклинателях.       О мастерах…       Убранство менялось, причудливо тасуясь цветными пятнами от прозрачных витражей.       Суть оставалась прежней.       …Заплати цену. Отдай самое дорогое, что есть у тебя, и обретёшь желаемое.       …Он спал, скованный печатями, лишённый воли, давно утративший возможность озвучить условия сделки.       Юнец не доставал его из ножен, так как эпоха была мирной.       …А потом юнец просто не успел даже коснуться рукояти. И умер под градом из десяти тысяч стрел, лишь с одним именем на устах.       Его же, разбитого, снова разрушенного, лишённого ножен, ссыпали на грязный пол, будто куски зеркала.       И тот, кого звал давно возмужавший юнец, погибший под стрелами, проливал на его осколки солёные слёзы. Звал того, кто уже не мог вернуться.       …Он проглотил один из его осколков, но тот, тот, с алой меткой на лбу, с тихими шагами и обманчивой улыбкой, снова вернулся.       …Заплати цену. Отдай самое дорогое, что есть у тебя. И обретёшь желаемое.       Он не мог больше стать единым целым. И смотрел, как тот, кто был дорог для давно возмужавшего и давно погибшего под стрелами юнца, снова и снова испытывает муки, не в силах даже их прекратить.       …Он бы мог помочь, но у него давно не было собственной воли.       Как теперь не было целостности.       Силы.       Безупречности, которую вложил в него создатель, что наделил его остротой и узорами.       Душа же юнца была разбита, растоптана, и она, заключённая в его осколках, не могла дать ему ничего.       Ни-че-го.       Только ужас и отчаяние оттого, что бесконечно дорогая для юнца душа продолжает и продолжает страдать.       …Заплати цену. Отдай самое дорогое, что у тебя есть. И обретёшь желаемое.       У юнца ничего не было. А когда разбилась его душа — ничего не осталось.       …А потом его грани отразили солнечный свет.       И в него вложили самое дорогое.       Пульсирующее, яркое, горячее. Наполненное мощью, силой и волей.       Полное безупречности, что вернуло ему целостность, и позволило душе давно погибшего давно выросшего юнца вновь стать целой.       …И тот же юнец, но живой, бывший и младше, и старше, коснулся его рукояти.       И наконец он услышал чужое желание. Ощутил чужую волю.       И получил плату.       Самое дорогое было отдано.       …Теперь всё было правильно.       Теперь всё было по правилам.       По правилам того, кто его выковал.       …Юнец желал защитить.       Ю…       Юн…       …Юэ Цинъюань, погибший под десятью тысячами стрел, разбивший собственную душу, видевший нескончаемые муки тех, кто ему дорог — сделал первый вдох.       И открыл глаза.       Там, где был нужен.       Тогда, когда был нужен.       Рядом с тем, кому был нужен.