Покажи, как ты это делаешь...

💩💩💩

      

      Чей-то бубнёж и непонятные звуки медленно вытягивали его из мутного состояния сна. Непонятный голос то затихал, то возвышался в децибелах, но точно не думал умолкать. Мозг вырывал непонятные фрагменты чьего-то негодования, хотя голос и казался ему знакомым. Не открывая глаз, едва ворочая извилинами, Тэхён пытался понять, что это за звуки и голоса, и откуда они исходят. В голове всё смешалось – события последних часов всплывали в памяти, а сонный мозг защищался, как мог. Тэхён тщетно пытался абстрагироваться и уснуть по-новой, утопая головой в подушку, и молился кому-то, чтобы всё замерло хотя бы на несколько минут, пока он или не уснёт, или не проснётся окончательно.       На его мольбы, видимо начхали, в прямом смысле и притом трижды, посылая хвалу Господу, а потом вспоминая ещё кого-то, правда нелестными выражениями и в очень понятном направлении.       Тэхён внезапно содрогнулся весь, едва не выскальзывая из своего тела, когда на всю квартиру раздался грохот и свист, неумолимо приближающиеся к нему, как огромная канонада орудий, гремящие железом по мостовой, и остановились в паре метров от него, продолжая гудеть во все горны, как из преисподней.       И только сейчас до него дошло, что это пылесос! Господи, ну откуда в его доме допотопный пылесос и кто им может пользоваться?!       Обрывки мыслей едва формировались в слова, потом и в образы, обретая смысл и очертания. А затем адская машина стала глохнуть, как постаревший истребитель, и Тэхён услышал звук, который был ещё в его далёком детстве, когда бабушка собирала провод от пылесоса на внутреннюю катушку. На какое-то время наступила долгожданная тишина и Тэхён почувствовал, как его снова уносит в сладкие оковы сна. В приятной неге его тело казалось таким тяжёлым и плывущим куда-то, что поднять ни руку ни ногу казалось невозможным. Да что там руки-ноги, он ве́ки свои поднять не мог! И только он возрадовался тишине, как очередной металлический грохот в кухне заставил его вздрогнуть и сжаться, как испуганной улитке, втягивая и рожки и ножки.       — Господи... Что это..?! — проныл Тэхён в подушку и готов был залез и под диван, только бы эти жуткие клацающие звуки прекратились.       — Тэхё-ё-ё-ён!! — на всю квартиру раздался громкий крик и Тэхён подобрался весь, дёргаясь ото сна, — Ты спи-и-ишь?! — он услышал шаркающие шаги, и слава Богу, что те жуткие звуки прекратились, хотя боже мой, ему же всегда везёт, как утопленнику, — Спишь, да?! — над ухом беспардонно проорал голос его любимой бабан, а потом Тэхён почувствовал на себе понизительный взгляд и дыхание, склонившейся над ним бабули, — Живой хоть, Господи? — доказательств ей было мало, и бабушка потрогала лоб любимого внука, а Тэхён зажмурился и спрятался под одеяло, избегая прикосновения холодной руки, — Ну спи-спи, — пробурчала она, как одолжение, только тон этого одолжения был весьма недовольный, — Только и знаете, что спать... Эх, молодёжь... — началось...       И пока Тэхён изо всех сил притворялся покойником, пока бабушка причитала, что у её любимого внука в доме шаром покати, и как он только питается, и вообще, как можно жить в таком огромном доме, если он только и знает, что спит на диване.       — Ну и на кой хрен тебе холодильник, если он пустой?! — кричала она из кухни и Тэхён услышал её шаркающие шаги, только они уже пошли в другую сторону, но потом, видимо что-то в её мозгу пошло не так, и она вернулась обратно, а Тэхён взмолился всем богам, мечтая оглохнуть на некоторое время, пока он окончательно не проснётся.       — Ты блинчики будешь? — так и не дождавшись хоть какого-нибудь вразумительного ответа, бабуля решила добить заботой этого несчастного человека, — Или ты святым духом питаешься? — Тэхён выдохнул под одеялом, кривляясь от своего утреннего омбре, — Тебя и пушкой хрен разбудишь! — выдала бабушка своё резюме, — Хоть все четыре всадника апокалипсиса будут тут скакать галопом, ты хрен проснёшься! — а вот бабулин пылесос смог его разбудить, — Ты так и не ответил мне! Тэхён!? — бабуля решила брать внука на измор, только он и не помнит – на какой точно вопрос нужно было ответить, — Блины, говорю, будешь?       — Буду, — наконец-то смог Тэхён выдавить из себя что-то членораздельное, густо закашлявшись.       — А с чем ты их будешь, а? — и нет бы, да приготовить эти блинчики, будь они неладны, с чем угодно, да хоть с гвоздями, только бы его оставили в покое, — С клубничным вареньем будешь..? — проорала она едва ли не на ухо, снова появившись в комнате, — Или с этим... Как его... Ну это... — видимо забыла с каким с этим, — Ну зелёное такое, — и бабушка загремела и затарахтела своими бусами и браслетами.       — Крыжовник, — буркнул Тэхён, принимая ситуацию такой, какая она есть – его всё равно уже не оставят в покое.       — Ах, да! Точно... Крыжовник! — образовалась бабушка, — Так будешь или нет? Ты так и не ответил!?       — Та буду я! — повторил Тэхён, бо в первый раз видать не слышно его было.       — А ну-ка не ори на бабушку! — прогремел её голос, — А то я быстро тебя вылечу!       Всё!       Покой нам только снится!       Тэхён откинул одеяло с головы, одним глазом глядя на бабулю, а та прям так и расцвела, когда увидела своего котюшку.       — Ой... А кто это у нас тут проснулся? — запричитала бабуля радостно, хлопая в ладоши, словно давно внука не видела, — Кто проснулся, я спрашиваю? — и давай его щекотать куда попало, только бы разбудить этого соню.       — Ну ба... — прохрипел Тэхён, уворачиваясь от щипков и щекотки, — Ты... — он снова прокашлялся, как старый и курящий дед, и спросить бы у бабули, как она сюда попала, но он же не посмеет, а то вдруг она обидится, хотя это получается и не вдруг, — Ты когда пришла? — Тэхён огляделся по комнате, понимая, что тут он и уснул и в спальню так и не перебрался.       — Ой, а что это ты..? — бабушка наклонилась со скрипом и так же встала, с охами и ахами, держа в руках его трусы, отрушивая их от пыли, — А ты чего это, без трусов, что ли, спишь?! — и не давая ему ответить, она запросто подняла одеяло, дабы удостовериться, вообще не обращая внимания на ошалелые глаза своего ребятёнка, и сразу похвалила, — Правильно, милый, яйкам простор нужо́н и свежий воздух, они ж тоже дышать должны, а то запреют ещё..! — бабуля обошла огромный диван и наклонилась над внуком, — А теперь давай одевай, а то негоже передо мной светить своим фонариком, — и сама так и полезла под одеяло, начиная с его ног.       — Ба, я сам!.. — запротестовал Тэхён, не ну правда же, ну не будет же его бабушка одевать, как маленького.       — Ой да прям?! И чего я там не видела?! — ну прям вопрос один на всех бабулей и прописан – и действительно, чего они там не видели, окромя́ огромного писюна, — Чай не второй вылез, поди?! — а сама уже и пихает его ногу в пройму трусов, — А то ещё простудишься, не дай боже́, — бурчала бабан, пока и вторую ногу искала, — Чем ебать-то будешь своих этих...       — Ну ба-а!? — чуть не взвыл Тэхён от такой правды и от своей оголённости тоже.       — Ой, не бакай мне, «ба-а»! — возмутилась она, — Я лучше знаю, что тебе нужно! — и в самый раз бы да всплакнуть, — Ты вспомни, как ты со мной спал, когда был маленьким – всё без трусиков и спал, и видишь, какой красавец вырос!       — Ну ба-а!? — снова заныл взрослый дяденька Тэхён, что его бабуля ему трусы натягивает, — Ну ты хоть совесть поимей, ба!       — Ой, да ладно тебе, — заканючила бабуля, увлечённая самим процессом, — Жопу-то подними-ка, — она хлопнула его по бедру, и куда ж ты денешься от такой бабули, если она вот так за ним ухаживает, Тэхён и приподнялся для удобства, пряча в ладонях своё хозяйство, — Ну вот... — женщина полностью откинула одеяло, глядя на своего скрюченного верзилу внука, — Красота-то какая получилась... Лепота́! — и тут же всплеснула руками, будто вспомнила чего-то, — А я ж тебе принесла гостинцы! — и когда бы его бабуля приходила к внуку, да без гостинцев, — Носочки я тебе связала... Тёпленькие какие, глянь-ка... — и Тэхён безропотно ожидал, когда бабушка сходит по свои закрома, то есть за тележкой с колёсиками и принесёт гостинец, а затем поднял одну ногу, потом и вторую, глядя куда-то в потолок, по-честному наслаждаясь бабушкиной заботой, — Великоваты немного получились... — буркнула она, — Ну ничё... Перевязывать я не буду и так поносишь... — да куда ж он денется-то, не на лапах носить будет, есть ещё один вариант, только туда один носок поместится; но бабушка ж, она как Золушка, и два натянет, коль надоть будет – места, поди, хватит – там же в трусах не просто фонарик, там целый прожектор, — Туточки вот булавочкой можно приколоть и хорошо будет... — она сама с собой рассуждала, как внучку́ будет удобнее, ей же виднее, она ж помудрее будет этого оболтуса, — Фух... — и так и плюхнулась на диван, прям рядышком, отталкивая длинные ноги, — Устала я чего-то... — бабушка закрыла глаза, а потом и вопрос в лоб поспешил, — Есть-то будешь, или сначала опохмелишься? — Господи, бабуль, ты золото!       — Ба, — Тэхён оглядел абсолютно чистую комнату, — Ты зачем с собой притащила этого монстра? — Тэхён посмотрел на пылесос в углу комнаты, как на пришельца, — У меня же есть робот-пылесос!       — Ой! — бабушка махнула рукой куда-то в сторону, — Не могу я с этим твоим и́родом разговаривать! Ты ему одно, а он вякает что-то по-своему, как полоумный, — и бабуля в довершение своих слов плюнула в сторону, — Сам с ним разговаривай, а я по старинке пропылесошу, так надёжнее.       — Ба, сейчас новые технологии далеко шагнули, — Тэхён пытался переубедить бабушку, что куда уж лучше включать кнопки и руководить техникой через смартфон и интернет, чем лазить на карачках по хатам.       — Знаю я эти ваши технологии! — она опять махнула рукой, хмурясь, — Вон, соседка моя – купили ей внуки эту шайтан-машину, как пустили по дому, так она чё сделала им?! — а сама смотрит на внука, как тот уже ждёт продолжения, — Псина ихняя, дармоеда кусок, с этой мордой приплюснутой и жопой бесхвостой – фу, срамота́, чё сделал-то им, а?! — вот только Тэхён сейчас не может уловить связь между ихним псом и шайтан-машиной, — Насрал им прям на паркете вот такую кучу, гад такой слюнявый! — и бабуля прям и показала размер этой кучи в две ладони.       — Ну и чё? — Тэхён ждёт какой-то феноменальной развязки.       — А чё – а ничё!? Ентот гад сам и включился, иль не сам, хрен его поймёшь!! Или он был там... как-то за-а-э-это... как его... Запрогр-р-рамирован, во-о! И чё ты думаешь, а?! — бабушка развела руками и тут же их воинственно по бокам упёрла, — Так этот ихний антихрист говно-то под себя так и подмял и по всей хате его растянул!!! — Тэхён уже и представил, чего там было, и никто ж от этого застрахован, если только живность не будет срать где попало, — А эти как пришли домой, так и сами всрались от радости-то!!! Дерьмо-то всё по дому и растянуто, где только можно было!!! А вонь-то какая по всему дому – ты представляешь?! — Тэхён на бабушку смотрит и улыбается, — Это ж катастрофа какая?! — бабуля прям так и захлёбывается воздухом, рассказывая весь этот ужас, — А этот придурок электронный, — и она ткнула пальцем в сторону, словно тот там и стоит, — Я, говорит, «Закончил уборку!», отчитывается, что он молодец какой, мол, завершена уборка, и сам пошёл на отдых, ты представляешь?! Тьфу ты, зараза какая окаянная!? — Тэхён уже и представил масштаб катастрофы и захохотал в голос, — Вот тебе смешно, да?! — урезонила его бабушка, хлопая лёгкий подзатыльник внуку, — А они эту шайтан-машину на помойку-то и выбросили!! А знаешь, сколько деньгов-то это стоило, а?! Да на такие деньжищи-то можно пять таких пылесосов купить!! Им-то сносу нету вовек!              — Ну так собаку ж они свою не выбросили? Это же он им насрал, а не пылесос?       — Но-но-но! — бабуля тут же заступилась за самого́ виновника бедствия, — Куда ж его на помойку-то?! Он же член семьи, хоть и страшный, как моя жопа, — Тэхён едва не повис у неё на плече, от смеха, — Мы ж за них в ответе, за этих серунов.       — Ба, — смеясь проговорил Тэхён, — У меня нет собаки и никто мне тут срать не будет, — успокоил он свою бабушку.       — Будет срать – не будет срать, — срезюмировала бабушка, — А я лучше по старинке всё сделаю, как меня научили, — и она снова похлопала внука по коленке, — А ты там полы потом протри, а то пыли у тебя тоже много.       — Так швабра же есть умная, ба, — запротестовал Тэхён, — Она и помоет!       — А ну-ка знаешь что? — Тэхён закатил глаза – и не важно, что он повзрослел и стал важным дядей, но бабушкино «А ну-ка знаешь что?!» до сих пор вселяет в него кроткость и послушание, а иногда даже и настораживает, бо пилюля от бабушки всегда при ней – тапочками по жопе это вам не ладошкой по попочке, — Вот не спорь ты с бабушкой, ну!? — и она с укором глянула на внука, — Я тебя как учила? Я тебя, что ли, плохому научила?!       — Не-а... — согласился с бабушкой Тэхён.       — Вот и к чему тогда лишние разговоры? — она глянула на внука, как тот сидел по-турецки, укрывшись одеялом, и совсем не был похож на грозного дяденьку директора, который только взглядом и вздохом может опустить на самое дно своих подчинённых, — А то «места́ для поцелуев» я быстро заменю на «места́ для клизмы»! — о да, бабушка и это умеет тоже, — А теперь, мило́к, — она хлопнула в ладоши, как сигнал к действию, и Тэхён скуксился, как маленький, — Мыться, зубы чистить и завтракать... — она встала медленно, пока Тэхён смотрел глазами побитой собаки на самую любимую женщину всей своей жизни, не желая выползать из своей уютной берлоги, — Щас блинчиков покушаем, чайку пошвыркаем... А потом я нам и котлеток нажарю, а то чего мы есть-то будем? — и она медленно пошла на кухню, добавляя любимое изречение, — В холодильнике у тебя шаром покати да две мыши болтаются, — Тэхён так и остался сидеть, анализируя бабушкины слова, вообще не понимая, чего это она использует глаголы будущего времени во множественном числе?! В смысле-то?!       — Ба-а! — крикнул он ей вслед, — Я же поклонник здорового питания, ба!       — Ну ты же жрёшь всё подряд? — с кухни отозвалась бабуля, — Разве это не здо́рово?! — блин, и не поспоришь ведь!       — Здо́рово... — буркнул Тэхён себе под нос и хотел было что-то добавить, но каким-то внутренним чутьём понял, что сейчас её трогать нельзя – если Ба молчит, значит она уже что-то придумывает, чем можно обвинить весь рогатый скот. А его бабушка в ярости мало чем отличается от ротвейлера – это он на своей жопе испытал и не единожды.       И пока он раздумывал, телефон, лежавший на столе, засветился, и тут же вышло всплывающее окно. Он неохотно потянулся и прочитал сообщение от секьюрити, в извиняющемся тоне с массой поклонов смайликов и восклицательных знаков.

«Господин Ким!

Я не смог до Вас дозвониться!

Ваша бабушка идёт к Вам домой!

Я хотел доложить Вам о визитёре заблаговременно, как Вы и просили, но она запретила мне Вам писать!

А Вы же знаете, что она знает мою жену, поэтому я не стал ей перечить!»

      Тэхён перешёл в функцию звонков, увидев там несколько пропущенных, и просто бросил телефон на диван, не желая разговаривать с кем-нибудь из вне.

      Спустя десять минут он зашел в кухню, замерев на пороге, по-настоящему и искренне любуясь картиной, как его бабан в огромном кресле сидела перед большим панорамным окном и говорила по телефону. И он почувствовал себя, как в детстве, когда бабуля, дожидаясь внука со школы, часто смотрела в окно, рассматривая свой сад, или бывало засыпала ненароком, роняя очки с носа. Сейчас она беседовала по громкой связи со своей подругой одноклассницей, с которой они лет так шестьдесят уже дружат, такая же говорунья, как и его бабуля. Тэхён улыбнулся, заметив, как она за это время привыкла держать телефон – слегка вытянутая рука, пальцы растопырены, словно она не телефон в руках держит, а блюдце с чаем. Дед называл такой способ – по-купечески, что вызывало смех у Тэхёна, а у бабушки массу безмолвных выражений, очень даже понятных и читабельных.       — Ты представляешь?! — возмущалась она своей подруге, — Сняла новое видео в этот... Как его там..? В пинздограмм... Так это... Прикинь – меня запломбировали! Ты представляешь?! Ага!! — а оттуда возмущения так и посыпались, что таки да, они там всех пломбируют на раз-два! Что ни слово, то сразу пломбируют!! — Весь мир, понимаешь ли, матерится там и ничё – никого не пломбируют! А я одно житейское видео сняла, так меня сразу же запломбировали! — бабушка немного передохнула, чтобы дух перевести, а затем и продолжила, — Так я это, слышь, чё хочу сказать-то... Новое видео сниму, а ты мне это.... Комментарий напиши, ладно? И сердечку поставь, хорошо?*** — и услышала, как внук зашёл в кухню и сразу маякнула подружке, что она ей перезвонит, как только освободится.       Не успев отойти от разговора по телефону она быстро переключила своё внимание на внука, как тумблер.       — Ой, я щас тебе такое расскажу, ты просто охуеешь! — засветилась бабуля всеми цветами радуги в предвкушении рассказа о своих злоключениях, пока сама быстренько расставляла приборы.       — Спасибо, бабуля, я уже охуел, — преспокойно ответил Тэхён на предстоящий восторг, чем даже немного расстроил бабулю.       — А ну-ка не выражайся матом при бабушке! — и куда вдруг делась вся его прелестная бабан, но передумав, она тут же вернулась, заулыбавшись, рассматривая своё прелестное дитя, — Иди, поцелуй бабушку! — Тэхён бы и воспротивился, как упёртый баран, ну или на крайняк охреневший ребёнок, но представил, как бы вся округа поддакивала бабушке и орала, как церковный хор, «Иди-и поцелу-уй ба-абушку-у!!», то ему ничего не оставалось, как подойти, и, наклонившись, клюнуть бабулю в щёку, пропахшую пудрой, и сразу от неё последовал ласковый упрёк, как хлопок по мягкой жопке, — А то ты смотри, взял моду перечить бабушке! — бабуля, как кот, фыркнула, переключаясь на тему завтрака, — Я тут тебе кашку сварила... — пропела она и поставила на стол огромный шар из пледа и на глазах внука стала его распаковывать, а Тэхён засмотрелся и прям так в детство и окунулся, да ещё и рукой голову подпёр, что аж мурашки по спине побежали...       Слой за слоем бабушка раскрывала, неизвестно откуда взявшуюся кастрюльку, размером с напёрсток, пока Тэхён не понимал, что смотрит на это с улыбкой... Открывая крышку он потянулся на запах ароматной каши с маслом и сахаром, ну и куда ж без бабулиных комментариев.       — Интересненько, однако... — она начала раскладывать горячую кашу по тарелкам, — Геркулесовая каша намного полезнее и важнее чем твои два диплома о высшем образовании!       Вот-те на-те!       Только Тэхён не будет спорить, знает ведь, что бабуля психолог, костоправ и реаниматолог в одном флаконе! Она одним только метким подзатыльником может вылечить все болячки и языковые огре́хи тоже, а потом и карму восстановить, если потребуется, и вообще всю негативную энергию снять может, только для этого нужно одно приспособление – кожаное такое с бляхой на конце.       — Так что кушай, дорогой... — и с этими словами Тэхён почувствовал, как в груди так тепло стало... И он прям так и растопился, как кусочек масла в горячей овсянке, — И запомни, что завтрак это самая важная еда... А трижды важная еда – это поесть перед пьянкой, чтобы не быть в говнище после пятой рюмки, а утром не бегать за тазиком!       Она это говорила, не меняя тона, а Тэхён прям так и слышал, как она размеренно читает сказки какого-то там русского поэта, где говорящий кот ходит вокруг дерева с цепью и сказки свои рассказывает. А потом бабушка завела свою любимую шарманку, про болячки там всякие.       — Ой, представляешь, была я сегодня в поликлинике, — и когда только она всё это успела? Тэхён уже понял, что пока он не переслушает все перипетии, бабуля не успокоится, — Стою я такая в очереди, сижу вернее, — а Тэхён, дабы себя настроить на позитив, внутри себя уже поёт и ногой покачивает, «А я иду такая вся в Дольче & Габбана...», — И тут понимаешь?! — врезается в его песенку бабуля, что по́ сердцу пароходом идёт, — Лезет какая-то овца вперёд меня, и такая, — и бабушка даже изобразила эту самую овцу весьма реалистично, — На голове хрень какая-то, типа мочалка, привязала она её, понимаешь, к ободку, и вся морда, как-будто в цирк она собралась, и помада... Ты представляешь?! — и конечно же, Тэхён должен представить эту помаду, — Красная, как пожарная машина, губяки во-о – как пельмени переваренные, а сама такая важная, как индюк ободранный!! — «Ой, та шо вы говорите...» – Тэхён прям так и изобразил всё своё недовольство, мол – «Ай-ай-ай...», — И лезет она, типа – «Я только спросить!» — и бабушка ждёт, когда внучок руками всплеснёт, ну а кто сказал, что Тэхён-и внучок непослушный мальчик, и он же и подыгрывает с открытым ртом и таким хлопанием ресничек, мол, «Та-а ты-ы шо-о...», а сам кашу наяривает, — А я ей такая, «Позво-о-ольте, мада-ам?! А куда-а это вы собрали-ись идти?! Вообще-то я тут сейчас я иду-у! У меня вообще-то номеро-ок!?» — а Васька слушает да ест.       — Ну и..? — ну, Тэхён же на стороне бабушки, а не какой-то там овцы́, и прям так внимательно слушает, а сам украдкой на часы смотрит, чтобы хотя бы к обеду попасть на работу, — И чё потом было?       — А я что, выгляжу как лохушка, готовая пропускать целое стадо?! Ага, щас!? — та ну конечно, кто ж спорить-то будет? — Я ей так и сказала, что хрен тебе! Вперёд меня тебя только вперёд ногами могут понести! — и так и осталось загадкой, как Тэхёну удалось сдержать истерический смех, но головой он послушно закивал и уже к чаю перешёл с блинчиками, а бабуля вся в азарте, как арбитражный суд, — Так она мне, прикинь, чё сказала?! — ба вопросительно посмотрела на внука, мол – готовься, сейчас будет полный аут, — «Да разве ж мы, ровесницы, и не поделим, что ли, какого-то там терапевта?!» — и прям глаза растопырила и смотрит на Тэхёна, а тот и сам боится попасть впросак, бо не то слово ляпнет и хана ему будет, и сам же брови вскинул, мол, «Ну-ну-ну, и чего ты ей ответила?!», — Да какие мы с ней, нахер, ровесницы?! — а Тэхён аж рот ладошкой прикрыл и глазки на растопырку, и типа, «Ай-ай-ай, негодяйка какая!?», — Ну какая она мне, нахер ровесница, если ей за сто лет, а я ещё феечка в ажуре! — и вот как же бабуле можно не поддакнуть?!       — Бабу-улечка... — Тэхён обошёл стол, наклоняясь над бабушкой, пряча в её макушку смех, — Ты у меня самая лучшая... — он обнял её, а сам и думает, как бы да расспросить её, узнать бы, что там в её светлой голове происходит, ибо вопросов много, а ответов тю-тю!       — Ой, да ты сядь, дорогой, а то я так тебя плохо вижу, — она похлопала его по руке в такой вот поддержке или одобрении на его тёплые слова, а Тэхён и засмотрелся на неё.       С виду обычная бабушка, да необычная... Она та, которая воспитание ему впечатывала в мозги подзатыльниками. Да, Тэхён любит своих родителей, он их боготворит и уважает, но бабушка – это другой мир, другое измерение. Ей никогда не нужны были ни психологи, ни советчики, порою ни доктора́: она всё сама делала и решала по-своему, и сказать по совести – редко, когда лажала. А ещё она часто говорила, что первый ребёнок – это последняя кукла, а вот первый внук – это и есть первый ребёнок.       — Ой... — вздохнула бабуля, что означало – ду́му она думает и мешать ей нельзя, а вот послушать можно и нужно, — Вот иногда кажется, что все рехнулись и весь мир превратился в инфекционное отделение психиатрии, — она изобразила руками «фонарик», повертев его в руках, — А потом нальёшь себе коньячку с конфеткой... — и так и замерла, явно припоминая вкус шоколадного коньячка, — Посмотришь так со стороны на ситуацию, — и тут её выражение лица поменялось с лирического на осуждающее, — Не-а... Нихера не кажется... Все действительно рехнулись и мир стал дурдомом, — она махнула рукой, словно так сильно устала от толпы и её бесконечных идиотов, — Я всегда говорила и буду говорить, что мир состоит из протонов, нейтронов, электронов и... гандонов... — и она как-то очень внимательно посмотрела на внука, как тот едва ли не в молекулу превратился, но выдохнув, перевела взгляд в сторону, а Тэхёну аж легче стало, — Вот я всегда настаивала, что нужно людям говорить не «Доброго дня», а того, что они заслужили! И я была права! — вот сказала, так сказала, и против же не попрёшь, — И пусть сам «Господин случай» решает, что для них лучше, — Тэхён всё больше не понимал, к чему она клонит, но послушно молчал, по-честному наплевав на работу – работа никуда не денется, а вот бабушка...       — Бабуль... — он протянул руку, зажимая в своей её сухую кисть, — Не обижайся на дураков, — ну а что он скажет? Жизни будет учить, что ли? Так ведь яйца курицу ж не учат, вроде так как-то? И он, как послушное яичко, молчит.       — А я и не обижаюсь, — да какой там?! От бабули обидой фонит за километр, — Они все, один хуй, заболеют и подохнут! — вот-те раз... Тут наверное дело нешуточное, раз бабуля разошлась, как колокол на Пасху, — Мой тебе совет, дорогой, — ба внимательно посмотрела на внука, а Тэхён так и замер на месте, как пригвождённый, ибо чуйка не давала ему покоя – советы от бабушки это дело тонкое, дело нужное, но иногда кажется, что ей не хватает той самой спички, чтобы вспыхнуть, как стог сена, — Посылай всех нахуй! — приплыли... Бабушка, всё-таки вспыхнула, — Всех! — её глаза сверкнули, как молнии, и Тэхён автоматически стал припоминать, не успел ли он натворить какой-нибудь херни, чтобы вот так запросто не попасть в этот вулкан, — Резко и без зазрений совести! — она махнула рукой, словно отгоняя от себя назойливую муху, — Блядей, охуевших друзей, предателей, готовых тебя ножом пырнуть при любой возможности! Кобелей туда же... — на последнем слове её голос изменился и у Тэхёна отчего-то сжалось всё тело, — Нахуй всех! Под марш их охуительной значимости! И хай пиздуют по мостовой!! — она уже не была похожа на его любимую бабулю, а на сгусток негативной энергии, — И эта дружба до первой выгоды и любовь до первой за́дратой юбки... — она глянула на внука и Тэхёна прям мурашками прошибло, — Не ищи людям оправданий! — ему показалось, что в её глазах блеснули слёзы и стало так невыносимо больно, — Просто посылай нахуй... И хватит жить иллюзиями, — бабушка отвернулась, а Тэхён поспешил снова её обнять.       — Бабулечка... У тебя что-то случилось? — он упёрся носом в её макушку, вдыхая запах шампуня, — Скажи мне, кого пойти и убить? — она хмыкнула невесело, а Тэхён сжал челюсть и прикрыл глаза.       — Ты же знаешь, мой мальчик, что я из того поколения, где мы плоскогубцами переключали каналы на телевизоре и меня вывести очень сложно... А напугать чем-то, так и подавно, — она тяжело вздохнула, словно переступая порог чего-то, — У нас же какая задача, у баб-то? — сейчас она улыбнулась и снова похлопала внука по руке, — Найти мужика, который будет мужиком больше, чем она сама и приучить его не срать, где попало, — да... Определённо точно бабуля выразилась, — Ты знаешь, как он назвал меня давеча? — по спине поползи мурашки и Тэхён почувствовал, что это действительно жопа, и не просто жопа, а жопище, — СУКАВЫЖИМАЛКА!! — и кажется, что Тэхён понял – в доме бабули случился разлад и над их крышей бушуют мощные ураганы; она изобразила в воздухе такой лозунг, — «Все бабы-жабы и не на ком жениться!» — Тэхён понимал, что это отнюдь не слова бабушки, но смолчал, не перебивая, — И бегают эти кобели со своим золотым хреном и не знают, куда пристроить своего сморчка в три сантиметра! — а вот это уже пострашней становится, — И надо им чтобы жопа, как орех, да рот пошире, чтобы эта их хреновина туда влезла, да чтобы этот рот вовремя закрывался! — и она тыкнула дулю в сторону, — А хрен тебе, видал?! — вот попёрло бубулю, так попёрло, — И чтобы баба непорченная была, но и чтобы в постели была, как коза, на хую б скакала как егоза! — она совсем немного перевела дух, — И чтобы по хате был порядок и хавка на столе была, да чтобы была похожа на рабыню – рот на замок, а письку наголо́! Шиш, блядь, тебе! — и опять дуля в лоб кому-то полетела, а в частности, как Тэхён понимал, деду, — А я ж-то про секс толком и не по-омню-ю! — она так отчаянно била себя в грудь, высказывая всю обиду, а Тэхён стушевался от таких слов – ведь нечасто бабушка так высказывалась, а тут по-видимому и накипело, — Я ж всё время замужем была и горшки таскала! — обида потоком из бабушки неслась, — Ну ничё-ничё!? — она кому-то пригрозила пальцем, сощурив глаза, и зна́мо же кому, — Поживёт один, одумается... А то ты смотри – расхрабрился он, понимаешь ли!! — она фыркнула, как взбешённая рысь, — Я ему быстро рога поотшибаю! — ой, не хотел бы Тэхён быть в контрах с бабушкой, ой не хотел бы... — А то ты смотри!? Я ему то-о, я ему э-это! Я ему разносо-олы всякие, я ему марафе-ет навожу!!! — на последних словах её голос дрогнул, а внуку прям и по́ сердцу ножом, — А он... Козлина рогатая! — она громко высморкалась, а потом и вздохнула новую порцию воздуха, будто ружьё перезарядила, — Вот сварю ему как-нибудь суп с говна, чтобы ему сраку прорвало́ на два месяца, потом я гляну, как он будет у меня прощения просить, если только сможет с параши слезть! — Тэхён даже и представить боялся, насколько страшна может быть месть обиженной женщины и незаметно сглотнул слюну, — Что ни делается, всё делается к лучшему! — и почему именно эта фраза звучит тогда, когда уже наступает настоящая жопа? Немного помолчав, она добавила, хмуро глянув на внука, — Вот не будь и ты таким говном, — Тэхён даже слюну сглотнул от неожиданности, — Бо вы ж мужики – народ с ебанцой! Сначала покупаете нам мороженое и пирожное с шоколадом, а потом нас же и обвиняете, что мы жопу та харю наели!! — она скомкала полотенце, бросая его со злостью на пол, — Так дарите нам бриллианты – и мы будем сверкать, пока вы, дармоеды, не ослепнете!       — Да что случилось-то?! — уже и Тэхён не выдержал напряжения, ему ж понятно стало, что дед чего-то набедокурил, а что конкретно она ж и не говорит, — Бабуля?! — он присел перед ней на корточки, — Он тебя обидел, ба?.. — и ему так стало стыдно и за себя, что он же паршивец такой, сколько сердечек женских поломал, да и не только женских, да и вообще – стыдно стало за весь мужской род, за весь рогатый скот.       — Изменил он мне!! Вот что случилось!? — а Тэхён и глаза растопырил, типа в смысле «изменил»?       — Когда..? — и сам не понял, как его голос сел до хрипоты, а в глазах потемнело от злости.       — Когда-когда..? — она шмыгнула носом, а внуку ведь обидно за бабушку, — Точно и сам не помнит, гад такой паршивый... Но изменил же... — она отвернулась, чтобы внук слёз её не видел, но Тэхён же и видит и слышит, и чувствует!       — В смысле? — а вот сейчас и Тэхён потерял нить событий, — Как это – «И сам не помнит»?       — А вот так!! — она снова всплеснула руками, — Я-то его за хуй не хватала! Он сам всё рассказал!! Только не мне же рассказал – он же не самоубийца?! — она задрала голову вверх, чтобы слёзы не потекли по морщинам, — Вот я его и схватила на горячем! И́род такой!! Бессовестный... — последнее слово, по мнению Тэхёна, было лишним, — Хвастался он, понимаешь ли!? — ба нахмурилась на внука глядя, и вот кажется, и сама суть подоспела, — Другу своему он хвастался! Что было как-то раз у него по-молоде́цки! — и Тэхён так и не понял себя – то ли отлегло у него, то ли нет, — Типа он приударил за какой-то левой бабой! Мол, одинокая она была и страстная, как огонь! — последние слова утонули в плаче... — А я чего тогда?! — она с вызовом глянула на внука, — Не страстная, что ли?! — она сорвала с себя серьги, подаренные дедом, и пульнула их куда-то в сторону, — Хай подавится ими! — в ход пошли и бусы из янтаря, и колечко, — Я ему жизнь отдала, а он... — и вот кажется, всё... Тэхён по-настоящему испугался, — А он... По бабам шлялся... — она уронила голову на плечо внука, а Тэхён бы и поклялся, что впервые видел бабушку такой, а ведь ситуаций в жизни было столько, что и не сосчитать, и ничто бабулю так не давило, как измена, — И это тогда, когда я в больнице лежала... — Тэхён и это помнил, что когда бабуля слегла с давлением, так этот антихрист, дед который, оказывается своё давление тоже «снимал», — А потом и шашни с ней крутил с полгода!!       — Вот же сволочь какая, — он и не ожидал, что по-честному разозлится на деда, а бабуля прям так и ойкнула от неожиданности, — В гости к нему ни ногой – вот прям байкот ему устрою! А увижу, так и оставшиеся рога пообламываю!       — А вот это ты не вздумай! — приказным тоном она вернула Тэхёна на место, — Он твой дед всё-таки... Этот гад ещё и прощения будет просить за всё! — он видел, как она успокаивалась понемногу, — Нет, я конечно могу измену простить, — Тэхён почувствовал, как немного отлегло, а потом резко налегло обратно, когда бабушка сказала таким сакральным голосом, — Конечно прощу... На девятый же день всех прощают! — и тут уже и Тэхён готов был за деда заступиться, только страшно было как-то лезть на рожо́н, — А на сороковой вообще забуду!       Тэхён не решался задать вопрос, но он так и полез на язык, — Бабуль... Ты чё?.. От деда ушла, что ли..? — и ему, взрослому человеку даже страшно стало, и не оттого, Господи, что она будет тут жить, нет конечно, а оттого, что разводы в их семье – это, как бы, табу.       — Знаешь, дорогой мой мальчик, — она в который раз поправила его волосы, и снова заговорила цитатами да присказками, — «И сказал Бог Еве: «Не ешь запретный плод с дерева!», но Ева его ослушалась!» — она секунд пять смотрела на внука, а потом легонько стукнула его в лоб, — Бога баба осмелилась ослушаться!! Понимаешь?! — она прям руки возвела в небо, — А ты хочешь, чтобы я его слушала?! — та ну да вообще-то...       — Ба, — Тэхён глянул на бабушку, как та вопросительно вскинула бровь, — А ты её знаешь..? — и он даже внутренне подготовился бежать, если что, — Ну... Эту... — а сам и не знает, как её окрестить – разлучница или как, а может быть и ошибка, — Ты знаешь, где она живёт?       Бабушка погладила внука по голове, снова поправляя буйную причёску, и опять начала говорить загадками, — Как-то мне говорила моя мама, твоя прабабушка, — и вот сейчас она улыбнулась и её лицо преобразилось, — «Когда помру я, вытащите букет из моего гроба и бросьте в толпу моих подружек... Пусть всё село знает, какая сука будет следующая!» — Тэхён хлопал глазами, как ничего непонимающий ребёнок, — Вот видать она-то и поймала свой букетик... — и бабуля засмеялась, как чертёнок, а у Тэхёна и липкие мурашки по спине побежали, а бабушка продолжала гнуть свою философию, — Иногда судьба такую оплеуху нам даёт, пока ты ни сном ни духом, и думаешь такой – «Ах, как же хорошо...», а потом и пиздец приходит и всё... И поминай спокойные дни и считай их на пальцах, — она опять вздохнула, и Тэхён почувствовал, что ей легче стало, пусть и немного, но легче, — А потом я полежу, подумаю... И оказывается, — она коснулась пальцем до кончика носа внука, — Будет лучше и будет краше! — и потянулась, со скрипом правда, но потянулась, — А завтра я встану, помою голову, накрашусь, надухарюсь, одену свои лучшие джинсы и пойду гулять, чтобы все охренели! — а вот это уже его бабуля, та самая, которая за любой кипишь двумя руками, — Если хочешь, можешь быть моим кавалером! — Тэхён с лёгким сердцем положил голову бабушке на коленки, пока она гладила его по спине.       — И мы с тобой, как и раньше, через забор полезем, да? — Тэхён засмеялся, вспоминая их проделки.       — Да чтоб я?! В свои шашнадцать?! В мини юбке? И через забор?! — она хмыкнула, будто хлыстом щёлкнула, — Легко!! И не сломить нас, пока та карга старая за мной не придёт! — ну вот опять и здрасьте.       Она встала и скрипя на больных ногах прошла к кухонному столу, вынимая оттуда бутылку коньяка и стакан, один между прочим, и нарезала себе пару долек лимона.       — Бабуль, что ты хочешь с этим делать? — тихо спросил Тэхён, хотя чего спрашивать-то, если видно же, что ни чай она пить будет, но Тэхён же знает, что если бабушка берёт алкоголь, то это знак, что отойдёт она нескоро.       — Мне нужно вдохновение, — как бы между прочим она ответила, сверкнув глазами.       — Ба, это коньяк, — они, типа, в испорченную видеосвязь играют, да? — А коньяк проблему не решит! — хотя кому он брешет, сам же частенько присасывается к горлышку, но бабуля – это же бабуля, а за ней ухаживать надо, — Может быть ты лучше кефирчику выпьешь..? — а сам и думает – а то ли он ляпнул?       — А что мне твой кефирчик решит? Если только я до толчка не добегу? — Тэхён уже и представил этот марафон, как бы ба бежала бы до туалета с ускорителями, — А коньяк хотя бы постарается не просраться... — и как можно с этой женщиной спорить? — Вот я и говорю – вдохновение мне нужно, — ба пожала плечами и цыкнула, когда поняла, что она опять и снова права, — Мне, вообще-то, врач прописал, а тебе на работу надо, — на вопросительно-возмутительный взгляд внука она приподняла одну бровь и по-хулигански показала язык, — Мне положено! Я стрессую! — и плеснула добрых полстакана коньяка, доставая из морозилки лёд, — И не смотри на меня так – на меня это не подействует!       — Ба, но не с утра же и так помногу! Ну и не коньяка ж вообще-то! — пытался как-то урезонить её Тэхён, хотя прекрасно понимал, что сейчас ей это необходимо в качестве успокоительного.       — Ой, много ты понимаешь! — она отпила маленький глоток, — Ты врач, что ли? — и косо глянула на внука, возвращаясь обратно и медленно и осторожно села в кресло, — Ну а ты? — ба вспомнила, что не только она является этим миром, есть ещё и её мальчик любимый, — Как у тебя дела, а то я всё о себе, да о себе... — и Тэхён почувствовал, как лицо заливает румянцем, и бабушка, как самый лучший психолог, приподняла его голову двумя пальцами за подбородок, — Я чего-то не знаю? — спросила она таким вкрадчивым голосом, что Тэхён не удержался и заулыбался, пряча улыбку за зубами, — Хоть прячься, хоть не прячься... — она ласково потрепала внука по голове, — Глаза вон какие... Блестят, как софиты... — она не торопила совсем, надо будет – Тэхён и сам расскажет, — Никак влюбился мой мальчик? — она полностью преобразилась, — А ну-ка, колись давай, кто такая? — а потом, будто опомнившись, хлопнув себя по лбу, — Или кто такой? — она видела, как засмущался её родненький внучок, и дала своё напутствие, — Нужно обязательно хоть раз в жизни полюбить, иначе ты так и будешь думать, что это прекрасно...**, — а потом она помолчала, но Тэхён знал, что бабушка готовит своё резюме, — Да здравствует всё то, благодаря чему мы, несмотря ни на что...

💩💩💩

                    Он сидел в своём кабинете и бездумно смотрел в окно, наблюдая, как там зажигались огни города. С кем бы то ни было говорить не хотелось, а совещание, обрушившееся на него, как снег на голову, вообще выбило из колеи. Его подчинённые всё ждали момента, когда их босс подскочит с места, и как обычно начнёт атаковать вопросами и пить кровь через трубочку, но увы... Господин Ким был неузнаваем и присутствующие изредка оглядывались, боясь нарушить ход совещания.       — Всё на завтра! — крикнул Тэхён, услышав, как кто-то тихо постучал в двери его удалённого кабинета, а это мог быть только его секретарь, и не дожидаясь, когда тот начнёт говорить, прервал попытки.       Тихие удаляющиеся шаги ещё слышались в помещении и уже скоро стало совсем тихо. Тэхён потёр переносицу, выключая свет настольной лампы, оставляя только неоновое освещение пространства, чувствуя себя разбитым. Он ещё слушал мерное жужжание большого аквариума, приобретённого на этой неделе, в качестве расслабления, и смотрел, как несколько больших рыбок мерно и неспеша плавают, поднимаясь к поверхности, хватая остатки корма. Он потянулся в кресле, ощущая, как спина затекла, и опять задумался. В такой тишине можно было услышать свои мысли и по несколько раз пропускать их сквозь себя, перефразируя и переиначивая. Он знал наверняка, что в целом здании осталось несколько человек секьюрити и он, и это почему-то будоражило нервы. Все уже давно убежали домой. Кто-то к нелюбимым жёнам, кто-то к вечно кричащим детям, а кто-то просто, чтобы забыться на несколько часов.       На фоне разговора с бабушкой Тэхён злился на всех и на себя тоже. Он много раз спрашивал себя, правильно ли он повёлся на чары этого пацана, а вдруг он и для него тоже окажется игрушкой, богатой к тому же игрушкой. Тэхён опирался своим мыслям и снова подпускал их к себе, но так и не мог прийти к какому-то одному решению. Ему было жаль и женщин и мужчин, и он даже сам начинал сомневаться в самом себе – а сможет ли он дать этому пацану искренние чувства, если, конечно у них что-то сложится. А сложится ли? Он гнал от себя эту тему всеми способами, он закидывал себя делами, проверяя проделанную работу по несколько раз, едва ли глядя на время. А потом, словно очнувшись от какого-то забвения, Тэхён посмотрел в окно, и решил, что пора бы уже идти домой, да и бабуля написала ему на телефон, что ужин готов.       Он собрался, медленно натягивая на себя пальто, и внезапно задумался, представляя красивое лицо Чонгука... Его такие идеальные черты и проглядывающую улыбку, этот необычный блеск глаз и то, как он быстро подбирает нижнюю губу, хватая зубами пирсинг. Да, он видел его, снова... И даже сам себя мысленно одёрнул, когда понял, что он пялится на него, негодник... Чонгук был на парковке и был слишком занят собой и вездесущими папарацци, пока садился в свой огромный автомобиль, и кажется, что совсем никого не замечал. А ему бы сделать вид, что у директора есть парочка вопросов к нему, но Тэхён так и не сдвинулся с места. А потом, пройдя в здание и остановившись за зеркальными дверями, Тэхён провожал взглядом его машину до са́мого поворота. И ему казалось, что это ровным счётом ничего не значило, но... Просто Тэхён уже привык, что он знакомится со многими людьми, но мало с кем он знакомился таким вот странным образом, зажимая кого бы то ни было в своём кабинете. А потом встречаешь его где-то неподалёку, только он уже не кажется таким близким, каким был ещё совсем недавно... А может быть это гормоны с ним играют такие игры и все, кто оказывается в его близости, могут сыграть свои роли и становится так легко поверить в кармическую связь...       Он проходил по длинному коридору, слушая свои гулкие шаги, отдающиеся где-то далеко в пустоте, и уже по привычке проверял закрыты ли все двери и выключен ли свет, хотя это совсем не его работа, но всё же. В большом коридоре он шёл, подобно кораблю призраку, перед которым срабатывали датчики движения, освещая лишь пару-тройку метров пути, создавая видимость дороги в никуда. И кому-то скажи, что сам Ким Тэхён всегда чувствует себя неуютно в этом коридоре и этой мёртвой тишине – никто ему не поверит!       Пару раз он останавливался, прислушиваясь, и ему казалось, что за ним следит кто-то, но опять-таки, в помещении было совершенно пусто, и только всевидящее око видеонаблюдения мигало красной лампочкой. Он намеренно замедлял ход, стараясь идти, как можно вальяжнее, но что-то внутри подстёгивало его идти быстрее туда, где горит свет. Завернув за угол он незаметно выдохнул, когда неяркое освещение упало на ковровые дорожки.       Обычно в конце рабочего дня ему никогда не приходилось выжидать свой лифт, тем более, что это был его собственный лифт, но в этот раз его створки были плотно закрыты, являя директору мутное отражение его высокой фигуры. Недовольно хмыкнув, он поставил себе заметку, обязательно натянуть кого бы то ни было куда получится за такую опрометчивость, и несколько раз в нетерпении нажал на кнопку вызова. Ждать пришлось недолго – Тэхён сразу услышал, как мощный механизм поднимает кабину на заданный этаж. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться, ибо никогда лифт ещё не поднимался настолько медленно! Нутром он чувствовал, что закипает, пока неосознанно стучал носком по ковру, а хотелось бы кого-то и по морде настучать. И о чудо!! Лифт, наконец-то, оставился и его двери медленно разошлись. Не думая ни о чём, кроме как о людной улице с нескончаемыми звуками и криками, Тэхён, не поднимая головы, шагнул внутрь и его тут же обдало запахом чего-то лёгкого и морозного, как в детстве, когда бабушка заносила с улицы морозное бельё, а оно пахло на весь дом и его хотелось нюхать и нюхать... И следом, как выстрел, прозвучал звук, когда кто-то резко втягивает носом воздух. В обыденной обстановке Тэхён бы и не услышал этот звук, но сейчас это было так хлёстко и явно, что он, взрослый дяденька за тридцать, отшатнулся в сторону с рыком, чувствуя, как по всему тело встают ра́чки его мурашки!!       Тёмная фигура, забившаяся в самом углу, стояла, низко опустив голову, подперев собою стену лифта, и лица́ незнакомца было не разобрать, но Тэхён почувствовал ту самую волну, охватившую его целиком и полностью, заглатывая с собой в какую-то пучину.       — Я Вас немножко напугал? — послышался тихий голос, а затем и хмык, и это так лихо полосонуло Тэхёна по самолюбию, как хлыстом с кожаным наконечником, — Или «множко»? — Тэхён услышал сарказм в голосе, и это дало очередную волну странного и непонятного удовольствия.       Тэхён отступил в сторону, неосознанно прижимая к себе сумку, словно защищаясь ею, как заслоном, но, быстро поняв свою оплошность, он расслабился, опуская и сумку, хмыкая на слова, типа, он бесстрашный и вообще... И все его органы чувств, будто бы ему в отместку, срабатывают, как по щелчку пальцев – одним стремительным движением он подбирается весь, как струна и делает шаг в сторону. А потом его снова оглушает тот же самый хмык, затем Тэхён увидел, как блеснула улыбка с белоснежными зубами, но только лишь на мгновение, и его окутала такая блаженная теплота, сладко сковывая все части тела, позорно забираясь внутрь, как мягкий и толстый кот, полосуя когтями все внутренности, а в особенности одну внутренность, с деталькой наружу... Тэхён захлопал ресницами и отвернулся, от всего своего дружного внутреннего коллектива посылая своему телу остыть, но увы... По спине уже потёк пот, превращаясь в огромный огненный шар, когда Тэхён заметил, как из-под козырька кепки снова блеснула белозубая улыбка, а потом он просто плашмя врезался в чёрные глаза. Чонгук пару-тройку секунд смотрел на мужчину, а потом перевёл взгляд на камеры, как непослушный ребёнок, прекрасно понимая, что они сейчас на мушке у секьюрити, и лукаво вскинул бровями.       — Я прошу прощения, господин начальник, — хотя в его голосе не было ни капли сожаления, а сплошной сарказм, — Я наверное опять попутал лифт? — ой, да что вы говорите?!       Несколько секунд между ними была пронзительная тишина, пока Тэхён смотрел перед собой, глупо рассматривая кнопки на панели. И почему именно он сейчас чувствовал себя мальчишкой, попавшим в окружение взрослого человека? Превозмогая неудобный момент, хотя сам момент отнюдь не был неудобным, Тэхён вскинул голову, рассматривая своё отражение с искривлённой реальностью, и почувствовал, как внутри назревает беспокойный шар. Этот босяк нагло и без спроса лез ему в самую душу, хотя это всегда была прерогатива Тэхёна – бередить несчастную жертву до поры до времени. Он бы и злился на себя и негодовал бы, что он оказался слишком слабым перед его напором, и ему придётся вылезать из этой неразберихи, которую они сами и придумали. Совсем немного повернув голову, Тэхён боковым зрением глянул на этого надменного парня, и даже едва смог опомниться, когда Чонгук, как молния, оказался возле директора всего лишь в нескольких сантиметрах от его лица, и протянул руку к панели, закрывая её своей ладонью. Охнув, Тэхён повернул голову, утопая во взгляде чёрных глаз – его губы были в считанных сантиметрах от щеки. И случилось то, что априори случиться не могло! Тэхён покраснел, а Чонгук нажал на кнопку первого этажа.       — Пора бы... — Тэхён вскинул на него свой неспокойный взгляд, понимая, что он сейчас не в лучшей форме, и его взгляд упал на кадык Чона, и его это триггернуло – захотелось сжать его, как ещё совсем недавно, в мечтах, и увидеть ту самую мольбу в этих глазах, — Ехать вниз пора... — прошептал Чонгук, обдавая Тэхёна запахом смородиновой жвачки, пока сам Ким не мог противостоять самому себе – его губы раскрывались, и он не сводил взгляд с лица перед собой, и в какой-то момент Тэхён почувствовал, что от желания его ноги позорно подкашиваются.       Ситуацию спас сам Чонгук, хотя разве спас, когда он, отойдя в другую сторону, упёрся спиной в кабину лифта, продолжая изучать мужчину, совершенно не пряча своей лёгкой усмешки. Таким недееспособным Тэхён себя ещё никогда не чувствовал! Если раньше он был доминант и подчинял под себя одним только взглядом томных глаз, то сейчас он мог бы и упасть перед этим сопляком, умоляя его о ма́лом – хотя бы, увидеть, как бы.... Тэхён не мог поверить в происходящее и с радостью бы исчез, ну или провалился бы от стыда сквозь землю, а в их случае в шахту лифта, а оттуда по секретным ходам и тика-а-ать!! От своих мыслей он просто замер на месте, всё ещё прижимая к себе сумку саквояж, и опустил взгляд на дрожащие пальцы, ибо сил глянуть на Чона у него не было.       И почему мысли стали настолько хаотичными, когда Тэхён представлял, как они сейчас будут выходить из лифта, вдвоём, и уже представил эти шепотки, которые раньше его совсем не интересовали, но сейчас отчего-то ему всё казалось по-другому. Он уже видел яркие вспышки камер, как ему в лицо суют микрофоны и о чём-то их спрашивают, только из-за сильного шума невозможно расслышать ни одного слова. А потом он зачем-то представил, что он выходит из лифта один, а за ним пустота... И вопреки ожиданиям, что вот-вот, и он почувствует чужую руку, как пальцы вплетаются в его ладони, как становится легче, когда он сжимает чужую ладонь... Но в его воображении этого не происходит и его накрывает такой невосполнимой тоской...       Под рёбрами что-то дёрнулось, пока он мысленно считал этажи, уже по привычке, и ему даже пришлось потереть грудную клетку, чтобы унять непонятное волнение. Тэхён слушал, как мощный агрегат несёт их вниз, и в какой-то момент лампы над ними начинают мигать. Где-то что-то жалобно заскрипело, потом раздался какой-то лязг, шум, и кабина, дёрнувшись пару раз, застыла на месте, и они прогрузились в кромешную тьму....