3:44

Авантюрин ощущает себя разбитым бокалом с вином. Его склеивают из раза в раз, режут пальцы о стекло, всасывают капли крови пересохшими губами, продолжая заставлять осколки оставаться на месте. Но не помогает. Рубиновая жидкость продолжает вытекать через тонкие отверстия, какие-то куски стекла даже не удосуживаются вставить, и Авантюрин думает, что этот человек просто идиот, раз даже не смог сопоставить нужные грани друг к другу. Глаза щиплет от сильного ветра. Он теребит кофту, заставляет кожу покрываться мурашками, но стоически продолжает стоять посреди крыши и наблюдать за рассветом издалека. Утренний туман плавно поднимается над горизонтом, словно тяжёлое покрывало, заставляющее спящий город утонуть в нём. На вершине высокого здания обманчивая тишина, разрывается лишь перезвоном трупной мелодии, исполняемой печальным ветром. Авантюрин широко распахивает глаза, и первые лучи золотистого солнца вторят ему, проникая сквозь облака, озаряя крышу ярким светом. Расцветка небесного свода меняется от нежного розового до пылающего оранжевого, создавая впечатление волшебного предзнаменования. Несколько одиноких птиц пролетают над головой, и он провожает их глазами. Авантюрин дышит глубоко, лёгкие наполняются свежим воздухом, свербящим в носу. Рассвет на крыше приносит вдохновение, обещание себе, что сегодня не умрет, и хоть какую-то надежду на будущее. Веритас об этом не знает, ему говорить нельзя. Он расстроится, что Авантюрин вновь плохо спит, будет переживать на этот счёт и попытается найти ответы, которых нет даже у носителя проблем. Всю жизнь Авантюрин думает о том, как умрёт. Его мучает бессонница последние несколько лет, каждый шаг, каждый вдох, каждое движение пальцев заставляет вспоминать о том, что последние несколько дней он бодр и свеж. Почти. Но галлюцинации на периферии сознания режут ушную раковину, шепчут на ухо, что ему просто нужно умереть. Он давно перестал принимать лекарства, ведь те не помогали. Привыкание быстро смывало напрочь все их полезные свойства, и мог помочь только эффект плацебо. Авантюрин разглядывает расписанные граффити стены, скорее всего, крыша их дома — излюбленное место подростков, потому что здесь и лавочку из говна и палок оборудовали, банки из-под дешёвого пива забиты окурками, но ради приличия всё собрано в одном месте, чтобы и ветром не унесло, и свиньями не показаться. Авантюрину плевать. Он вновь смотрит на солнце. Глаза начинают болеть, под ними залегли такие мешки, что можно могилы копать и прямо там трупы хоронить. Но его расслабляет этот ритуал в гордом одиночестве, заставляет мысли о суициде на секунду замолчать и вздохнуть полной грудью. Так начинается его день. Подъем разный, в зависимости от того, когда рассвет, но Авантюрин за последние пять лет жизни выдрессировал себя, словно псину, и по первому зову лучей несётся сюда; зимой становится очень сложно поддерживать традицию, а после того, как съехался с Рацио, стало почти невозможным. Это тревожит, ведь единственная отдушина начинается в сердце Веритаса и красной нитью тянется к крыше, где Авантюрин одиноко встречает рассвет. Приходится осторожно выходить из квартиры, но он умеет ходить бесшумно, приходилось в детстве выживать и не в таких условиях. Два лестничных пролёта, под старым гнездом каких-то птиц лежит ключ, три поворота, щелчок. В лицо бьёт свежий воздух, здесь ему можно находиться лишь тринадцать минут и сорок две секунды. Только лишь в этот момент времени мысли замолкают, перестают горланить в голове и дают ему шанс на счастливую жизнь. В этот миг проносится перед глазами всё, но лишь как немое кино. Авантюрин кидает в те самые старые банки окурок. Нужно бросить. Рацио не нравится запах табака, часто жалуется на него, но сильно не нудит на эту тему, давая шанс Авантюрину одуматься. Он пытался бросить уже несколько раз, но постоянно возвращается к этой дурацкой привычке. Развернувшись на пятках, в последний раз смотрит на рассвет. Небо оранжевое, такое яркое и манящее. Хочется его коснуться, собрать в пальцы, как сладкую вату, и попробовать на вкус. Всего лишь лизнуть небо, разве это странное желание? Он закрывает за собой дверь, прячет ключ и спускается к квартире. В ней пахнет освежителями, которые Рацио обновляет каждые два месяца, и Авантюрин просто не успевает привыкнуть к запахам, отчего перестаёт их чувствовать вовсе. Дверь открывает тихо, освежитель пшикает как раз в этот момент, и сердце на секунду замирает. Авантюрин закатывает глаза самому себе. Помнит ведь, что он срабатывает в это время, сам два месяца пытался попасть в тайминги и теперь успешно с этим справляется. Дело привычки. Двенадцать с половиной шагов до спальни, дверь со скрипом открывается, и Авантюрин проникает сквозь тонкую щель, стараясь не зацепить ничего лишнего. Скидывает кофту на стул, точно помнит, что та висит здесь уже несколько дней подряд, поэтому не спалится лишний раз. Сон не приходит сразу, приходится вертеться, как обычно, рассматривать Веритаса, который спит настолько крепко, что вряд ли можно разбудить даже танковым выстрелом. Авантюрину это только на руку. У него есть ещё два часа и несколько минут в запасе, чтобы заснуть, ведь рабочий день начинается на час позже Веритаса, пусть даже им и ехать в один офис. Всё выучено до мельчайших деталей. Звенит будильник, тихо постанывая, Рацио сквозь сон его выключает и лежит ровно три минуты. Видимо, приходит в себя. Авантюрин выравнивает дыхание, прячет взгляд в сгибе локтя. Плюсы спать на животе — можно спрятать лицо. Его целуют в макушку, осторожно гладят по спине, и Рацио исчезает за дверью, оставляя на второй половине свой запах, тепло, любовь, заботу. Авантюрин прикусывает губу и двигается поближе туда, чтобы осторожно сделать вдох. Какие-то травы. Какие именно, он не знает, ведь запахи перестал запоминать, как только съехался с Веритасом. Слишком уж большое разнообразие их у него. Авантюрин не спит, лишь дремлет, граничит со сном, но тот всё никак не идёт. Хочется просто убиться об стену. Он встаёт под свой будильник и думает о том, что мог просто задохнуться во сне. Но его это не устраивает, ведь хочется увидеть излюбленный рассвет. Когда идёт делать себе завтрак в полном одиночестве, то с осторожностью посматривает на нож, ведь тот так легко может в него войти и лишить жизни. Это ведь будет больно? Тогда нельзя. На проезжей части за рулём машины старается вовсе не думать, ведь одно неверное движение — и он бросится на кого-то, вжимая педаль газа в пол до судороги в икрах. Но так нельзя. Пострадают невинные люди, будут расстроены их семьи, что так случилось, и виноват будет Авантюрин. Он надеется, что к тому моменту будет мёртв, ведь тоже не считает себя виноватым. Когда в безопасности всё же добирается до работы, проходит мимо кабинета Веритаса и выстукивает их особый знак. Один удар, задерживается, ещё четыре, снова мысленный пробел, а потом ещё три удара. Идёт мимо, так и не заглянув, ведь им это не нужно, он это делает для того, чтобы известить партнёра о том, что он на работе. Телефон — прошлый век, их особый код — это что-то интимное и родное. Авантюрин заходит в свой кабинет, стол полон отчётов и бумаг, которые придётся целый день сортировать, переносить в электронный вид, и он устало смотрит в окно. Может, выпрыгнуть? Он любит посещать аттракционы, где можно испытать чувство свободного падения. Органы словно переворачиваются внутри, начинает тошнить, но главное — в голове полная тишина. В такие моменты Авантюрин лишь прикрывает глаза, блаженно представляя, как скоро перестанет ощущать абсолютно всё. Сердце простреливает болью, он мотает головой и судорожно садится за стол. Это нормально, такие мысли с ним всю жизнь. Когда у него умирают родители, маленький Какавача мечтает о счастливой жизни с сестрой, когда с жизнью прощается и она, то он мечтает сделать то же самое. Но не выходит. Его попросту там не ждут, сколько бы ни пытался, сколько бы ни хотел наложить на себя руки, у него просто не выходит. Слабак. Шрамы только лишь от рабского прошлого, клеймо было шансом на выживание и счастливую жизнь, но что он вообще имеет в виду под этим? Авантюрин сжимает до боли глаза, судорожно выдыхает и думает о том, что хочет умереть, но не может. С Веритасом они первый раз встречаются в офисе КММ, на первый взгляд неприятная личность, напыщенный идиот, эгоист, зазнайка, не ставящий никого выше себя. А на деле — чуткий партнёр, знает много интересного и готов этим делиться, никогда не считает Авантюрина тупым и готов ради него горы свернуть. Так проходит несколько месяцев. Ухаживания, поцелуи, прикосновения, нарастающее доверие. Но не стопроцентное. Авантюрин ломает маску, которую давно уже хочет сбросить, разрывает её на куски, и та подобно бокалу лопается на части. Но желание внутри настолько большое, страшное, дикое. Эту маску хочется вернуть обратно, собрать и намертво зацепить на лице, ведь он позволил себя любить. Его целуют утром, делают завтраки, совместный просмотр фильмов заканчивается всегда чем-то приятным, дарят маленькие подарки, ведь Рацио так нравится его реакция на них. Авантюрина забирают под своё крыло, и он счастливо там умещается, закрываясь от проливного дождя. В груди зарождается мягкое и трепещущее чувство. Веритас ощущается как казино, куда Авантюрин поставил абсолютно всё. Свою жизнь. Он как свобода, которой так не хватает маленькому Какаваче. До одури хорошо. Рацио словно самое дорогое место на свете, куда Авантюрину никогда бы не удалось попасть, но он здесь. В самой душе Веритаса, в его доме, сознании, он везде. Веритас Рацио — его рассвет. Они съезжаются почти сразу, не видят никаких преград в этом, ведь если судьба — со всем справятся. Совместные планы заполняют их ежедневники, выстроенный годами жизненный цикл переворачивается, и Авантюрин грустно смотрит на очередной отчёт в руке. Неужели все планы, что Веритас строил до знакомства с ним, на самом деле ему не так важны? Он так легко сумел отказаться от своего привычного уклада жизни, впустив туда недоверчивого Авантюрина, который в его глазах живой, немного лживый, азартный и не ценящий жизнь. Половина дня пролетает незаметно, мозг не с ним, он где-то там — на уровне двух метров под землёй. Руки безошибочно заполняют таблицы, стучат по калькулятору и рассчитывают бесконечные отчёты, в смысл которых Авантюрин даже не вникает. Во время обеда они всегда встречаются с Веритасом, тот поправляет очки на верёвочках, держит в руках два стаканчика кофе и ждёт за стоячим столиком. Там, у самого края, где возле окна видно пышущий жизнью город. Авантюрин хочет так же, но не получается. Он живёт от выходных до выходных, часто плачет на работе, ведь больше негде, мечтает о том, чтобы его безболезненно убили, потому что самому страшно. Но Авантюрин отбрасывает свои мысли на задний фон, рассказывает какую-то очередную историю с задания; Рацио с интересом слушает, вникает в каждый момент и даже задаёт какие-то вопросы. Авантюрин на это сладко улыбается, оставляя незаметный поцелуй на щеке партнёра. Веритас в этот момент всегда смущается, и они расходятся по своим кабинетам. Авантюрин думает, что после того, как они с Рацио съезжаются, всё наконец-то должно наладиться. Ведь они счастливы вместе, преодолевают трудности, помогают друг другу как финансово, так и морально. Их вечера заполняются тихими разговорами на кухне, которые нельзя ни в коем случае трогать. Сломаются, дадут трещину, и они не смогут больше об этом поговорить. Авантюрин тяжело выдыхает. Нихрена не налаживается. Он всё так же засыпает с мыслью о смерти, один раз с дуру говорит об этом Рацио, и тот пытается решить проблему. Авантюрин не знает, нужно ли ему это, потому что просто привык к этим мыслям. Но ему действительно хорошо с Веритасом, до одури свободно, и можно почувствовать себя живым, свежим, любимым и окружённым заботой. Не лучшее время для мыслей о смерти. Когда всё вокруг хорошо, Авантюрин должен испытывать счастье. Его водят в парки, на научные конференции, показывают исследования, и в Авантюрине горит жизнь, но дома, закрывшись в ванной, смотрит в зеркало и думает лишь о том, как можно убить себя в этой маленькой комнате. Может, поджечь что-нибудь и задохнуться? Успеет подумать о жизни, даст себе шанс передумать. Авантюрин выдыхает, мотает головой из стороны в сторону и встаёт с места. День подходит к концу. Возвращаются обратно они с Рацио вместе на машине Авантюрина, разговаривают о всяком, шутят и разворачивают небольшую дискуссию. Всё ведь хорошо? И снова всё циклично. Дорога занимает пятьдесят две минуты из-за пробок по вечерам, заезд на парковку, как обычно, забит, и приходится там торчать ещё добрые минут двенадцать. Выходят из машины одновременно. Рацио осторожно хлопает дверью, забирает с заднего сиденья продукты и ждёт Авантюрина возле лифта, чтобы потом подняться на нужный этаж, прокрутить ключ в верхнем замке четыре раза и два раза в нижнем. Щелчок выводит из транса мозг Авантюрина, пока губы продолжают что-то обсуждать с Рацио, ведь с ним жизнь кажется лучше. Он словно художник, раскрасивший его чёрно-белый мир. С ним всё такое цветное, мультяшное, яркое. Ему хочется улыбаться, продолжать разговоры, даже если ни хера не понимаешь. Тебя за это не осудят, а помогут разобраться, если понадобится. Авантюрин сортирует продукты, пока Рацио застревает в душе на полчаса, откисает после сложного дня, делится после интересными фактами, ведь у него всегда есть что-то особенное. Авантюрин внимательно изучает оголенный торс, лижет глазами стекающие за полотенце капли и улыбается, ловя в глазах напротив похожий настрой. Всё циклично. Они не заводятся с пол-оборота, анальным сексом занимаются редко, ведь это долгая нудная подготовка, лучше просто почувствовать друг друга, забыться в чужих объятьях. Сначала судорожное дыхание, ноги сводит истомой от ласк, пока голова забита другим. Авантюрин не представляет кого-то другого, на автомате несколько раз симулирует, но в итоге достигает хорошей разрядки. А потом плачет. Авантюрин ревёт после оргазма, сжимает руки Рацио и судорожно дышит ему в ключицу, чтобы наполнить лёгкие его запахом, чтобы он не исчез ни на секунду. Веритас не исчезает, как и мысли о суициде. И после того как они съезжаются, Авантюрин не перестаёт об этом думать. Ему кажется, что всё настроено против него, ведь его любят, ценят, уважают, есть работа, и они делят на двоих мечты. Этим летом хотят съездить на море, повидать родителей Рацио и погостить у них немного, а потом рвануть дальше, куда глаза глядят. У них множество планов, глаза горят, когда они обсуждают что-то новое, ведь влюблены. Они не ужинают вместе, потому что организмы привыкли к разному режиму, поэтому Авантюрин ест в одиночестве позже партнёра. Взглядом смотрит на длиннющий фонарный столб, что как раз находится чуть ниже их этажа. На нём можно было бы…? Авантюрин встряхивает головой, шумно стучит посудой и убирает за собой. У него нет близких знакомых, с которыми можно было сорваться ночью на прогулку, общаться на протяжении всего дня и делиться всем подряд. Лишь Веритас и Топаз, с которой они обсуждают сплетни на работе и иногда кидают друг другу мемы. Её не хочется приглашать на прогулки, ведь наверняка у неё уже есть кто-то более близкий. У всего его окружения есть кто-то ближе, чем Авантюрин. Но у Рацио он единственный и неповторимый, так ему говорят, обнимая поперёк спины во время просмотра чего-то. Авантюрин зависает возле раковины, в ушах начинает свистеть, и он думает, что падает в обморок, наверняка ударится головой. Получит несовместимые с жизнью травмы? Но ничего такого не происходит, просто, видимо, давление подскочило. Авантюрин выдыхает, возвращается в спальню, и Веритас читает себе спокойно книгу. У него всё те же очки на верёвочке, между губами зажата закладка, и, как только в дверях появляется Авантюрин, он спрашивает, будут ли они что-то смотреть, и приходится согласиться, чтобы мысли хоть на секунду замолчали. Авантюрин мечтает умереть на протяжении всей своей жизни, но раньше его никто не держал, смысла жить просто не было. А сейчас есть Веритас. И когда он думает о том, что готов спрыгнуть с крыши, изо дня в день рассматривая её край, то останавливается, ведь его ждут в квартире. Нельзя умирать, нужно вернуться к Рацио, иначе он его расстроит. В жизни Авантюрина всё хорошо, ему нельзя об этом думать, нельзя на это жаловаться, ведь кто-то живёт ещё хуже, а у него всё есть. Любящий человек, мечты, деньги, крыша над головой и еда. Он ведь расстроит Веритаса, если умрёт. Что, если он надумает лишнего? Подумает о том, что всё из-за него, недоглядел, не смог пробраться в самое сердце и вытащить из него все осколки, которые когда-то там появились. Нет-нет, совершенно нет, Авантюрин не винит его в этом. Он не хочет думать о том, что Веритас будет грустить. Фильм заканчивается, они вновь целуются, мягко и до одури приятно, хочется навсегда запомнить в голове этот аромат, тепло губ и тихий смех. Авантюрин каждый вечер несколько минут дурачится, выплескивая все свои чувства, будто бы малый ребёнок, но Веритас на это смотрит так, будто бы видит самое дорогое искусство в жизни. У него всегда в этот момент расширяются зрачки, сверкают в темноте, будто бы у хищника, а Авантюрин вторит ему и подвисает. Его обнимают крепко, целуют в макушку и шепчут самые приятные слова на ухо. Авантюрин расслабляется в его объятиях, целует напоследок и поворачивается, потому что спать вместе они так и не научились. Рацио спит на спине, согнув ноги в коленях, а Авантюрин привык на животе. В таком положении и вправду легче скрывать лицо. Но у бессонницы свои планы, она вновь атакует его, заставляет думать, вспоминать, убивать в себе мечты на счастливое будущее и порождать семена сомнения. Он бесшумно встаёт и выходит на кухню, чтобы попить воды и просто посидеть в тишине. Здесь тикают часы, из окна дует ветерок, и луна немного подсвечивает стол. Авантюрин смотрит в пустоту и мечтает умереть, но нельзя. У них с Рацио любовь, мечты, совместное счастливое будущее, поэтому он стоически терпит. Не лучшее время для мыслей о суициде он выбрал. Сейчас совершенно нельзя умирать, ведь тогда он расстроит самого дорогого человека для него. С другой стороны, мысли всегда были с ним, ни на секунду не покидали голову, лишь иногда их можно не услышать. Но они всегда с ним. Авантюрин убирает стакан и возвращается обратно в кровать, чётко помня о том, что сегодня нужно проснуться в три сорок четыре. Заранее успевает найти информацию о восходах на этот месяц. И потом снова жизненный цикл длиною в один день повторится. Крыша, лестничный пролёт, повороты ключей в замках, поглаживание по спине и поцелуй от Рацио, рабочий день, где-то втискивается обед, поездка домой и совместный вечер. Но мысли о смерти ни на секунду не уйдут у него из головы, они лишь на долю мгновений замолкают, а потом снова заставляют задыхаться в слезах, разрушать совместные мечты в его голове и надеяться на то, что всё это скоро закончится. Сейчас не лучшее время, чтобы умирать.