Я—как и ты!

Феликс долгое время находится в абьюзивных, даже нездоровых отношениях. Столько лет унижений, оскорблений на каждодневной основе.. Даже в университете он столько не получал, сколько от своего парня—Хана. Но любовь затмила все сомнения. Каждый, кто видел хоть каплю видел отношения Ли с Джисоном, твердили уходить, но все мимо ушей.

***

Феликс сидит измученный, прикованный к горячей трубе, вновь побитый своим парнем из-за его проигрыша в игре. Кровь стекает с лица на пол, с глаз текут слезы. Одежда вся вымокла в красной субстанции, что хоть отжимай. На полу уже почти засохшая кровь, что все так же настойчиво хочет уйти за пределы кладовой, но еë вытирает так же злой Хан. —Блять, хули от тебя так много проблем, сученок? Я заебался прибирать тут, — гремит где-то за сознанием Ли Сон, ругаясь то ли на себя, то ли Феликса из-за его крови. —П-прости... П-про..сто ты бил в кровообилиные места... — хрипит он, выплевывая очередную порцию крови. —Сука, я только тут прибрал, а ты опять! — не сдерживаясь, Хан ударяет Ли в лоб коленкой, отчего тот сразу падает без сознания.

***

Очнувшись, парень все в таком же положение, в каком и упал. Кровь уже остановилась, на ранах начинает затягиваться защитная пленка. Слегка дернувшись, он застонал от боли. Все тело ломило, хотелось выть, а на особо больших и сильных ударах оставались гематомы и синяки. —Х-хан.. — захрипел Ли, слегка поворачивая голову в сторону открытой двери. Тут же, дверь захлопнулась с силой, будто его скрывали. Темнота и боль. Как же Феликс это ненавидел, точнее ненавидел наказание. А за что? Самому бы узнать. Тяжело вздохнув, он расслабил конечности, позволяя телу слегка наклониться вперед.

Пару недель спустя

Все тело перемотано бинтами и пластырями, скрывая весь тот ужас, что происходит каждый раз с промежутками ≈недели. Ночью, пока Джисон спит, у Феликса что-то переклинивает в голове. Вспоминая каждые слова, предупреждения, что нужно бежать от этого конченного, на лице всплывает улыбка. Не приятная, наоборот, жуткая, такая, что до дрожи доводит. Его мысли носятся по голове как угорелые, придумывая план мести за долгие годы. «Резать... Бить.... По-очередно разрезать!!.» Мысль за мыслью, он уходит из реальности в мир грез. Он представляет лицо этого ублюдка. Представляет, как он плачет, захлебываясь в слезах... Да, он это воплотит. Сегодня ночью. Как же хорошо спать в раздельных комнатах, да? Тихо встав с дивана, парень ищет наручники, которыми он обычно прикован к батарее. Конечно, он знал, что на видном месте не оставить, тем более, там, где бы искал. Скорее всего, они в комнате Хана. Черт. Не наручники, так верëвка. Хотя бы знает, где еë взять. Юркнув из зала в коридор подходит к ящику с «потайным» отделением. Открыв, хватает веревку в руки и сразу закрывает. Запах встал неприятный, но ничего, потерпит. Забегая в чужую комнату, с силой садясь на бедра, руки завязывают чужие. Конечно, от таких манипуляций просыпается виновник сего бедствия. Не сразу понимая, что происходит, сонный Хан пару раз моргает, прежде чем в голову приходит осознание. Парень дергается, мешая завязывать, но Ли шипит на него, отчего движений становится меньше. Завязав, он спускается ниже, в ноги. —Ли Феликс, какого хуя блять? Уебок, отпусти меня! Сученок, я тебе волосы пообрываю, когда выберусь! — рявкает парень, но другой не обращает внимание, все так же нацеленный отомстить. Джисон сразу понимает, что его ноги хотят связать, отчего начинает дергать ими. Из груди Феликса вырывается низкое рычание, после чего на коленях Хана чувствуется сильное утежеление. Взяв его ступни в одну руку, другой рукой стал обвязывать веревкой, чтоб потом оставить «бантик» на столь прекрасном теле. Рот остался открытым, поэтому из него полился «словесный понос». —Феликс, блять, я твою мать трахал, уебище, какой же ты еблан!! Сука, если ты сейчас не отпустишь, я сам выберусь и трахну во все щели! Ах, и да, мои друзья так же захотят, поэтому они будут со мной! И только попробуй что-то сделать, убью к черту! — кричал Хан, неудачно стараясь выбраться из пут. Ли надоел этот визг и лишний шум, поэтому найдя какие-то носки, засунул Хану в рот, затыкая его. Так как его ограничили в словах, теперь он дергается, пытаясь уйти. Тяжело вздохнув, Феликс хватает верëвки на руках, силой стаскивая другого с постели, ведя в ту самую кладовую. Кинув в стену парня, тот больно ударяется головой, а на лице Феликса расплывается адская улыбка. Подойдя ближе, так же резко в руках вновь оказываются путы Хана. Резво веревки стали удерживать Джи у батареи, не давая место для движений. Без тени сомнений и укола совести, первый удар пришелся по лицу. Второй, третий, четвертый, стали оставаться красные следы. Колено верно угодило в подбородок, из-за чего с губ потекла струйка крови, а изо рта вылетели носки. Хан тут же взревел на Ли. —Я тебе обещал, как только выберусь, убью к чертям собачьим, беги, пока можешь!! —Ну, смотри, я—как и ты. —Чего? Ты совсем еблан, блять? Когда я тебя хоть раз бил, ублюдок!? —Хм... На позапрошлой неделе, не припоминаешь? Или тебе уже память отшибло? —Цц, один единственный раз. —Давай я тебя ударю столько раз, сколько избивал ты? А ты будешь считать. Собьëшься—начнешь заново. —Только попробуй, тварь! Чтож, после столь горячих слов в живот прилетело пару ударов ступней. От таких «сюрпризов» Джисон прикрикнул, но почти сразу закрыл свою хлеборезку, когда его парень вышел из кладовки. Только вот зачем... Войдя обратно, в руках оказались различного рода предметы, от канцелярского ножа до огромного тясака, которым разделывали огромные куски мяса. Откуда он у них дома!? Глаза Сона стали метаться из стороны в сторону, будто это его спасет. Чужие руки остановились на шее, сдавливая до такого момента, что нельзя дышать, лицо почти в притык было к другому. Дыхание сбилось, хотелось оторвать эти рученки от своей драгоценной шеи, но он скован, никак не получится. На глазах выступили слезы, хотелось рвать и метать, но все это на потом. В руках появился канцелярский нож. Аккуратный разрез на руке, но такой продолжительный и приносит столько боли. В глазах искры. Выругавшись себе под нос, Хан смотрит слезивыми глазками на Феликса, мол: «Не больно мне, че дальше?», но взгляд сразу же оспаривается чужим: «Это только начало, дорогой.» Ещë пара ударов, но уже по месту разреза. Кровь течёт по руке, скользя мимо пальцев, приземляясь на пол, и уже там продолжая путь. Со рта вылетел смешок. После него сразу последовали удары в лицо Хана ногами, превращая столь прекрасное личико в месиво. Нос разбит и сломан, губы в крови, по шее бегут кровавые дорожки. Колено теперь бьет в грудь, около сердца, да с такой силой, что кости вылетят. Пару рёбер сломано. Настало время ног, чтоб не сбежал. Достав молоток, что принес с остальными парень стал бить по коленкам, не столь сильно, чтоб ломать, но и так, чтоб приносило бóльшую боль. Откинув подальше, схватил Хана за волосы, начиная ебашить того головой об стену, вместе с этим, считая каждый удар. После схватил большой нож, разрезая одежду, прихватывая участки кожи. После пришел на место ножа—тясак. —Раз... — начал счет Ли, когда ударил по одному из пальцев Хана, отрубая его. На это он взревел, умоляя прекратить, — два.. — отрубил ещë. Хан от боли был почти без сознания. На лице Ли безумная улыбка, настолько он доволен видеом перед собой: чертов Хан сидит перед ним на коленях, захлебываясь в слезах и крови, моля освободить его. Вид скованного, безнадежного, столь молящего парня вызывает трепет на сердце. Сколько лет он терпел тоже самое, сколько раз пытался уйти, но все никак. Но теперь... Теперь он главный герой, теперь он творит историю.. Чтож, ему надоело играться, вонзил тясак в грудь, оставляя его на пару секунд, а после убирая. Из рта полилась бóльшая струя крови, скатываясь по подбородку и падая на пол. Так Ли и оставил Хана, захлебываться в собственной крови, а сам ушел мыться.