Он и не думал никогда, что сможет потерять его

Было больно. И страшно. Если честно, он уже сбился, какая по счёту это была бомбёжка. Рома просто знал, что это не прекращается уже много дней. Или лет. Рома даже не удивился, если бы это длилось всего пару часов. Он давно потерял счет времени в этом Аду. В голове была только одна мысль. Не закрывать глаза. Подросток не знал, почему он думал именно об этом, но казалось очень важным считать свои хриплые вдохи и держать глаза открытыми. Может, потому, что иначе отец его не найдет? Да, это звучало как хорошее объяснение, почему он должен бороться со странной усталостью. Баренцев не видел себя, но был уверен, что сейчас его врядли можно будет легко заметить среди всех этих обломков. Весь в саже, грязи и бетонной крошке. Наверное, со стороны он выглядел как труп. Так что, наверное, всё же лучше не травмировать папу лишний раз. Он должен держать глаза открытыми, чтобы отец точно знал, что с ним всё в порядке. Он ведь в порядке, правда? На три тысячи семьсот шестьдесят четвертом вздохе послышался шум. Рома скорее увидел это, чем услышал. Все звуки доносились до него словно через толщу воды. —Рома! — донёсся до ушей парня крик. В ушах по-прежнему звенело, но кажется, это было первое, что услышал подросток с того момента, как его завалило обломками. Баренцев попытался пошевелиться или сказать что-то. Дать знать отцу, что он тут, он жив! —П-пап!.. — вышло до ужаса хрипло и тихо, но кажется, его услышали. Перед ромой тут же появилось лицо отца. Было такое ощущение, словно он появился из ниоткуда, хотя, скорее всего виновата заторможенная реакция и жуткая усталость. —Сынок.. подожди-подожди, малыш, папа сейчас тебе поможет, — судорожно шептал отец, кое-как раскидывая обломки. —Пап.. пап, а я ног не чувствую... — хрипло прошептал подросток. Но он всё еще был в порядке, правда? Казалось, отец опешил от этих слов, но быстро взял себя в руки. —Всё хорошо, Ром, всё хорошо.. я тебя вытащу, и мы вместе отсюда выберемся, слышишь меня? Всё будет хорошо.. —Пап.. А почему землёй пахнет? — угасающим голосом спросил Баренцев. Говорить становилось тяжелее с каждым словом. Язык уже почти не слушался. Веки норовили закрыться с каждой секундой. —З-землёй? Ром, тут ничем таким не пахнет, только гарью.. только не закрывай глаза, Ром, слышишь меня? Говори со мной, Рома! Слова воспринимались всё труднее. Казалось, отец был где-то далеко, и всё пытался дозваться до сына. Парень пытался ответить, правда. Но так удобно было молчать.. Рома хотел в очередной раз моргнуть, и... не смог. Веки больше не хотели подниматься. В последний раз приподнялась грудь парня. Хриплый выдох сорвался с побледневших губ. Подросток больше не дышал. Рафаил продолжал попытки раскопать остывающий труп. Где-то вдали слышалась сирена. Очередная бомбёжка...